Анна Валентинова 
Академия Беаты. Проклятие любви

Академия Беаты – 1

Пятьдесят оттенков магии – 

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=21577925
«Валентинова, Анна. Академия Беаты. Проклятие любви : [роман]»: Издательство АСТ; Москва; 2016
ISBN 978-5-17-097299-9
Аннотация

Беата Черноус преподает магию созидания и защиты в Академии высшей магии и живет только работой. Внезапно она узнает, что проклята бывшим женихом, исчезнувшим пять лет назад. Теперь надо найти того, кто является ей во сне, или обрести новую любовь. Декан темных, воздушник или огневик – кто покорит сердце несчастной красавицы?

Анна Валентинова
Академия Беаты. Проклятие любви

© А. Валентинова, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

Глава 1

– Беата! Беата!
В тишине темной спальни шепот мужчины обволакивал и сводил с ума. Беата со стоном перевернулась на спину и встретила страстный поцелуй возлюбленного. Тело ощутило привычную тяжесть, руки обнимали и ласкали мощные плечи и спину, голова откинулась в ожидании следующей порции ласки. Но любовник не торопился. Не спеша, очень медленно он поднимал длинную сорочку девушки, целуя каждую обнажавшуюся часть тела. Ладонями гладил и сжимал ноги, оголившиеся бедра и живот. Целовал и лизал грудь с поднявшимися твердыми сосками.
– Мэрдж, пожалуйста!
Беата изнывала от желания. Тягостный ком возникшей страсти поднимался изнутри и выжигал разум, лишал возможности думать связно. Оставалось только раз за разом умолять мужчину прекратить эти муки.
– Тс-с-с-с!
Он прижал палец к ее губам, который она немедленно втянула в рот. Мужчина напрягся, отяжелел еще больше, девушка раздвинула ноги, ожидая сладостного удара, и… Ничего не произошло.
Исчезла тяжесть тела. Пропали поцелуи, осязаемые на уровне волосков на коже. Беата бессильно захватила руками воздух, ощутила пустоту, сделала усилие и проснулась. Это был сон. Просто сон. Опять тот самый сон, который стал преследовать ее совсем недавно. Она очнулась, задыхаясь от нежности и неудовлетворенного желания, которое мог утолить только любимый…
– Проклятье!
Девушка с силой ударила по подушке кулаком, вымещая бессильную злобу на свое непослушное тело, после пяти лет разлуки все еще помнящее ласки любимого! Рубашка сбилась в ком на животе. Внутри все болело, пот струился по спине, не хватало воздуха и хотелось плакать. До утра Беата лежала, не смыкая глаз, боясь снова увидеть этот роковой сон.
Утро она встретила невыспавшись, с больной головой и ноющим низом живота. Такой реалистичный и повторяющийся сон пугал ее до дрожи. Зачем ее бывшему возлюбленному, который так внезапно исчез пять лет назад, возвращаться в ее сны? Теперь, когда она спокойно живет и работает в Академии, у нее есть коллеги, друзья, любимая работа и книжки, и время скитаний в поисках возлюбленного, непрерывной работы на износ и смены стихии прошли – зачем он врывается в ее сны и бередит душу и тело?
Беата долго и бездумно смотрела на полог балдахина, потом решительно одернула занавесь и села на край кровати. Жалеть себя и думать о прошлом ей было некогда. Нужно было вставать, одеваться и идти делать настоящее, за что ей платили деньги: усмирять и обучать схоларов – людей, вообразивших себя магами.
Вопроса что надеть не возникло, форма преподавателей была простой и удобной – широченная черная мантия с широким поясом. Правда, в ней кроме Беаты почти никто не ходил, а ее соседка сверху вообще предпочитала мужские штаны и рубахи. Она умылась бодрящей водичкой из крохотного умывальника в углу комнаты и несколько минут думала, заваривать чай или нет. Возиться с магическим огнем не хотелось, поэтому моцион она пропустила.
Беата села перед маленьким туалетным столиком и стала быстро расчесываться, стараясь не смотреть на себя. А когда-то она себе нравилась. И нравилась Мэрджу, ее сбежавшему возлюбленному. Он восхищался ее синими глазами, белой кожей, волосами цвета спелой пшеницы и даже веснушками!
Стоп! Беата застонала и быстро завернула из волос плотный пучок на затылке, злобно утыкав его шпильками. Ирония судьбы. Пять лет назад она распускала волосы, потому что так нравилось ему – Мэрджариту Дьюритту, схолару третьего курса, магу-воздушнику. А сейчас она не может смотреть на себя в зеркало. Не думать об этом!
«Не дождетесь! Где бы ты ни был Мэрдж, я не стану всю жизнь думать о тебе! Ты сделал свой выбор, а я смирюсь с этим и постараюсь жить дальше, без тебя», – думала она, надевая первую попавшуюся юбку и блузку, и привычно зашнуровывая корсаж.
У соседки Беаты, Инесс, занятия начинались поздно, поэтому девушка не стала ее будить и тихонечко выскользнула из дома, в котором жила уже пять лет. Надо же. Пять лет прошло с тех пор, как она проснулась в утро получения лицензии мага и поняла, что осталась одна. Не думать об этом!
Утро, так скверно начавшееся, не принесло ничего хорошего и в дальнейшем. На экзамене удар чудовищной силы впечатал Беату в потолок так прочно, что она намертво прилипла всем телом. Она с трудом посмотрела вниз и увидела, как на нее со страхом и ужасом взирает схолар третьекурсник, сдающий блокирующую защиту. Он-то экзамен, кажется, сдал, а что делать ей? Некстати она вспомнила, что боится высоты и ее сразу затошнило. До пола было три с половиной человеческих роста, причем не ее, а здоровущего и высокого.
– Что смотришь, тащи лестницу! – скомандовала она юному таланту.
Не просить же воздушных коллег снять ее! Потом покоя не будет от шуток и подколов.
– Мастер Беатрикс, а может позвать…
– Никого звать не надо, сами справимся. Тащи! – отрезала Беата.
Она приготовилась ждать долго, ибо по своему опыту знала, найти что-либо сугубо материальное в их магической Академии почти нереально. Попыталась устроиться удобнее, но это оказалось невозможно – магическая энергия оплавила красочные потолочные фрески большого тренировочного зала и она прочно увязла в рисунке.
«Надо было послушаться Инесс и надевать штаны на занятия», – мысли перегоняли друг друга в попытке отделаться от подступающей дурноты. «Сейчас бы спокойно висела себе на потолке, не думая, какой вид открывается снизу на ее ноги в панталонах. Какие глупости приходят в голову!» Она помотала головой. Тошнота не проходила, и перед глазами стало все плыть. «Не вырвало бы прямо на дубовый паркет двухсотлетней давности! О чем она думает?» – опять укорила себя Беата. Она, магистр защиты и созидания, мастер огня, преподаватель с пятилетним стажем висит на потолке от отдачи блока защиты схолара! Это абсолютно и профессионально неприемлемо!
Однако все эти переживания оказались не важными, потому что в зал сначала вбежал схолар с лестницей, а затем – ее немногочисленные коллеги и друзья. «Началось», – подумала Беата и на всякий случай зажмурилась.
– Беата, ты в порядке? – это Инесс разволновалась, ее лучшая подруга и соседка, боевой маг-огневик, темная, между прочим.
– В большом порядке, как видишь. – Беата попыталась изобразить сарказм, что оказалось нелегко, даже взирая на всех сверху вниз.
– Любопытно, кажется, в расписании стоял экзамен по защите, а не нападению с элементами воздушных заклятий, – это пошутил декан светлых Извид Полторацкий.
– Можете выгнать меня за непрофессионализм, – надерзила она в ответ.
А вот и темные пожаловали!
– Беатрикс, такие панталоны я лицезрел, кажется, лет пятьдесят назад, на похоронах моей старой знакомой. Никак не ожидал увидеть их снова! – съязвил вечный шутник и циник из Коллегии огня – темный маг.
– Поставьте уже кто-нибудь эту крэгову лестницу! – не выдержала она. – Меня сейчас стошнит!
Через час после инцидента она сидела у целительниц и пила свой любимый чай с земляникой и шиповником, горячий и ароматный. В саду целительниц в начале лета было красиво и очень спокойно – вековые деревья давали отличную тень в жаркий денек, многочисленные цветы и лекарственные растения благоухали, привлекая ароматом еле слышно жужжащих пчел. Родник Силы журчал в красивом каменном фонтане.
– Тебе опять снился этот сон?
Инесс, давняя боевая подруга, сидела рядом на скамейке возле фонтана и мазала ее синяки на плечах, полученные от неравной схватки с потолком.
– Да, – неохотно ответила Беата.
– Подруга, это что-то ненормальное! Не может мужик, даже самый любимый, так явно сниться через пять лет после своего исчезновения! Может, у тебя нервишки пошаливают? Утомилась ты после пяти лет непрерывной работы в этой клятой Академии без отпусков и выходных?
Беата со вздохом погрузила ноги в родник и откинулась на спинку. Как объяснить подруге, темной по своей сути, что работа – это все, что у нее есть. То, что спасало ее все эти годы! Темные жили и занимались магией исключительно из эгоистических соображений и неутоленного вселенского любопытства. Поймет ли ее Инесс?
– Даже не говори, что работа – это вся твоя жизнь! – угадала ее мысли подруга. – Даже если ты так думаешь, так быть не должно! Есть дружба, развлечения, еда. В, конце концов, есть секс! А что? – Она оживилась. – Может быть, клин клином вышибают? Может, тебе глянулся кто-нибудь из наших темненьких магистров? У нас такие экземпляры есть – закачаешься! Все при них – и красота, и обаяние, и умение…
– Нет, спасибо, – вяло перебила девушка подругу. – Что-то мне никто не нравится. Глаза мои в сторону мужиков не глядят. Честно.
– Да?
Инесс удивленно задумалась и выдала:
– Не проблема! В коллегии целительниц девушки есть – просто неземной красоты…
– Инесс! – покраснев, снова перебила ее Беата. – Я не собираюсь переключаться на девушек, если ты об этом подумала. Я вообще никого не хочу, понимаешь? Пусто там, где должно быть желание и флирт. Как выжжено все огнем.
– Ну да. Помню твою историю со сменой стихии. Отказаться от магии огня и перейти в Коллегию созидания – это надо было придумать!
– Это не я отказалась, а так получилось.
– Да, да, – фальшиво согласилась Инесс. – Само получилось после того, как ты чуть не подожгла всю Академию. Ладно, ладно, – не стала продолжать она, видя смущение и злость подруги. – Живи и страдай, если тебе это так нравится. Все равно я считаю это ненормальным!

* * *

Восемь лет назад 

«Родилась я, Беата Черноус, в простой крестьянской семье в селе Нижние Кобылки». Беата старательно написала строчку гусиным пером, поставила точку и задумалась. Почему в простой? Бывают непростые семьи? Ну, бывают, конечно, аристократы, купцы, маги, опять же. Тем более понятно, если крестьянская, значит, простая. Она зачеркнула слово «простая» и опять задумалась. Отец – мельник, мельники – это крестьяне? Он не пашет, не косит, бычков не откармливает. Да, но куры, поросята и корова у них есть? Есть.
Ладно, напишем по-другому. Девушка зачеркнула слово «крестьянской» и написала сверху – «мельника». Посмотрела на дату своего рождения и решила написать просто возраст – восемнадцать лет. Далее дела пошли веселей. «Обучалась грамоте в двухклассной школе…». Ага. У полуграмотного писаря да и нетрезвого частенько к тому же. «…которую закончила на отлично». Пять по чтению, два по поведению. «Владею зачатками природной магии огня…» Как там сказал заезжий маг, пятясь от ее огненного колобка, «…непроявленная огневая сущность с элементами боевой магии». «Хочу обучаться в вашей Академии», но слово «вашей» пришлось зачеркнуть и дописать «в Академии высшей магии, целительства и созидания». Хотелось еще дописать, что батька выгонит ее взашей, если она не научится контролировать свою огневую магию. Два раза она чуть не спалила отцову мельницу, а вот амбар, куда затащил ее Сенар Пузырь, полыхал знатно. Она даже зажмурилась от удовольствия вспомнившейся картинки. Зато Пузырь с тех пор обходил ее по кривой дуге, едва завидев на селе, и самое обидное, что то же самое делали все симпатичные парни в округе.
Секретарь, сидевший на своем рабочем месте в приемной комиссии Академии, удивленно поглядывал на девицу, уже битый час писавшую простое заявление. Девушка была ладненькой: невысокая, пышненькая во всех нужных местах, с красивыми синими глазками и вздернутым курносым носиком. Даже деревенский сарафан из выбеленного льна с вышивкой смотрелся на ней не убого провинциально, а трогательно и мило. Толстая коса до попы, цвета созревшего льна, была перевязана синей лентой. Все бы ничего, да вот веснушки…
Веснушки густо усеивали личико девушки, как будто кто-то щедрой рукой брызнул каплями бледно-оранжевой краски, и придавали ее облику удивительную несерьезность. Хотелось вот прямо тут пошутить и ласково потрепать по милой щечке. Ага. Потрепал тут один. Секретарь видел, как во дворе Академии девушку пытался приобнять один из схоларов, на что получил загоревшуюся манжету рубашки. Вспомнив крик пострадавшего: «Дура, предупреждать надо», секретарь придал себе серьезный вид и подошел к девушке.
Та подняла на него синющие глаза и, зардевшись, попросила еще один листок бумаги. «Ух, какая лапочка», – опять подумалось секретарю, но мысленно дав себе подзатыльник, он сурово произнес:
– Не положено.
Через пять минут маг-созидатель с удивлением читал пространный опус. Дочь мельника? Огневик? Невыявленная волшебница?
По отдельности это еще как-то звучало, но вместе – никак не складывалось. Среди селян маги рождались крайне редко, и такой ребенок сразу, с рождения привлекал к себе внимание. Его еще маленьким брали на учебу в школу магии, и к совершеннолетию он уже был вполне подготовленным к дальнейшему обучению. Ведьмы встречались в сельской местности чаще. Но, опять же, передача ведьмовского дара происходила во время полового созревания и к восемнадцати годам ведьмы были весьма опытными и опасными девицами, чем и пользовались вовсю. В школы магии их старались забирать незамедлительно, лет в двенадцать-тринадцать. Светлых встречалось и того меньше – их способностей хватало чаще всего на целительский дар в особо мелких размерах. Как они пропустили эту девушку? Она что, спала до восемнадцати лет, а потом проснулась – нате вам, я огневая волшебница, кушайте меня с кашей? Да она там у себя в Нижних Кобылках сжечь должна была к крэгу собачьему все до основания.
Стоп. Мысли мага потекли в другом направлении. Она дочь мельника и именно здесь должна скрываться разгадка. Значит, жила рядом с водой, которая до поры до времени скрывала способности девочки, скрадывая ее магическую сущность. Недаром ведьмы стараются жить подальше от больших водоемов, а все маги, кроме водников, так не любят морские путешествия.
– Она рыжая? – уже почти зная ответ, спросил он.
– Нет, мастер. Скорее, золотая. И веснушки по всему лицу.
– Веснушки, – задумчиво повторил маг. – Ну, веди свою ведьмочку сюда. Посмотрим на нее.
Секретарь ужом скользнул в приемную, и через минуту перед магом стояла малолетняя угроза благополучного существования Нижних Кобылок и окрестностей. Угроза шмыгнула носом и сказала: «Здрасте».

* * *

После зачисления понеслись годы учебы. Сказать, что Беате было трудно, это значит сильно смягчить суровую реальность. Почти весь первый курс она проплакала – ее частенько дразнили «конопатой», издевались над деревенскими манерами и говором, шутили, причем иногда очень зло. Но все обидчики рано или поздно вспыхивали огнем. Это была ее непроизвольная реакция на оскорбления – загоралась чаще всего одежда, манжеты рукавов или высокие прически у девушек. Вдобавок за каждый непроизвольный поджог ей попадало от декана темных – неконтролируемое возгорание считалось признаком непрофессионализма.
От многочисленных невзгод и непрерывной учебы она похудела, от местечкового говора избавилась путем заучивания вслух книги «Классификация нежити особо опасной и для человека смертельной», написанной почти два века назад, манеры исправились сами собой. А вот веснушки никуда не делись, и Беате пришлось научиться жить с ними. Ни одной конопатой в Академии больше не было, хотя рыжих хватало!
И было бы не так обидно, если бы у нее были красивые волосы цвета меди! Или ослепительные белые локоны! Или роскошная грива цвета воронова крыла! У нее же было непонятно что – светло-русые волосы, отливавшие на солнце золотым, почти прозрачным янтарем. Янтарь, речной жемчуг и поделочные камни – единственные украшения, которые разрешалось носить девушкам третьего сословия, поэтому у Беаты с сестрами янтаря было много.
Весь второй курс она добросовестно училась, не поднимая головы от учебников, а в редкие часы отдыха шла к практикам и упорно тренировалась держать пылающий огонь внутри себя под контролем. И ей это удалось! Теперь одежда ее обидчиков не горела, а едва заметно тлела, так медленно и бесшумно, что портилась наверняка. После парочки шумных скандалов от нее все отстали и даже зауважали… немного.
В своих мечтах она видела себя магом, спасающим людей от лесных пожаров и горящих домов, но на третьем курсе вдруг словно очнулась и увидела ЕГО! Он пришел учиться одновременно с ней, но был старше, опытнее и два курса прошел словно играючи, не замечая Беату. Он был природным магом воздушников – его стихией были ветра и ураганы. Мэрджарит Дьюритт – высокий, светловолосый, с глазами голубыми, как морская вода, прогретая солнцем. Беата неожиданно для себя и окружающих влюбилась с первого взгляда, а через некоторое время, показавшееся ей вечностью, он, как ни странно, ответил взаимностью.
Совместное счастье длилось год. Целый год Беата купалась в любви и обожании! А потом, незадолго до получения лицензии, лучших студентов курса послали на, казалось бы, незначительную работу. В лесах крошечного королевства Слейвас, граничившего с Империей, вдруг сами по себе стали возникать пожары. После пятого возгорания, когда непричастность охотников, лесников и даже разбойников была проверена, магическая природа пожаров стала очевидной. И на устранение проблемы выдвинулись лучшие выпускники Академии – набираться реального опыта и завоевывать авторитет.
Что пошло не так – Беата не знала. То ли пожар направился не в ту сторону, в какую его вели стихийники, то ли действительно ее Мэрдж самонадеянно переоценил свои силы, как наперебой утверждали его друзья. Только из Слейваса приехал уже не ее любимый маг и волшебник, балагур и весельчак, а бесконечно усталый, сломленный, обычный человек. Природная стихия выпила до капли магическую, так случалось не так уж и редко. Ему не повезло. Им обоим не повезло. В утро получения лицензии на колдовство он ушел и не вернулся. С тех пор Беата осталась одна.

Уходить из сада целительниц не хотелось, но воспоминания о счастливом прошлом были слишком горьки, а чай давно остыл, и Беата побрела обратно в Коллегию созидания.
Она очень любила свою Академию. В минуты отчаяния, когда ее глаза были полны невыплаканных слез, она прибегала в ботаническую оранжерею целительниц и могла вдоволь нареветься у колодца желаний. Когда она влюбилась в Мэрджарита Дьюритта так, что не могла спать ночами, украдкой пробиралась к статуе святой Хранительницы в крошечном дворике светлых и с горящими глазами тихо благодарила ее. Даже уходя прочь, не оглядываясь, после получения лицензии, она провела рукой по древним камням башни Изначальных хранителей, прощаясь.
Академия была огромной и бесконечной, с многочисленными зданиями, башенками, переходами, лестницами и тупиками. Поговаривали, что даже сам главный магистр Ордена Высшей магии не знал всех закоулков и закутков, с таившимися там до поры до времени сюрпризами. В давнее время это был хорошо укрепленный и зачарованный королевский замок на берегу моря. Огромная крепостная стена, высокие башни с каменным кружевом барельефов, подземные источники воды – это место стало самым подходящим обиталищем Академии, когда стало понятно, что обучать магии необходимо всех, у кого были хотя бы ее слабые зачатки.
Попав неведомыми путями в Коллегию воздушных, и обменявшись с тамошними преподавателями последними новостями, она поспешила в главный корпус. Беата чувствовала, что неприятности дня еще не закончились. Действительно – декан светлых Извид Полторацкий собрал всех своих подопечных в главной аудитории Коллегии созидания и сообщил неприятные, но ожидаемые известия – прием этим летом будет вдвое больше предыдущего, а большая часть преподавателей из всех Коллегий отправляются на боевое задание на южную границу.
Там произошел один из самых больших прорывов нечисти за этот год. Поэтому приемом и испытательными экзаменами придется заниматься им – светлым, которые, как известно плохо приспособлены для уничтожения тварей из чужой реальности. А Беате предстоит та еще работенка – как помощнику главы Коллегии созидания принять и оформить все документы у страждущих познаний в Академии высшей магии.

– Беата! Беата!
Опять он! Она застонала, но упрямо отказывалась переворачиваться на спину.
– Беата, посмотри на меня, – шептал родной голос.
– Нет!
Она не хотела, не желала поддаваться сладостному видению, но голос Мэрджа завлекал и манил, невидимые руки ласкали ее, гладя каждую впадинку, каждый изгиб ее тела.
– Повернись, посмотри на меня!
– Тебя нет! Это обман.
– Разве может обмануть тот, кто любит?
Этого Беата перенести уже не могла и повернулась навстречу объятьям. Она обхватила его горячие плечи, притянула к себе, чтобы поцеловать… и вновь этот сладостный морок пропал! Она проснулась с сухими от невыплаканных слез глазами. Сон повторялся практически каждую ночь с разными вариациями. И всегда, стоило ей сделать движение навстречу любимому, поверить, что все взаправду, – все исчезало. Начинался новый, полный трудностей и рабочей рутины, день.

Все выпускники третьего курса получили лицензию. От основного потока за три года осталось только пятнадцать человек, и некоторые из них уже сами выбирали себе мастера для дальнейшего индивидуального обучения. Большая часть выпускников отправилась на южную границу. Уже там решалась их дальнейшая судьба – сможет ли маг сражаться и истреблять чудовищ, запертых мощным магическим щитом, или тихо и мирно станет работать придворным магом, специалистом по интригам и приворотам, или сельской ведьмой.
Почти сразу за выдачей лицензий начинался прием будущих схоларов. Только такой бесперебойный ритм работы мог обеспечить непрерывность обучения магов и, таким образом, хоть как-то защитить южную границу.
С тех пор как сто с лишним лет назад закончилась вторая магическая война, южная граница была намертво запечатана, и ничто не могло ее прорвать. С этой стороны. С той – измененное пространство и время родило сонм новых небывалых чудовищ, которые пытались прорваться сквозь магически запечатанную границу с людьми и магами.
Прием начинался с объявления на крепостной стене со стороны города. Оно было повешено давным-давно и поражало своей роскошью: на черном лаковом фоне пылали и переливались золотые буквы: «Академия высшей магии, целительства и созидания объявляет набор в Коллегии огня, воздуха, воды, исцеления, созидания и боевой магии». Ниже была приписка более мелким шрифтом и обычным белым цветом: «Некромантия не преподается».
Беатрикс со вздохом приставила лесенку к стене, забралась и стала протирать этот образец роскоши обычной мокрой холщовой тряпкой. Этот ритуал она проделывала ежегодно, когда открывалось приемное время для нового набора.
При виде маленького дополнения ее разобрала злость. Нет, не так надо было написать! Большими жирными буквами НЕКРОМАНТИЯ НЕ ПРЕПОДАЕТСЯ. ЖЕЛАЮЩИХ ПРОСИМ НЕ БЕСПОКОИТЬ. И не беспокоиться самим, и не баламутить народ. Вот так. И дураков всяческих и проходимцев тоже не надо. Откуда у обычных людей была тяга к воскрешению трупов – Беата не понимала. Неужели сложно было сообразить, что будь некромантия действительной специализацией магии, уже совсем скоро в стране было бы не продохнуть от оживших трупов. И мертвецов пришлось бы сжигать, во избежание эпидемий.
И вообще, давно надо повесить список ответов на самые часто задаваемые вопросы. А то у девочек из Коллегий целителей и созидателей, отвечающих за прием, язык отсох повторять прописные истины: «Да, примем всех, даже с минимальным магическим потенциалом; нет, место в общежитии не бесплатное; да, еда за счет Академии; нет, работу после получения лицензии не даем».
Это объявление было лишь формальностью. Все в Империи знают, что каждый год уже почти пятьсот лет подряд Академия проводит набор. На обучение светлой и темной магии. А как же иначе? Светлые маги могут только созидать и лечить, в крайнем случае, обезвреживать. А если надо обязательно убить какую-нибудь нечисть, то это к темным. И чучело, кстати, они сделают очень аккуратно. Мастера, ничего не скажешь.
Давным-давно, еще до второй магической войны Академия была местом для избранных. Там учились и постигали азы мудрости уже состоявшиеся и практиковавшие маги. Обитель знаний располагалась высоко в горах и представляла собой мощную цитадель, неприступную для обычных смертных.
Орден Магистров придерживался твердого мнения – магия не для всех, а для особенных, умеющих контролировать, подчинять и властвовать. Поэтому деревенские знахарки и неграмотные колдуны жили самоучками. Талантливые стихийники поливали свои огороды и работали на кораблях, отгоняя бури, а целители ходили по дорогам и лечили всех желающих за еду и кров. Все изменилось после второй магической войны. Хотя войной назвать было трудно тот большой Разлом реальности, во время которого в этот мир проникли такие удивительные и кровожадные чудовища, что волосы дыбом вставали у выживших, а костей погибших никто больше не видел. И оказалось, что элитные и всезнающие маги смогли лишь укрыться в мощных крепостях, под предлогом спасения королевских семей, а уничтожали, сжигали и топили нечисть презираемые в довоенное время ведьмы, колдуны, водники, огневики и даже обычные люди.
После изгнания чудовищ все изменилось. Прежний Орден потерял свою силу и был обновлен почти полностью, Академия стал вдвойне необходима, чтобы обучить крайне разношерстную толпу магов – ветеранов второй магической. И с тех пор на прием в Академию могли попасть все желающие, обладающие хотя бы зачатками магии. Смешно сказать, умение притягивать ложки и лечить приложением рук к телу тоже приравнивалось к магическим способностям!
Пока Беата стояла на лестнице и думала над судьбами человечества, люди не замедлили появиться.
– Эй, красотка, не длинна ли юбка? – раздался пьяненький мужской голос.
Беата вздохнула и легонечко щелкнула пальцами.
– Ах… ть, крэгова дочка, че ты творишь! – раздался крик. И уже другой голос – погрубее и потрезвее заорал:
– Ты совсем перепил, что ли, это ж магичка из Академии. Жить надоело?
Беата усмехнулась, спустилась с лестницы, подхватила ее на руки и, не удостоив парочку забулдыг даже взглядом, ушла за ворота.
Бедняга, у которого минуту назад вспыхнули штаны в самом сокровенном месте еще немного поорал, но быстро остыл. За всем этим с противоположной стороны улицы, усмехаясь, наблюдал мужчина. Он прекрасно слышал щелчок пальцами и даже разгадал простенькое заклинание жжения. «Ну что ж, – подумал он, – магистры Академии отлично умеют общаться с местным контингентом». Особенно ЭТА магистр, с которой он был знаком давно.
Беата повесила пыльную тряпку над столом и мрачно смотрела на нее еще пару минут. Почему-то этот предмет напоминал ей саму себя. Третий год помимо своих основных предметов она, как безвольная тряпка, соглашалась вести прием претендентов. Зачисляют обычно пятьдесят – восемьдесят человек, а желающих было в разы больше. И всех надо было записать, выслушать и проверить. Свои чувства Беата выразила единственным доступным способом насилия над собой – стукнулась лбом о стол.
– Уже членовредительством занимаешься? – раздался ехидный голосок от двери.
Беата, не поднимая головы, пробурчала:
– Убей меня, только быстро и безболезненно.
– Квота на убийства закончилась, обращайтесь в Коллегию боевой магии – у них лицензия всегда открыта, – незамедлительно ответила подруга Инесс. – Опять впряглась в эту бодягу? А как же законный отпуск, пляж и загорелые мальчики?
– Отпуск отменяется, а песка и загорелых мальчиков мне вполне хватит на практических занятиях.
Этот диалог, вполне привычный за три года, был неизменным. Инесс негодовала, Беата оправдывалась. Зато, когда год назад она получила степень магистра созидания и по этой причине от приемной комиссии откосила, в Академию напринимали всяческих фокусников, бездельников и лоботрясов, которых потом с великими муками и скандалами приходилось исключать из альма-матер.
– Сколько лет тебе твержу – готовь себе смену. Натаскай какую-нибудь девочку из целителей, в конце концов, заставь мужиков!
– Каких мужиков? Ваших темных, что ли? – Беата в упор посмотрела на Инесс.
Та слегка смутилась:
– Да, наших мужиков не заставишь.
Темные мужчины, то есть темные маги Академии – это была беда. Нет. Проблема с большой буквы П. Ветераны южной границы, высокие, красивые, почти все не женаты, и вдобавок большинство – совместители, преподавание для них было интересным хобби. Основное – борьба с нежитью на юге, служба на правительство, дозоры в городе и охрана пополам с интригами при Дворце. Ну и, конечно, кабаки и бордели всех городов. Можно представить, что творилось на занятиях, когда этакий красавчик, да весь в боевых шрамах, заходит на лекцию! Мальчики слушают его, разинув рот, а девочки, наоборот, – пожирают глазами.
Опыта и квалификации у них не отнимешь, это факт. Но делают они только то, что сами хотят и когда хотят. Составить для них расписание – мука смертная. Сначала месяц составляешь, униженно бегая за каждым и выспрашивая, когда кому удобно донести светоч знаний до схоларов. Потом по сорок раз напомнишь, чтобы его величество темный маг соизволили прийти и пролить на благодарных слушателей потоки своего сознания. Нет. Беата помотала головой. Просить что-то сделать у них – себе дороже. Быть обязанной темному – значит, попасть в ловушку. Тем более принять документы у потенциальных абитуриентов – это рутинная и несложная работа.
Беата задумалась, поэтому голос Инесс прозвучал для нее неожиданно.
– Кстати, ты в курсе, что скоро у нас появится новый декан?
Это была не то чтобы совсем неожиданная новость. Перевод декана темных ожидался давно. Сухой зловредный старикашка, лет семидесяти на вид, а на самом деле уже далеко за сто, совершенно не оправдывал мнение, что с годами приходит мудрость и понимание. Скорее мудрость от него убежала, сломя голову лет этак в двадцать, а понимание не появлялось даже на горизонте.
Проводить его на почетную пенсию следовало давным-давно, но Беата совсем не ожидала, что это случится в конце учебного года, когда начинается практика у второго и происходит зачисление первого курса. Как бы ни был плох зловредный старикашка (а Беата про себя уже бывшего декана только так и называла), со всеми служебными делами он справлялся неплохо. Неопытный в академических делах маг мог натворить немало бед.
– Надеюсь, он не слишком бестолковый?
– Ты не представляешь, насколько он не бестолковый! – загадочно улыбаясь, промолвила подруга.
– Давай, не томи, выкладывай, что тебе известно.
Инесса встала в эффектную позу и произнесла одно лишь имя:
– Тибас Мортер.
Беате стало плохо.
Мортер! Ненавистное имя! Если бы не этот человек, она была бы сейчас солидной замужней дамой с кучей ребятишек у юбки. С угасающим магическим даром, но счастливая, любящая и любимая. Если именно он занял новый пост, значит, сталкиваться с ним она не хотела не при каких обстоятельствах!
– У, как у тебя глаза огнем полыхнули! – опасливо проговорила Инесс. – Все еще забыть ему не можешь жениха своего бывшего? Так мне пойти сказать, чтобы он не приходил сегодня на совещание Совета глав Коллегий?
Беата вспыхнула и слишком поспешно возразила:
– Нет, не вздумай!
Подруга еще внимательнее посмотрела на нее:
– А что так щечки-то заалели, а, огневичок?
Беата слишком поздно поняла, что подруга ее просто дразнит, никуда она бы не пошла, да и статус у нее не тот, чтобы что-то говорить будущему декану.
– Я не огневичок, а маг созидания. Ты же знаешь, после несчастного случая и той безобразной сцены я смогла поменять специализацию.
– Но сущность-то свою ты поменять не можешь! А в твоих жилах течет огонь! Прием в Академии еще не начался, а ты уже башкой бьешься и мебель портишь.
– Мне просто надо немного отдохнуть.
– Мужика тебе хорошего надо, – буркнула подруга.
Ну вот, опять двадцать пять!
– Какого мужика? О чем ты говоришь?
– Хорошего, желательно молодого и темного, – уже немного живее добавила подруга. – Хотя постарше и светлый тоже подойдет.
Инесс оседлала своего любимого конька, хотя в случае с Беатой это был не конек, а целый дракон!
– Инесс! Мы только что с тобой разговаривали про темных и пришли к выводу, что они необязательные и пронырливые маги-бездельники.
– Все правильно, но как они занимаются сексом! – та мечтательно закатила глаза.
Беата поморщилась:
– Избавь меня от этих интимных подробностей!
– Нет уж, ты послушай свою старую добрую подругу, которая тебя плохого не посоветует. Темные, может, и разгильдяи, каких свет не видывал…
– В их случае – скорее тьма.
– Не перебивай, да, и тьма тоже. Но я тебе не замуж предлагаю идти и не детей рожать! Беата, огонь тебя забери, заведи себе приличного любовника, а лучше двух, ты же вся уже пылаешь, как головешка, еще несколько проблем – и ваш факультет вспыхнет, а вместе с ним и вся Академия! И я первая вылью на тебя ведро воды!
– Отстань со своими любовниками и своим сексом. Я любви хочу, а физиологию можно потерпеть, – уже не выдержав, прокричала Беата. Весь этот давнишний спор утомлял ее, даже не начавшись.
– Это кто тут собрался терпеть физиологию?
От дверей донесся веселый голос декана светлых Извида Полторацкого. Девушки синхронно повернули головы и одинаково подумали: «Спалились».
– Вот как я не зайду на свой родимый факультет, а тут все о сексе разговаривают. Мы вроде бы приличные маги, а? Занимаемся проблемами всего человечества, спасаем людей, осушаем болота и ликвидируем нечисть. А разговоры все о сексе. Как вот так получается?
Говорил он негромко, с обманчиво-мягкой интонацией, – приближаясь к девушкам почти неслышными шагами. Одет был как обычно в магическую униформу – черный камзол с белоснежной рубашкой, черных брюках, зауженных по лангарской моде и с неизменным пышным жабо из роскошного барбарского кружева. Волосы декан отращивал и заплетал в изысканную пятирядную косу.
В целом картина была весьма благообразной – современный, не чуравшийся модных веяний, но весьма консервативный декан, мудрый и прозорливый, поднаторевший и в магических, и в светских интригах. Так думали почти все окружающие, но Беата помнила, как он на своих руках вытаскивал людей из горящего здания Ратуши во время большого городского пожара. Он тогда спас, по меньшей мере, человек пятнадцать, и за это можно было простить даже дурацкое жабо.
Декан церемонно поцеловал руку Инесс и, понизив голос, проворковал:
– А вы все хорошеете, Инессочка!
Беата картинно закатила глаза, и в который раз подумала, что заставляет мужика, воевавшего, скорее всего, и женатого, вот так вот глупо себя вести? Сама Инесс возражений не имела:
– Ах, мастер, я хорошею, а вот подругу мою вы скоро в гроб вгоните! Посмотрите, она уже в ваших бумажках вся позеленела и пылью покрылась.
И оба одновременно посмотрели на нее.
Под их изучающими взглядами девушке очень захотелось проверить цвет своего лица и чистоту рукавов, но она стоически сдержала столь глупые и недостойные мага созидания телодвижения. А в ответ лишь прожгла этих комедиантов взглядом, жаль одежда не задымилась.
После минутного изучения персоны своей помощницы, декан неуверенно проговорил:
– А вроде бы цвет обычный, только если веснушки слегка побледнели. Хотя, – спохватился он. – Прошу простить мне мою непозволительную дерзость, мастер Беатрикс, ваши очаровательные веснушки как всегда сияют, озаряя наш убогий приют своей неповторимой прелестью!
Она не нашлась что ответить, в очередной раз мучительно соображая, что это было – сомнительный комплимент или очередная, тщательно завуалированная, насмешка. Светлый декан относился к ней покровительственно, уважая стремление к созидающей магии, но никогда не упускал случая подколоть по поводу ее природной огневой ипостаси.
– Ладно, леди, шутить на отвлеченные темы с вами хорошо и приятно, но давайте перейдем к делу. Сегодня состоится экстренный Совет. На нем будет представлен новый декан факультета темной магии. Назначение интересное и ожидаемое. Полгода велись переговоры Ордена и Дворца и, наконец, все утряслось, звезды сошлись, стихии примирились. На Совет нужно созвать всех Заведующих Коллегий, они должны формально утвердить назначение. А известить их придется вам, Беата.
Она застонала и опять приложилась своим многострадальным лбом об стол. День, который начинался так паршиво, хорошо закончиться не мог!

Весь второй летний месяц она пропадала на работе с утра до ночи. Требовалось оформить и подписать кучу документов – всех страждущих учиться Академия была вместить не в состоянии. Поэтому требовались, конечно же, испытания или хотя бы проверка на начальные магические качества. Первый этап экзаменов, он же последний, прекрасно выявлял и тут же отсеивал немагов, или обычных людей.
Их было всегда больше, чем настоящих, – примерно две трети от общего числа абитуриентов. Однако казус был в том, что магией они не обладали, но на начальные испытания имели право! Это придумал еще в незапамятные времена один из Верховных магистров Ордена, для того чтобы заработать на тщеславии людей побольше денег.
Желание начальства Беата в душе понимала, но весь кавардак с документами ложился на ее плечи, и поэтому в данный момент она тихо ненавидела алчность и стяжательство магистров высшей магии. Вдобавок, носясь туда-сюда по коридору с огромными кипами папок, она постоянно натыкалась на студентов старших курсов, которые никогда не упускали шанса поглазеть на хорошеньких абитуриенток, а может, и познакомиться с ними, кому как повезет. С Мортером она не встречалась, за что тихо благодарила всех хранителей. Суматохи и беготни на работе вполне хватало, и совершенно не нужно было еще вносить к этому и внутреннюю сумятицу.
Назначение на должность декана темной магии прошло успешно, и он приступил к своим новым обязанностям, судя по враз изменившемуся настроению темных, – весьма энергично. Раньше преподаватели темной магии с бездельным видом шатались в Коллегиях, высокомерно глядя на здоровый рабочий энтузиазм остальных и оживляясь только при виде цветущих девушек-целительниц. Сейчас, когда второй летний месяц как бы намекал, что пора отпусков все ближе, темных лихорадило. Время зачетов и экзаменов показало, что разрушать и уничтожать схолары научились, но при этом напрочь забыли все защитные механизмы магических заклинаний.
Одно испытательное поле прямо в Академии было сметено в пыль после первого же экзамена по боевой магии у первокурсников. Не помогло даже присутствие куратора из Коллегии созидания. Второе поле за городом устояло. Но полностью поменяло ландшафт и структуру магических эманаций, и теперь любые заклинания могли в нем сработать так причудливо, что и маг-автор не узнал бы в них первоначальный замысел. Третьего полигона не было, и декан устроил всем разнос. Ненадлежащая подготовка схоларов первого курса стала очевидной, и теперь стоял вопрос – дать ли им еще шанс, отчислить всех скопом или перевести на второй курс и довести до ума.
Беата была за второй вариант – доучивать кучу бездельников совершенно не хотелось, а своей вины за проваленные экзамены она не ощущала – магию созидания и защиты (ее вторая специализация!) на первом курсе преподавала не она.
Но декан был другого мнения. Нерадивых схоларов перевел на второй курс условно, всем преподавателям устроил выволочку, некоторых уволил без права восстановления, а для будущих первокурсников полностью поменял программу. Они должны будут с утра до вечера изучать магию созидания и защиты, а преподавать все это дело им должна была Беата!
Ее возмущению не было предела. Мало того что она оформляла весь этот народ с редкими вкраплениями действительно талантливых детей, так еще именно ей предстояло довести их до ума!
Беату захлестнул такой гнев, что она, совершенно не думая о последствиях, буквально ворвалась в кабинет декана темной магии, располагавшийся в одной из башен крепостной стены. Последний раз девушка была здесь еще при старичке, и с тех пор все разительно изменилось. Исчезли пыльные кипы бумаг, доходившие до потолка, диван и кресла с истертой плюшевой обивкой, вечно задернутые красные шторы с обтрепавшейся бахромой. Теперь здесь был большой дубовый стол, несколько черных резных стульев, обитых кожей, и чисто вымытое окно с красивой кованой решеткой снаружи.
Девушке не было дела до изысканных красот меблировки. Ее внимание было обращено к лощеному и самодовольному, м-м-м-м, довольно симпатичному мужчине – высокому и атлетически сложенному, с темными кудрями и пронзительно черными глазами.
Этот умник сидел, развалившись в своем кресле и заворотив ноги на стол, почитывая какие-то бумаги. Еще бокала красного вина не хватало, для полноты картины!
Начала она, по своему мнению, весьма сдержанно и вежливо:
– По какому праву вы поставили меня преподавать на первом курсе, не спросив моего согласия?
Мортер взглянул на Беату поверх бумаг, пару секунд осматривал с ног до головы и, видимо, решив, что просто так не отделается, с длинным вздохом отложил документы и снял ноги со стола.
– Добрый день, леди Беатрикс. Присаживайтесь. – Он указал на стул.
– Спасибо, я постою.
– Ну, как знаете.
– По какому праву вы назначили меня преподавателем первого курса? – повторила она еще раз.
– Леди Беатрикс, вы подписали договор с Академией, где в пункте шесть, абзац два, указано, что Академия вправе назначать преподавать курсы лекций и семинаров без согласия самого преподавателя.
Она с содроганием вспомнила толстенький томик договора, кокетливо перевязанный красной ленточкой, которую она так и не собралась развязать, и только выше подняла подбородок:
– Ну, я подписала, и что?
– Тогда, моя дорогая леди Беатрикс, – предельно вежливо продолжал он, – вы не должны задавать мне подобных вопросов.
Мортер встал, подошел к ней и уселся на край стола. Даже полусидя, он был выше на целую голову.
– Я смотрю, вы не очень внимательно прочитали все, что касается пунктов отношений работодателя и работника.
Он еще и издевается!
– Да, я не удосужилась подробно изучить все эти пункты, подпункты и параграфы! Но можно было поступить этически правильно – посоветоваться со мной!
– О, вы совершенно правы, леди Беатрикс. – Декан даже обрадовался. Он наклонился, отодвинул прядь ее волос и прошептал на ухо: – Но как это сделать, если вы шарахаетесь от меня, как огонь от воды, с тех самых пор как я избран деканом сего почтенного заведения?
Возразить было нечего. Она действительно пыталась свести к минимуму все контакты со своим руководством. А сейчас, когда руководство, наоборот, подобралось слишком близко, вообще потеряла дар речи.
Между тем, темный продолжал интимно нашептывать:
– Может быть, вам не дает покоя наша давняя общая история, которая так расстроила вас?
Лучше бы он не напоминал про Мэрджа! Беата почувствовала, что где-то в глубине зарождается удушливым комком ярость.
– Я не хочу сейчас упоминать эту, безусловно, трагическую для меня историю, – вежливо, но непреклонно сказала она.
– Можно и не упоминать, – легко согласился темный. – Но тогда вы до скончания времен будете бегать от меня по коридорам Академии, а я не в том возрасте и форме, чтобы гоняться за вашей юбкой. Хотя, – через паузу добавил он, – если подумать, ваши юбки не так уж и плохи.
Да что же это такое! Она старается быть предельно вежливой, а он, как нарочно, выводит ее из себя.
– Повторяю, я не намерена обсуждать эту историю. Не здесь и не сейчас!
– Хорошо. Когда и где? Может быть, в уютном ресторанчике на площади Главной Ратуши?
Он издевался над ней! Беата разозлилась окончательно. Ярость выплеснулась из нее темным маревом слов:
– Ты недостоин даже имени его упоминать, темный! – злобно прошипела она ему в лицо. – Ты убил его и почти убил этим меня, и после этого говоришь о нашей с тобой встрече в ресторанчике?
Глаза Мортера потемнели и он выпрямился:
– Этот самонадеянный щенок возомнил себя магом высшего уровня, хотя сам был не бог весть каким недоучкой. Я спас его никчемную жизнь, когда он уже пылал как свечка!
– Не смей врать! – Беата занесла руку для пощечины, но он, разумеется, ее перехватил.
– Никогда не поднимай руку на темного, если не уверена в выигрыше! – прорычал он. – Я честен с тобой, и не собираюсь ничего скрывать. А ты не можешь поверить очевидному, – твой красавчик был совершеннейшим ослом и ничего не понимал в магии!
Она вспыхнула. Святые хранители, она долго терпела и сдерживала эту темную, вязкую, но неотвратимую злобу, которая поднималась из глубины души и вырывалась наружу. Густой и черный смердящий огонь закрутился вокруг нее, взвился до потолка, а потом охватил и декана, но вместо ужаса она увидела на его лице понимание и одобрение.
– Как давно я ждал этого, моя дорогая. Давай, выплесни все, что накопилось в твоей душе! Все, что ты хотела высказать мне в лицо, но боялась!
И она послушалась. Ее тело пылало магическим пламенем, и в этом огне сгорало все – ее оплаканная любовь, тоска по исчезнувшему Мэрджу, мечты о тихом семейном счастье. Черный дым кружился и чадил, потрескивая, как поленья в костре. Оставался только высокий мужчина в темном, который неподвижно стоял напротив нее и, казалось, наслаждался потоками ярости и страсти.
Скоро все кончилось. Ослабев, она пошатнулась и буквально упала на руки мужчине. Силы покинули, и в голове не осталось ни единой связной мысли. Темный подхватил Беату и крепко обнял.
– Тихо, девочка моя, тихо. Все закончилось. Нужно было это выплеснуть, слишком долго ты держала все в своей душе.
Девушка посмотрела на него, не веря своим ушам. Он сделал это нарочно? Специально вывел из себя, чтобы она сорвалась и подожгла все вокруг?
А он, в свою очередь, сделал то, что и предположить было нельзя, – поцеловал.
Поцеловал жестко и властно, словно наказывая ее за истерику в своем кабинете. Беата не отвечала, слишком ошарашенная внезапной переменой настроения темного. Когда у нее от недостатка воздуха стали расплываться круги перед глазами, он отпустил ее, вернулся в свое кресло и как ни в чем не бывало спросил:
– Я надеюсь, все наши рабочие разногласия улажены?
Беата еле кивнула и вышла. Такой слабости во всем теле она не ощущала давным-давно. Темный поцелуй – вещь страшная, а в сочетании с очищающим огнем – убийственная. Надо немедленно поспать, а потом она уже подумает о странном поведении декана.
Она брела к себе домой. Сцена с деканом измучила, и ей поскорее хотелось очутиться дома на родном диванчике. Интересно, когда этот маленький домик на двоих успел стать для нее родным? Наверное, когда декан светлых, который учил ее-несмышленыша премудростям магии, нашел после года безуспешного поиска Мэрджа и буквально силой притащил обратно в Академию.
Тогда ее спасла только работа – с утра до вечера, с вечера до утра. Днем она оформляла многочисленные бумаги, которые требовались для отчетов Ордену и Дворцу. Вечером отрабатывала с коллегами элементы созидающей магии. С магией огня – ее родной стихией, которая не уберегла Мэрджа, она решила покончить раз и навсегда. Но получив год назад степень магистра, и став леди Беатрикс, мастером созидания, она поняла, – огонь в душе никуда не делся. И ей предстояло мириться с ним всю оставшуюся жизнь.
Второй месяц лета был горячим временем для Академии. Первый и второй курс нужно было определить на практику – распихать по провинциям их благословенной Империи. Индивидуалам, – тем, кто брал только отдельные курсы по желанию, – зачесть все занятия и подсчитать их стоимость. И главная головная боль сезона – абитуриенты. Их было всегда так много, что Беате они казались на одно лицо.
Академия славилась далеко за пределами Империи, и здесь хотели учиться все – от аристократов Дворца до простых деревенских знахарок Союза вольных городов. Лицензия Академии ценилась высоко. Все выпускники по праву могли рассчитывать на хорошую работу, и, главное, – приличный заработок. Но чтобы создать и поддерживать такую репутацию, руководству Академии нужно было пахать в три смены – принимая всех возможных магов, пропускать их через мелкое сито занятий и выпускать уже сильно поредевшую, но профессиональную армию волшебников и колдунов.
Беата шла, буквально продираясь через толпу молодежи. Слава Хранителям, приемный первый и единственный экзамен принимала не она! Судя по длинным свиткам, вывешенным на своем обычном месте – пьедестале статуи Изначального Хранителя Арагона Гаросского, обычные люди отправились восвояси. Уже легче.
Теперь нужно было всю принятую орду распределить по жилым комнатам для схоларов. И если учесть, что с каждым годом поступало все больше потенциальных магов, то не трудно было понять – с жильем возникали большие проблемы.
– А я вам говорил, я вас предупреждал еще два года назад – домов на всех не хватит! – Заведующий хозяйственной частью Академии – Ширук Биш, дядечка немолодой, но весьма солидный, с круглым лицом, таким же круглым пузом и пухлыми руками, в неизменной мантии, горячо спорил с деканом Полторацким.
– Ну, поставьте двуспальные кровати, уплотните как-нибудь кого-нибудь! – вяло отбрехивался декан.
– Кого я уплотню, кого? – кричал завхоз. – Огневиков ваших, чтобы они мне все подпалили к крэгам собачьим? А может, боевых магов поселю с целительницами? Чтобы они вам тут наплодили маленьких боевичков?
– Не ругайтесь, здесь дети, – мелодично поправила его помощница декана, водница Либуша Шефер. Как всегда, она выглядела очень элегантно в синем платье с белым воротничком – любимых цветах водников.
– Какие дети? Если это дети, то я святой Хранитель Мидосский, – пробурчал Ширук. «Дети», возрастом от восемнадцати до тридцати пяти лет, толпились неподалеку, прекрасно все слышали и всем своим видом подтверждали скепсис Биша.
Пока Беата оглядывала толпу абитуриентов в поиске знакомых школяров, – ребят, которых она учила в школе магии, к ней обратился Извид.
– Беаточка, солнце мое, вы все знаете. Есть ли у нас дополнительные помещения для наших замечательных будущих схоларов?
Беата вздохнула и порылась в памяти.
– Есть пустой кусок крепостной стены от Кривой до Черной башни. Туда вполне войдет весь набор, может, еще и индивидуалы, если появятся до осени.
– Кривая и Черная башня звучат зловеще, – с опаской проговорила Либуша.
– Вы правы, мастер, там была какая-то история. Что-то связанное с неудачным магическим экспериментом. Но дело было лет тридцать назад, поэтому подробностей я не знаю. Возьмите боевиков на всякий случай. Ключи от главного входа в башне должны быть у вас в кабинете, магистр Извид.
Беата улыбнулась всем и побрела дальше. Дойдя до своего маленького уютного кирпичного домика с красной черепичной крышей, она с облегчением отперла дверь и зашла в свою квартирку. Этот двухэтажный домик с двумя комнатами – внизу и наверху очень подходил для одиноких преподавателей магии. Семейные предпочитали жить в городе, потому что детям в Академии находиться было опасно.
В маленьком коридорчике с трудом помещалась узкая лестница на второй этаж и вешалка, где девушки оставляли верхнюю одежду. Комната Беаты была милой и уютной – большая кровать с балдахином, оставшаяся от прежнего преподавателя-темного, длинный красный диван, который покупала соседка, маленький туалетный столик с зеркалом у стены, и большой стол посередине, за которым было удобно не только есть и пить, но и заниматься. Сундук с книгами стоял около кровати, небольшие часы висели над дверью.
Соседки Инесс, живущей на втором этаже, еще не было, поэтому Беата с чистой совестью сняла мантию, расшнуровала корсаж и легла подремать на диван. Магический эксперимент с деканом темных не прошел даром.
Сквозь сон она слышала громкие звуки и даже что-то вроде взрыва, но вставать не торопилась. Ей первый раз за месяц не снился бывший жених, поэтому сон был крепкий и здоровый. Проснулась она вечером, когда в комнату с шумом ввалилась Инесс, вся грязная и пахнущая прокопченным горьким дымом.
– Ну, спасибо тебе, подруга, удружила!
Инесс с отвращением стянула с себя провонявшие дымом шмотки и, оставшись в одном белье, с шумом плюхнулась на диван и со стоном наслаждения вытянулась на спине.
– Чтобы я еще раз согласилась помочь светлым! Правильно мне говорили – альтруизм ничем хорошим не заканчивается!
– Что случилось, жертва альтруизма? – Беата зевнула и посмотрела на часы – был двенадцатый час ночи.
– Умираю, хочу кофе. Беат, сваргань чашечку!
Беата вздохнула, переоделась в домашнее платье, и пошла варить кофе. Когда подруга была в таком настроении, возражать было бесполезно.
– Иду я значит, никого не трогаю, в город на свидание с молоденьким водником, – начала Инесс, сделав крошечный глоток обжигающего варева. – И вдруг останавливает меня ваш декан и так хитренько упрашивает открыть и «просто посмотреть» Черную башню. Якобы ты посоветовала обратиться ко мне.
– Вранье, – возмутилась Беата. Кофе пить она не стала – не хватало еще бессонницы.
– Не важно, – отмахнулась Инесс. – Все равно я повелась, как маленькая девочка, да и самой любопытно стало – что в этой закрытой башне происходит.
– Вот! – Беата свернулась клубочком на кровати. – Любопытство тебя погубит!
– В общем, ничего интересного. Наверное, темные колдовали, следы боевой и огневой магии я почувствовала. Ну а потом наш героический завхоз с грацией жаброхвоста вляпался в Черную сетку.
– Остаточные заклинания? – Беата поежилась, представляя состояние Ширука.
– Они самые. Громыхнуло, будь здоров! Его, конечно, подпалило знатно, но, хвала хранителям, ваша водница его вовремя водичкой окропила. Ну и всем остальным досталось. В том числе и мне. Называется, здравствуй ночь воздержания!
Инесс так искренне и неподдельно расстроилась из-за пропущенного свидания, что Беате стало смешно.
– Неужели это так важно – каждую ночь проводить не одной?
– Ну, во-первых, далеко не каждую.
– Ага, рассказывай. Я, между прочим, твоя соседка и все слышу! – многозначительно намекнула девушка.
– Неважно, – отмахнулась подруга. – Беата, у вас, светлых, все по-другому. А нам, темным, ежедневно требуется обмен энергией для поддержания равновесия и гармонии! – произнося последнюю фразу, Инесс вдруг поморщилась и схватилась за спину. – А, крэгова кровь!
– Что, болит?
– Да, чтобы его трижды крэги взяли! Совсем забыла, что на спину нельзя ложиться после воздействия огня.
Инесс, при всей своей утонченной внешности – роскошной гриве черных волос, больших серых глазах и стройной фигурке, была настоящим ветераном борьбы с нежитью. Во время одного из прорывов враждебной реальности ей довелось столкнуться с огнедышащей салапеей – тварью размером с быка, изрыгающей огонь при помощи длинного шипастого хвоста. Вот этим самым хвостом Инесс и попало по спине. С тех пор она три года лечилась у целительниц Академии, попутно натаскивая схоларов в боевой магии.
– Пойдешь к целителям? – сочувственно спросила Беата.
– Пойду. Поможешь?
– Конечно.
В лечебном корпусе целителей спину Инесс внимательно осмотрели, покачали головой, намазали пахучей дрянью и отправили принимать ванну.
Целебные ванны были гордостью не только Коллегии целителей, но и всей Академии. Поправлять здоровье купанием в смеси отваров трав, солей и грязи обожали все придворные Императорского дворца, приезжавшие в город. Деньги от лечебных ванн лились рекой, что было весьма кстати для дырявого бюджета ученых магов.
В оформлении купален, конечно же, участвовали и созидающие маги. Поэтому обстановка была роскошной: выложенный плиткой пол, ванны из разноцветного сплава стекла и керамики, прозрачные скаты крыши над головой, сквозь которые по ночам было видно звездное небо, всюду лежанки для полного расслабления тел.
Позже, когда Инесс лежала обмазанная лечебной грязью, а Беата отдыхала после простого купания, к ним подошла знакомая целительница – светлый магистр Трейси Дикус. Одетая в бежевую мантию, стандартную форму целителей, она как никто другой демонстрировала образец пышущего здоровьем и жизнелюбием мага.
– Ну что, девочки, все хорошо?
Беата, прикрытая только полотенцем и разморенная жаркими ваннами, смогла только простонать.
– Я вас посмотрю мастер Беатрикс, если вы не против? Давненько вы у нас не были.
– Она все работает, ей не до здоровья! – съязвила подруга.
– Здоровье надо беречь. Работы будет много всегда, а мы у себя одни, – назидательно проговорила Трейси, аккуратно сдвинула полотенце на бедра девушки, намазала руки чем-то приятно пахнущим и приступила. Тщательно массируя все тело, она дошла до бедер и замерла, снова и снова проводя руками по низу живота.
– Я ощущаю что-то непонятное, – озабоченно проговорила она. – Что-то тонкое и необычное, помимо чудовищного застоя энергии и крови.
Она закрыла глаза и снова поводила рукой.
– Не могу понять. Извините за вопрос, но это очень важно. Вы давно спали с мужчиной, мастер Беатрикс?
Беата вспыхнула.
– Давно, – ответила за нее Инесс. – Очень давно.
– Это все равно не объясняет… – бормотала целительница себе под нос, нажимая на разные участки тела и прислушиваясь к своим ощущениям. – Если вы не возражаете, дамы, я приглашу нашего главного магистра!
– Стоит ли беспокоить магистра ради моих женских проблем? – неуверенно произнесла Беата.
– Мастер Тирлилия Рлит уходит домой лишь поздно вечером! – торжественно известила их Трейси и удалилась.
Подруги растерянно переглянулись.
Через полчаса над обнаженным телом Беаты стояли уже два магистра-целителя и водили руками по телу. Глава Коллегии исцеления Тирлилия Рлит была мощной женщиной с запасом неисчерпаемого оптимизма и здоровым лекарским цинизмом. Беата уже не стыдилась и только вопросительно поглядывала на Инесс. Та в ответ пожимала плечами.
Магистр лечебной магии выпрямилась:
– Поздравляю вас, душенька! На вас проклятие.
– Этого не может быть! – синхронно возразили подруги, а Беата почему-то подумала о декане.
– Может, дорогие мои, может, – уверила их магистр. – Проклятие давнее, хорошо наведенное, но редкое. Такие на моей практике встречались лишь несколько раз.
Она выпрямилась, навела руки на тело Беаты, закрыла глаза, и между бедрами девушки и ее руками возник белый дымок с черными всполохами искр. Визуализация проклятия выглядела эффектно, и подруги разом утратили скепсис.
– Но его можно снять? – Беата вопросительно посмотрела на Тирлилию. Еще со времен учебы она твердо усвоила – на каждый яд есть противоядие, на каждое заклятие есть условие его отмены.
– Все возможно, если вы будете честно отвечать на мои вопросы, мастер Беата.
Тирлилия устроилась поудобнее на широкой скамье перед девушками.
Беата не сомневалась ни минуты:
– Конечно, магистр. Только можно я что-нибудь накину?
После того как она укуталась в большую простыню, магистр лечебной магии приступила к допросу.
– Проклятие наложено давно – примерно лет пять назад. Вас любил кто-нибудь очень сильно, мастер Беатрикс?
– Да, – глухо ответила она.
– А вы его?
– И я… сильно.
Беата с трудом выдавливала из себя ответы, уже смутно догадываясь о конечной цели разговора. Но ее разум пока был не готов принять те страшные выводы, которые следовали за этой странной беседой.
– Он умер?
– Нет! – Она помолчала немного и добавила: – Я не знаю. Он пропал внезапно, просто исчез.
– Конечно, нет, – успокоила ее магистр. – Если бы он погиб, проклятие исчезло бы вместе с ним. С тех пор вы испытывали какие-либо неприятные ощущения? Как вы относитесь к мужчинам?
– Да, совсем недавно, месяца два назад мне стали сниться странные сны, как будто я… Как будто мы с ним… – Беата мучительно пыталась выдавить что-то связное, но не могла.
– Я поняла. – Тирлилия успокаивающе пожала ее руку. – Вам снятся возбуждающие сны и, проснувшись, вы долго не можете успокоиться. А на других мужчин вы даже не смотрите и вас никто не привлекает. Я права?
Беата судорожно кивнула.
– Все правильно. Мастер Беатрикс. Постарайтесь спокойно меня выслушать, а уже потом делать выводы. Это проклятие, наложенное, безусловно, очень любящим вас мужчиной, возникает только при взаимной любви. Когда запредельная злоба, ненависть или ревность накладываются на большую страсть. Поэтому предполагаю, что ваш жених за что-то рассердился на вас и проклял.
– Нет, это невозможно! Не может быть! – Беата не верила своим ушам. – Он перед этим лишился всех магических сил при тушении пожаров!
– Да, плетение проклятия выдает уровень не меньше магистерского уровня, – задумалась заведующая Коллегией. – А вы после этого искали его, расстраивались?
– Да, она очень расстраивалась! – ядовито ответила за нее Инесс. – Чуть разум не потеряла, разыскивая его по всем закоулкам Империи. А когда не нашла и вернулась сюда, чуть не сгорела в своем собственном огне.
– Тогда это упрощает схему лечения, – довольно кивнула целительница. – Проклятие было довольно слабое, но от всей души, а проклинаемая, то есть вы, усилили его своей безответной любовью и тоской. Подпитали в лучших традициях магии. Оно устоялось, закрепилось и начало пожирать вас изнутри.
– И что же делать?
– Проклятие может снять либо ваш жених, что маловероятно, иначе бы он вернулся и сделал это. Или вы сами, но при условии…
Мастер Тирлилия заколебалась, пристально глядя на Беату.
– Не томите, магистр, продолжайте! – попросила Инесс.
– При условии, если мастер Беата сама захочет его снять.
Беата ничего не понимала и не хотела понимать. Новость ее оглушила и всколыхнула все тщательно скрываемые тайны души.
– Проще говоря, Беата должна будет разлюбить этого бессовестного лгуна и полюбить другого мужчину? – спросила за подругу Инесс.
– Не обязательно полюбить. – мастер Тирлилия неожиданно подмигнула. – Достаточно просто переспать. Заняться любовью. Хотя бы несколько раз.
– Беата, слышишь? Что я тебе говорила!!! Мы снимем с тебя это заклятие, Беата!
Но подруга уже ничего не слышала, горько рыдая над своей преданной любовью. Как мог Мэрдж, ее любимый светлый маг так с ней поступить? За что? И было ли это любовью? Разве может любовь превратиться в ненависть? Или он настолько ей не доверял, что решил полностью отсечь все контакты с мужчинами?
Утешать ее Инесс не стала. Просто помогла одеться и молча увела от целителей домой. Там она усадила подругу на диван и, пока та истерически всхлипывала, деловито заварила чай с земляникой и, сунув кружку в руки Беаты, категорично сказала:
– Пей!
Пока та, обжигаясь чаем, пыталась успокоиться, Инесс села рядом и обняла ее за плечи.
– А теперь послушай старую добрую Инесс. Твой бывший мог тебя проклясть сгоряча и не подумав. Но последствия своего поступка он должен был осознать? Думаешь, что он чувствует, когда снится тебе?
– Не знаю, – вытирая слезы, ответила та. Все разговоры о первой и последней любви бередили незаживающую рану в душе. И ей было очень больно. Она даже дышать старалась через раз, чтобы снова не разрыдаться на глазах у подруги.
– А я знаю. Ему снишься ты! И нормальный мужик, которому второй месяц снится его бывшая невеста, давно бы прибежал на край света и нашел источник своих снов! Если он этого не делает, значит, на то есть как минимум две причины. Первая – он не может. Вторая – не хочет. Вот и все.
Она достала из рукава белоснежный платок и стала вытирать заплаканные глаза девушки.
– Если не может – значит, он в тюрьме, или вообще на краю света. Когда ты его видишь, он жалуется на судьбу?
Беата молча помотала головой.
– Значит, он просто не хочет тебя искать, но связан с тобой этим заклятьем и ему нравится тебя мучить! Значит ты, моя дорогая, должна чувствовать себя свободной от такого подонка, и можешь искать ему замену. – победоносно завершила Инесс свои безупречные логические выкладки.
– Не хочу. – Беата одним словом разрушила всю блестящую теорию подруги.
– Надо через «не хочу». Решиться один раз – как потерять девственность. А потом будет легче. – Инесс улыбалась, явно чувствуя себя в своей тарелке.
– Инесс, не надо уговаривать меня на постель. Как можно вообще иметь дела с мужчинами, если ты их любишь всем сердцем, а они тебя проклинают!
– Никто не требует от тебя их любить. Физиология! Все, что тебе нужно, это простой физический акт, как ты не можешь это понять? – горячо убеждала боевой маг подругу.
– Инесс, давай напьемся, а? – неожиданно поменяла тему Беата.
– Не вопрос. У тебя завтра что?
– Только бумаги, с утра до вечера.
– А у меня вообще отпуск до осени. Так что, гуляем! Предлагаю кабак у Ратуши. Там прилично кормят, пиво не разбавляют и на вышибалах не экономят – нас никто и пальцем не тронет.
И подруги направились в город.

Глава 2

Когда Беата впервые попала в маленький городок имперской провинции с папиным обозом с мукой, она была совершенно очарована. Шумная толкотня и суета морского порта одновременно и пугала, и ошеломляла, словно в прохладной речке ловишь руками жидкий огонь. Они приехали на ярмарку, и пестрый рынок со своими бесконечными торговыми рядами, разномастными лавками, разноцветными товарами и разнообразным говором продавцов затягивал и не отпускал. Отец усмехался, глядя на маленькую Беату, и советовал ей держаться поблизости и не слишком увлекаться манящими прелестями города.
Все тогда было впервые – театр на площади Трех фонтанов, со странно наряженными людьми, цирк тут же, рядом, на другой стороне тротуара, с улыбающимися клоунами и рискованными канатоходцами. А эти бесконечные ларечники со всякой блестящей ерундой на прилавке, которую, конечно же, всю было необходимо купить Беате и ее сестрам! Город притягивал и манил, поэтому, когда отец волевым усилием принял решение отправить ее в Академию, она облегченно вздохнула – наконец-то у нее начнется своя взрослая жизнь, полная интересных занятий, встреч и прогулок!
Реальность оказалось не такой уж радужной, и прогулки были отложены до лучших времен. Насладиться любимым городом удалось только на третьем курсе, вместе с обожаемым и ненаглядным Дьюриттом. Они бродили дни напролет, безбожно прогуливая лекции, покупали горячие пирожки с ягодами, жадно ели на бегу и сладко целовались в портовых переулках, вдыхая запахи моря и сырого дерева.
Как, как Дьюритт мог все это бросить, предать и наложить на нее проклятие? Неужели утерянный магический дар был для него важнее их любви? Неужели все эти пассы руками имели значение, когда у них на двоих было самое большое и важное в жизни – любовь? Беата не поняла это тогда и не понимала сейчас. От этого желание напиться и забыть обо всем только усиливалось.
Таверна у Ратуши не закрывалась ни днем, ни ночью. Днем там обедали достопочтенные горожане с женами и детьми, вечером – стражи Дозора отдыхали от трудов праведных, ночью бывала публика разного пошиба. Но двум девицам – магистрам магии беспокоиться было не о чем – хозяин заведения высоко ценил возможность господ магов спокойно отдыхать именно в его таверне, поэтому порядок и спокойствие обеспечивал на высшем уровне.
Но не мог предусмотреть одного – девицы, вследствие неожиданных новостей, так напились, что впору было спасать гостей от них, чем наоборот. Та, что повыше и черненькая, громко декламировала частушки с обилием матерной и половой лексики, а что пониже и русоволосая – всю таверну пыталась убедить, что мужчины сволочи и добра от них не жди. Пикантность ситуации была в том, что аудитория ее моральных сентенций была исключительно мужской. И если матерные частушки они слушали с удовольствием и даже подпевали, то быть «последними крэговыми детьми», которым «надо обрезать все хозяйство, чтобы не болталось», – не желали. Наконец, светленькая на середине особо заковыристой угрозы мужскому достоинству, вырубилась, и черненькая с удивлением уставилась на подругу.
– Беата? Крэг тебя возьми, как я тебя до дома донесу, а?
– Вы позволите вам помочь, леди? – неожиданно раздался приятный голос. Инесс подняла глаза, но единственное, на чем смогла сфокусировать свой взгляд, – это высокий рост и мужской пол говорящего.
– Позволяю! – величаво махнула она рукой и вырубилась сама.
Утром Беата проснулась с больной головой и гудящими мышцами. Поспала она на удивление хорошо – в этот раз возлюбленный-предатель ей не снился. Однако как она вернулась домой из развеселого кабацкого угара, девушка не помнила напрочь! Сначала они с Инесс выпили легкого «дамского» игристого вина, потом догнались крепленым красным, потом какие-то добрые мужички предложили им пива. Беата застонала и повалилась на подушку. Вот пиво точно не надо было мешать с вином!
Сверху раздались медленные шаги. – Инесс также маялась похмельем. Подруга спустилась по лестнице, прошла через общий коридор и появилась в проеме дверей убежища Беаты. Выглядела она соответственно вчерашним событиям – с бледно-зеленым лицом и взлохмаченными волосами.
– Зачем мы вчера пили пиво? – был ее первый вопрос. – И где у тебя кофе?
Несмотря на плохое самочувствие, Беата рассмеялась – подруга помнила то же, что и она. – Ты лучше скажи, как мы попали домой?
– А разве не ты нас привела? Я после пятой кружки пива ничего не помню. – Инесс безуспешно шарила по маленькой полочке подруги в поисках мешочка с зернами.
– Память мне отказала уже на второй, – в легком замешательстве ответила Беата. Она отправила девушку на диван и вытащила мешочек с кофе из жестяной банки с надписью «сахар».
Инесс на секунду задумалась, гадая, откуда у нее в голове возник образ высокой мужской фигуры с обманчиво мягким обращением «леди». Она пожала плечами и легкомысленно подвела итоги бесплодным попыткам вспомнить все:
– Значит, дошли сами, на остатках магической энергии.
Беата с сомнением покачала головой, но не стала мучить себя дальнейшими воспоминаниями. Она не видела этот сон! Все остальное – не важно. Может, когда она узнала о проклятье, сон отпустит ее?
Она прокрутила зерна в старой, еще отцовской меленке и засыпала в кастрюльку, тщательно соблюдая пропорции: несколько ложек кофе, одна – соли и щепотка перца.
Теперь было самое сложное. Поместив кастрюльку на специальный лист железа, она щелчком пальцев вызвала маленький огонек. Совсем крохотный, однако достаточный для того, чтобы сварить кофе. Инесс скептически смотрела на действия соседки и в который раз прокомментировала:
– Ужас! До чего докатился маг огня!
– Бывший маг огня, – напомнила Беата, не обращая на язвительность подруги никакого внимания.
Когда варево было готово, она налила одну порцию в крохотную фарфоровую чашечку и подала Инесс. Подруга вздохнула, подула на кофе, закрыла глаза и залпом выпила зелье.
– Какая гадость! – раздался предсказуемый ответ.
Беата удовлетворенно улыбнулась – этот кофе она могла сварить с закрытыми глазами. После продолжительных загулов Инесс требовала варить только его. Она сама пить кофе не стала, согрев себе таким же способом чашку чая.
– Чем займешься?
Соседка, уже порозовевшая и похорошевшая, допивала кофе, вольготно устроившись на диване. Этот диван выбрала сама Инесс. Он так понравился своей буйной расцветкой – золотые цветы на темно-вишневом фоне, что она, не задумываясь, его купила. К сожалению, своими габаритами новая мебель не вписалась в объем лестницы, и это великолепие было вынуждено прозябать у соседки, не привыкшей к роскоши.
– Как обычно – бумаги, отчеты и каталог. – Беата смотрела на себя в большое зеркало над туалетным столиком, тщетно пытаясь прогнать бледность путем пощипывания щек.
– О! Этот твой знаменитый каталог! Зачем ты тратишь на него время и силы, да еще и используешь магию, копируя все из книг на отдельные листочки? – Инесс почувствовала себя значительно лучше и, подложив под голову несколько подушек, присланных Беате заботливыми сестрами, удобно легла на бок.
– Потому что в книгах искать информацию очень долго, а на листочках – очень быстро, – терпеливо, в который раз объяснила девушке подруга. – И это удобно. Именно по этим листочкам мы можем своевременно проверять и возобновлять лицензии всем желающим магам.
– За это тебе присвоили магистра по созидающей магии? – иронично спросила Инесс.
– Мне присвоили магистра за большой Каталог!
– Большой? Это меняет дело, – смеялась над девушкой соседка.
– Ты можешь смеяться, но мое предложение сильно упростило всю работу Хранилища древних актов и юридических документов. Служба дворца заплатила большие деньги Академии за эту систему и ее ежегодное обслуживание.
– А Академия наградила тебя. – Инесс зевнула и потянулась. – Не заговаривай мне зубы. Что мы будем делать с проклятьем?
– МЫ – ничего не будем. Это не твоя забота.
Во время диалога Беата скептически рассматривала два форменных балахона. Оба были изрядно поношены за год работы на благо Академии, и какой из них можно было надеть на работу – было непонятно.
Инесс закатила глаза, сходила к себе наверх и вынесла свою, абсолютно новую темно-алую мантию.
– Дарю. Все равно не ношу эти бесформенные тряпки. А насчет проклятья ты ошибаешься. Надо решать эту проблему в ближайшие месяцы.

В ближайший месяц ничего решить не получилось. С последних дней лета начинался учебный год. Так повелось еще со времен изначальной закрытой Академии, просто потому, что горные перевалы уже в первых числах осени покрывались снегом и до весны через них было не пройти. А в приморском портовом Галеасе, где уже много лет располагалось нынешнее здание, зима наступала, как ни странно, только с зимними месяцами. Но традиция осталась.
Беата съездила домой – в родные Нижние Кобылки. Родители ее встретили радостно, с гордостью показывая уже построенный дом для третьей дочки, выходившей замуж. Она отгуляла на веселой свадьбе сестры, терпеливо ответила на вопросы своей многочисленной родни, понянчила всех любимых четырех племянников, отъелась на маминых пирогах с полстола, и с обреченностью возвратилась в родную Академию. Учебный год обещал быть долгим и трудным.
Предчувствия ее не обманули. Несмотря на все ухищрения магистров, меньше пятидесяти человек набрать не удалось, и к ним присоединились еще схолары второго курса, переведенные условно. В общем, лекционная аудитория объединенных курсов для изучения магии созидании и защиты встретила ее запредельным шумом, болтовней и беготней. Опытные второкурсники на правах бывалых подсели к хорошеньким молоденьким целительницам и уже что-то шептали в их краснеющие ушки, бывалые ведьмочки вовсю строили глазки парням-стихийникам, а кое-то уже стал играть в карты, ни мало не стесняясь начала лекции. Только бывшие школяры из магических школ сидели спокойно и тихо, зная по опыту, что маги-преподаватели буйное поведение вне испытательного поля не поощряют.
«Какие молодцы, – подумала Беата, – уже чуть-чуть полегче будет работать». Ее встретили по-свойски:
– Быстрее шевели ногами, уже был гонг на лекцию! – это молоденькая ведьма с первого ряда.
– У, какие синие глазки, будем знакомы! – Это парень, водник, если она не ошибается, с характерными плавными движениями.
– Конопатая и рыжая, глаза ее бесстыжие, – это какой-то бугай, наверное, боевик.
«Убью», – привычно подумала Беата, сделала несколько несложных пассов руками и лекция началась.
В аудитории повисла вязкая тишина – звуки поглощались, не успев вылететь изо рта. Наглядевшись на ошеломленные лица схоларов, похожие на рыбок, вытащенных из воды, Беата тишину убрала.
– Говорить сейчас буду только я. Если заговорит кто-то еще, заклятье тишины останется на нем до вечера. Кивните, если вы меня поняли.
Все синхронно закивали головами.
– Отлично. Я леди Беатрикс Черноус, магистр магии созидания и бакалавр магии огня. Обращаться ко мне следует только «мастер Беатрикс».
На огромной грифельной доске само собой появилось ее имя. По залу пронесся еле слышный коллективный вздох изумления. Беата усмехнулась – простенький трюк, а всегда срабатывает как надо.
– С этого дня и весь триместр я буду основным вашим лектором и куратором. Я не хочу тратить свое драгоценное время на дисциплину, вы все взрослые люди, поэтому предупреждаю сразу – три замечания, и вы отчисляетесь из Академии. Отсутствие без уважительной причины – замечание, нарушение правил общежития и колдовство, направленное во вред окружающим вне стен аудиторий, – замечание. Все понятно?
Закивали менее охотно. Беата улыбнулась своей специальной ведьмовской улыбкой, от которой окружающим хотелось стать ниже и незаметнее, и продолжила:
– Все, что я скажу должно быть выучено дословно. Завтра в начале лекции проверка. Не справитесь – замечание. Через несколько недель начнется практикум. Не будете знать, что делать и говорить, – замечание. Магия – вещь слишком серьезная, чтобы доверять ее дилетантам и бездельникам. Все, кто станет игнорировать занятия и отлынивать – покинут это гостеприимное заведение в два счета. Понятно?
Лица у всех, за исключением бывших школяров, были вытянутые и озадаченные. Беата мысленно улыбалась и потирала руки. Вот так вот, голубчики. А теперь поиграем в добрую фею.
– У кого есть вопросы? – сладко спросила она.
Через паузу, во время которой схолары переглядывались, молча спрашивая друг друга, кто хочет быть самоубийцей, раздался все-таки вопрос.
– Мастер Беатрикс, правила поведения в общежитии не изменились с прошлого года?
Беата повернулась на голос и поморщилась. Ну конечно, как она могла забыть! Прошлый учебный год начался с грандиозного скандала благодаря ему – Дану Гласу. Наглому избалованному красавчику-аристократу, который решил, что ему все позволено. Серые пронзительные глаза, окаймленные черными ресницами, в сочетании с мужественно-смазливой внешностью и романтичными длинными каштановыми кудрями сразили всех девушек первокурсниц того года наповал. В этом году, скорее всего, ожидалось тоже самое.
– Дан Глас! Не могу сказать, что сказочно рада видеть вас вновь в стенах Академии! Мне кажется, вы могли найти лучшее применение своему упорству. И нет, правила не изменились, что для вас, наверное, будет большим ударом.
Беата еще несколько секунд смотрела на Дана, а он на нее. Он глаз не отвел, поэтому она поспешила спросить, глядя на схоларов:
– Еще вопросы?
Желающих больше не было, и Беата продолжила лекцию, неторопливо и четко рассказывая об основополагающих правилах созидающей магии.
– Магия – самая серьезная наука, которая существует в нашем мире. Да, наука, – повысила она голос, видя ауру скепсиса в рядах схоларов. – Магия доказывается, проверяется экспериментально, разлагается на составные части и поддается квалификации – значит, это наука. Главные слова, которые вам нужно усвоить раз и навсегда – это безопасность и защита! Это основное, для чего существует магия в нашем мире, и для чего живут и работают маги.

Еле живая она добралась до внутреннего сада преподавателей. Первый день всегда трудный, утешала она себя. Хотя бы удалось произвести впечатление на балбесов. А вот три года назад она после первой лекции рыдала навзрыд, и добрый Извид отпаивал ее чаем с земляникой, составленным по рецепту целительниц. Ее шокировала аудитория, состоящая практически из людей старше ее. Восемнадцатилетние схолары недоуменно переглядывались и усмехались, видя синеглазую невысокую девушку, которая пыталась их учить основам блокирующей магии. А все, кто был постарше, – и вовсе игнорировали ее попытки что-либо сказать. В неумолкающем гуле она едва могла связать пару слов, а потом позорно разрыдалась и убежала.
Сейчас она дипломированный специалист, магистр созидания, уверена в себе… но в душе ее было живо воспоминание о той девочке, которой так не хватало уважения и опыта. Несколько месяцев ушло только на то, чтобы доказать всем схоларам, что она имеет право их учить! Ну а потом, на практических занятиях они сами убедились – с мастером Беатрикс шутки плохи. Всех любителей безделья она на дух не переносила и выгоняла без права пересдачи.
С тех пор метод преподавания у Беаты был один – гонять схоларов до седьмого пота, добиваясь безукоризненного знания магических заклинаний и такого же безупречного исполнения их на деле.
Сейчас же ей очень хотелось есть, пить и спать. В желудке ворчало так, как будто она не ела сутки. Девушка отправилась прямиком в таверну Академии. Перейдя из главного корпуса Коллегии созидания, она прошла несколько кривых улочек и легко нашла хозяйственный корпус.
Несмотря на все ее усилия, главная повариха Берта так и не разглядела в ней серьезного и мудрого магистра, а продолжала относиться как к маленькой первокурснице, только что приехавшей из Нижних Кобылок.
– Беаточка, – расплылась в улыбке Берта. – Уже нагнала жуткой жути на молоденьких перваков? Иди, покушай вон рядом с тем схоларчиком. Симпатичный, сил нет.
И она подала целый поднос еды: тушеная капуста с мясной подливой и ее любимый яблочный пирог с морсом!
Разумеется, присаживаться рядом со схоларом она не собиралась, но он сам увидел ее первым и встал. И конечно, это был Дан Глас. Ей сегодня везет как никогда. Святые Хранители, дай ей терпения. Она плавно повернула налево, но увидела, что облюбованный ею столик ловко заняли коллеги с темного факультета, подмигнув ей при этом. Танцевать с подносом не входило в ее планы, поэтому она села рядом с Даном и стала сосредоточенно разворачивать полотняную салфетку.
– Добрый день, мастер Беатрикс, – лучезарно улыбнулся Дан.
– Виделись уже, – холодно ответила девушка и не удержалась: – Вы вроде бы должны были быть на занятиях. Ваше персональное расписание заполнено до отказа. Прогул это…
– Знаю, знаю, первое замечание. Дело в том, что я, несмотря на все ваши усилия, сумел еще в том году добрать часть нужных мне курсов, к сожалению, без вашего непосредственного участия, мастер.
– По-моему, в прошлом году определенные усилия предпринимали вы, а не я, – как можно тактичнее возразила Беата.
Этот паршивец улыбнулся особо интимной улыбкой, наклонился к ней и проговорил, понизив голос:
– Не слишком ли строгим было наказание за то, что я пригласил вас разделить со мной постель?
– Вы были исключены совершенно не за это! – тут же возмутилась Беата, но увидев довольную улыбку схолара, поняла, что опять повелась на провокацию, и уже спокойнее добавила: – Мне не хотелось бы обсуждать этот вопрос. Вы были наказаны за несоблюдение правил общежития. Как я уже говорила на первой лекции – безопасность прежде всего. А вы умудрились привести обычных девушек без капли магических способностей к себе в комнату практически в первый месяц!
– Согласитесь, мастер, если бы не ваша реакция, о моем несоблюдении правил никто бы не узнал.
– Дело не во мне, а в вас! И если вы опять собираетесь вести себя неподобающим образом, вам опять придется доучиваться через год! Всего хорошего.
И Беата, подхватив поднос, гордо удалилась в противоположный угол столовой. Но кусок уже в горло не лез. Перед глазами стояла сцена, которую она лицезрела год назад. Сама виновата! Какие Хранители понесли ее в мужское крыло общежития, да еще и в десять часов вечера. Слишком серьезно отнеслась к своим новым обязанностям куратора первого курса и получила. Услышала девичье хихиканье, толкнулась в дверь и увидела то, что не предназначалось для чужих глаз. Две девицы – одна в белье, другая совершенно голая барахтались в постели с каким-то парнем. Пока Беата остолбенев, рассматривала анатомические подробности девушек, мужчина, разглядев ее, прервался (целуя перед этим грудь одной из них), улыбнулся и сказал:
– Извини, крошка, уже занято.
И пока Беата судорожно придумывала достойный ответ, он осмотрел ее с ног до головы и добавил:
– Хотя… если хочешь – присоединяйся. Рыженьких у меня еще не было.
Эта злосчастная сцена стала достоянием общественности на следующий же день. Хотя Беата доложила об инциденте только декану светлых. Но, похоже, парень сам разболтал о ночном казусе, сочтя все это забавным случаем. Узнав, что зашедшая на огонек девушка была магистром созидания, а по правилам общежития посторонних девиц без магического дара нельзя было приглашать категорически, он растерялся. Поступив в Академию, он, как и многие схолары до него, не удосужился внимательно прочитать правила, думая, что ему все позволено. Получив первое замечание, он удивительно быстро заработал еще два и исчез из поля зрения Беаты. Как выяснилось – ненадолго.

На следующий день все было еще хуже, чем в первый. Беата видела, что почти все схолары пытались выучить те прописные истины, о которых она рассказывала вчера. Но косность языка, нетренированная память и отсутствие системы в запоминании материала сослужили большинству из них плохую службу. Вздохнув, она сделал пометку в уме дополнить индивидуальную нагрузку каждого курсом развития памяти и мышления.
Порадовали только ее любимые бывшие школяры, которые четко и без запинки рассказали все то, чему она их учила еще в Школе магии.
После лекции они окружили ее и стали засыпать вопросами. Беата рассмеялась и воскликнула:
– Не все сразу, мои хорошие! Как я рада видеть вас всех, вы даже не представляете! Вам уже восемнадцать и я надеюсь, что вы выдержите все нагрузки и закончите Академию лицензированными магами. Школяры переглянулись, и за всех ответила девушка-водница:
– Мы тоже очень рады учиться у вас, мастер Беатрикс. Здорово, что именно вы будете у нас куратором.
И дальше Беата свободно общалась, смеялась и отвечала на многочисленные вопросы, которые возникли у бывших школяров.
Какие они еще юные, с тревогой думала она. Не рано ли Орден Магистров решил, что им пора учиться в Академии? Им всем по восемнадцать-девятнадцать лет и после окончания будет только двадцать один – двадцать два. В этом возрасте даже на южную границу не берут, предпочитая более взрослых и опытных магов. Как и где они будут обучаться и практиковаться в дальнейшей магии? И как к ним отнесутся остальные, взрослые схолары, которые уже хлебнули жизни и пришли в Академию за конкретными знаниями, чтобы делать карьеру магов, а не перебиваться случайными заработками?
С такими сомнениями в душе она медленно шла через главную площадь Академии, где всегда было полно народу. Площадь была со всех сторон окружена зданиями разных Коллегий и немудрено, что во время перерывов большинство схоларов проводили время здесь. Милый фонтанчик, изображающий магический источник, бьющий из разломанного камня, несомненно, очень оживлял атмосферу. А многочисленные каменные скамьи позволяли отдохнуть не только душе, но и уставшему телу.
Увидев толпу схоларов прямо под статуей Арагона Гаросского, Беата заподозрила недоброе, и не ошиблась. Поверх пафосной эпитафии, выбитой на пьедестале, висел не менее пафосный рисунок. По силе воздействия он даже превосходил скульптуру, к которой все привыкли и присмотрелись, а вот такого шедевра живописи в стенах Академии никому видеть еще не приходилось.
Завидев Беату, толпа затихла. В полной тишине она пробралась к статуе и не поверила своим глазам. На рисунке была изображена она. Точнее, карикатура на нее. Нет, лицо было нарисовано похоже, даже, по ее мнению, несколько приукрашено, по крайней мере число веснушек неизвестный живописец явно преуменьшил. Но все остальное! Беата была изображена в виде грозной сумрачной ведьмы, в черном с алыми краями балахоне, с распущенными светло-рыжими волосами, вздыбленными в разные стороны. Длинные и почему-то синеватые руки она протянула к хрустальному шару, у ног выгнула спину большая черная кошка, а за спиной наперевес висела огромная метла с фонариком на ручке. На лице нарисованной Беаты была гримаса ненависти и злобы, и весь рисунок был как обвинение ей, светлой волшебнице.
У Беаты помутилось в голове, и она протянула руку, чтобы сорвать изображение. Но оно ярко вспыхнуло и почти обожгло ее. Замечательно! Неизвестный художник еще и зачаровал творение, предвидя ее реакцию. Ей пришлось ни с чем удалиться в зал мастеров.
Распахнув дверь и упав в ближайшее кресло, она не выдержала:
– Святые Хранители! Эти схолары совсем распоясались!
– Полностью с тобой согласна, – раздался голос Инесс. – Что за безобразие! Настоящая ведьма на факультете это я – темная, огненной степени, у меня даже кошка есть, приблудная, правда. А рисуют, почему-то тебя! Неужели я хуже? Как такое вообще могло произойти?
Беата, закрыв лицо руками, посмотрела на нее сквозь пальцы. Лицо у подруги было настолько возмущенным и недоуменным, что Беата не выдержала и рассмеялась. Инесс фыркнула:
– Не понимаю, что здесь смешного, кто из нас подлинная ведьма? Кого должны бояться и уважать, перед кем должны благоговеть и преклоняться? – и она уже жалобно посмотрела на подругу.
Та, пересев на диванчик, взяла Инесс за руку и утешающе ответила:
– Ну Инессочка, сама посуди, если ты со схоларами играешь в карты и строишь глазки молодым людям, кто будет благоговеть и бояться? Они тебя любят и вполне возможно, некоторые еще и вожделеют, но не боятся, это факт.
– Вожделеют, говоришь? Твоими бы устами, – протянула задумчиво подруга. – Но вот никому и в голову не придет нарисовать меня, скажем, частично обнаженной на берегу бурного моря с магическим посохом в руках. А ты, подруга, кого-то здорово разозлила, раз он решился на такие художества под носом деканов темной и светлой магии.
– Наши магистры за такие художества ему голову оторвут, и не факт, что обратно приставят, – задумчиво пробормотала Беата.
– Или посмеются и скажут: «Очень похоже», дескать «дерзай художник, твори дальше нам на радость»! – возразила Инесс.
– Прелестно, просто прелестно! – В дверь вошел декан светлого факультета. – Давненько не видел ничего подобного. У нас учится несомненный талант, причем не только художественный, но и магический – абсолютно безликий защитный щит, даже я не смог определить персону.
Извид Полторацкий радостно потер руки, привычно чмокнул протянутую ладонь Инесс и уселся в свое любимое кресло.
– Дорогая моя Беата, у вас на курсе появился сильный схолар, который пока скрывает свои способности. У вас есть предположения, кто бы это мог быть?
– Почему именно у меня на курсе? Может, это кто-то из старого потока?
– Ага. Подождал годик и намалевал картинку, – усмехнулась Инесс. – Нет, подруга, эмоции свежие, сильные, с явным сексуальным подтекстом.
– Каким подтекстом? – испугалась Беата.
– Таким, – передразнила ее Инесс. – Самым что ни на есть настоящим. Раздразнила ты какого-то тайного мага, скорее всего, мужика, хотя я не гарантирую…
– Ну, ну, ну. Не смущайте нашу милую светлую подробностями ваших познаний в интимной жизни магов, дорогая Инесс.
Беата вздрогнула. Около дверей стоял еще один любимчик женщин – темный маг-боевик – Садомир Меткар и ехидно улыбался. – Чего доброго, она заставит всех своих схоларов рисовать ее портрет, предварительно сняв штаны.
– А это очень интересная идея, – огрызнулась Беата. – Вот только штаны можно не снимать. Я и так вычислю новоявленный талант.
И вскочив, она стремглав выбежала из кабинета.

Конечно, она погорячилась. Кандидатов на смелого, но непризнанного гения живописи хватало – некоторые досрочно покидали Академию благодаря Беате, и возвращались доучиваться уже платно. Тот же Дан Глас, например. Или парочка водников, которые не сдали экзамен по блокировке, чуть не утонув в своей родной стихии. Или боевик со второго курса, который разносить все в щепки научился, а вот восстановить не смог. Или… Стоп! Гадать можно бесконечно, и это ничего не даст. В скором времени самопальный живописец сам выдаст себя, нарисовав еще одну картинку, и Беата сможет заняться им более детально.
Трудности на этом не заканчивались. Точнее, они просто продолжались, потому что ни один год в Академии не был легким. Расписание занятий Беаты были составлены очень удобно – три занятия с первым курсом с утра, и парочка – с третьим после обеда. Но планировщики допустили крупную ошибку – поставили практическое занятие в аудитории, окнами выходящей на тренировочный плац боевиков. В Коллегии боевой магии ребят и немногочисленных девушек на первом курсе учили драться обычным холодным оружием, а старшекурсников – уже магическими заклинаниями.
И, конечно же, время занятий совпало! Нечего и говорить, что занятие Беаты было сорвано. Все девицы (и не девицы тоже!) прильнули к открытым окнам и, не отрываясь, смотрели на мужественных и вспотевших магов боя, осваивающих многочисленные приспособления для поединков.
Беата подумала, что надо не забыть спросить у магистра боевой магии, ее бывшего коллеги-огневика, так ли нужно его подопечным схоларам заниматься полуобнаженными, без рубашек и в коротких, обтянувших все выпуклости, штанах? Конечно, там было на что посмотреть, особенно у ее давнего знакомого – Дана Гласа, который обладал довольно мощной мускулатурой, отличавшейся от юношеских худощавых тел остальных. Как подозревала Беата, он был ее ровесником, а может и чуть постарше. Люди с магическими способностями очень долго не старели и выглядели молодо.
Как нарочно, пока она размышляла об особенностях покроя мужских штанов, этот схолар взглянул в окно и их взгляды встретились. Беата вздрогнула, застигнутая за подглядыванием, а этот наглец улыбнулся и коротко кивнул.
Она поспешно отошла от окна и тщетно призвала к порядку девиц. Бесполезно. Они хотя и расселись по местам, но глазами все равно косили на улицу. Ясно. В скором времени начнутся любовные проблемы со всеми вытекающими – вздыхающими парочками, ревностью, истериками, драками и сломанными кроватями. Хвала Хранителям, что у девушек, практикующих магию, дети могли рождаться только в результате полного прекращения волшебства. Иначе это была бы не Академия, а детский сад.
Когда Беата приехала восемь лет назад, она была поражена вольностью нравов, царивших здесь. В ее родной деревне девушек держали в строгости, и сорванный поцелуй мог обернуться поркой матушки и жестокой дракой братьев с обидчиком. Здесь романы между схоларами были в порядке вещей. Отношения преподавателей огласке не подлежали, но также не скрывались. А уж симпатии, вспыхивающие между преподавателями и схоларами, были головной болью Совета.
С одной стороны, официальной, никто не мог запретить совершеннолетним половозрелым мужчинам и девушкам крутить любовь с опытными и обаятельными магами, с другой, неофициальной, такое не поощрялось и всегда умалчивалось и скрывалось обоими партнерами.

Первый месяц учебы пролетел незаметно. Схолары со скрипом втягивались в работу. Из поездки на южную границу вернулись почти все коллеги-преподаватели, а некоторые там и остались, привлеченные большими заработками. Что тут скрывать, из всех служебных категорий маги-преподаватели получали меньше всех. Считалось, что они рискуют гораздо меньше, чем Стражи южной границы или городских дозоров. А уж маги Дворца всегда могли заработать на безбедную молодость, да и старость тоже.

– Беатрикс! Беата! – жаркий шепот был неизменен в своей обольстительности.
– Уйди! Я не хочу тебя видеть!
– Не хочешь видеть? Или просто не хочешь?
На этот раз Беата промолчала, надеясь, что это жаркий морок пройдет сам, если она будет молчать.
– Я хочу тебя, моя любовь!
– Неправда! Если бы ты любил, то не ушел бы, бросив одну!
– Повернись и я докажу, как сильно скучаю по тебе!
Легкие, почти невесомые, но обжигающие поцелуи возлюбленного, нежные руки, холодок языка у края ночной рубашки.
– Повернись, любовь моя!
Беата со стоном переворачивается спину, открывает объятия и обнимает пустоту.
– Будь ты проклят!
Слова летят в черноту комнаты и растворяются в ней без остатка. Опять впереди бессонная ночь и ноющий низ живота.

Поругаться с собственным начальством – добрейшим Извидом Полторацким надо было уметь. Но Беата смогла. Вот уже битый час она доказывала необходимость комплексной подготовки схоларов по всем видам блокирующей защиты – огневой, водной и воздушной. А значит, необходимо было включить в учебный план дополнительные занятия. Что это невозможно ее убеждали почти хором: декан – в отсутствии запланированного финансирования, Либуша Шефер – заместитель декана – в отсутствии свободных аудиторий, и только Тибас Мортер молчал. Воспользовавшись наступившей паузой, он взял слово:
– Наша светлая коллега безусловно права. Блокирующая защита магических эманаций как никогда нужна схоларам всех специализаций. Как известно, чудовища, вырывающиеся из чужой реальности, обладают весьма изменчивым магическим фоном, и Стража южной границы страдает прежде всего из-за неумелой защиты, хотя храбрости и знания боевой магии им не занимать. Другое дело, что все свои предложения мастер Беатрикс могла озвучить еще до начала учебного года, если бы не некоторые комплексы с ее стороны. Но… – Он повысил голос, видя что Беата пытается что-то возразить. – Я согласен. Проблемы нужно решать по мере поступления. Я предлагаю двум факультетам светлому и темному совместно выработать график индивидуальных занятий с каждым старшекурсником по блокирующей и созидающей магии. Приблизительно на время второго триместра.
Обсудив возможные трудности, коллеги разошлись. Беата замешкалась, и Мортер не преминул этим воспользоваться.
– Предлагаю мастеру Беате пройти в мой кабинет, для обсуждения некоторых подробностей.
– Вы так это сказали, как будто речь идет о жизни и смерти, – попыталась пошутить Беата, едва приноравливаясь к широкому шагу декана.
– Вы почти угадали. – Он не улыбнулся в ответ.
Они быстро пересекли несколько улиц и подошли к его башне. Открыв щелчком пальцев дверь в свой кабинет, он жестом пригласил Беату сесть, а сам присел на стол рядом с ней.
– Я предлагаю вам свою помощь, – просто и без экивоков начал он.
– Вы об индивидуальных занятиях со схоларами? – наивно предположила она.
– Не совсем. Я о вашей проблеме, мастер Беата.
– Какой проблеме? – все еще не догадывалась она. Он виртуозно поднял бровь и через паузу до нее начало доходить. Болтушка Инесс! Как она смогла рассказать про такое декану!
Мортер читал ее мысли как раскрытую книгу.
– Не вините свою соседку, леди Беата. Декан темных обязан знать о своих кадрах все, или почти все. Заботиться о вашем здоровье и самочувствие – моя прямая обязанность.
Беата покраснела и выпалила:
– Как вы собираетесь заботиться в моем случае?
– Как взрослый и опытный человек. Темный, а значит, повидавший и разрушивший на своем веку массу проклятий.
– И вы хотите разрушить мое? Не много ли вы на себя берете?
– В самый раз.
Видимо, декан действительно поскорее хотел помочь ей, поэтому не стал тратить больше слов и поцеловал.
Этот поцелуй Мортера был не похож на предыдущий. Нежный, спрашивающий разрешения и ласкающий, он обезоружил и смел все возражения. Растерянная Беата позволила чужому языку проникнуть в рот, ответила на поцелуй и ощутила свежесть чувств и искренность эмоций партнера. Декан первый прервал поцелуй и сжал ее лицо, глядя с тревогой:
– Тебе понравилось?
– Скорее да, чем нет, – призналась Беата.
– Это только начало. Вместе мы преодолеем твою проблему, – уверил он и поцеловал уже в лоб.
Беата как будто очнулась.
– Так мы будем решать проблему? Ты так видишь это… мероприятие?
– Если честно, ты и без проклятья мне нравилась, поэтому особой разницы я не вижу.
– Всего хорошего, – нашла в себе силы произнести девушка и медленно вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Вот сейчас ей было по-настоящему плохо и обидно! Значит, ее коллеги видели в ней озабоченную женщину, которую нужно поскорее затащить в постель, чтобы она успокоилась и не мешала своими проблемами трудовому коллективу?
Ноги сами собой принесли ее в ботанический сад целительниц. В этом уголке сада одуряющее пахло лавандой, слабый ветерок приносил запах роз и кошачьей мяты. Помимо целительства и врачевания, ее предприимчивые коллеги держали салон красоты и производили косметику и духи. Благодаря этому Коллегия могла полностью содержать и своих схоларов, преимущественно юных небогатых девушек, и травников-ученых. Они без устали придумывали и испытывали новые лекарства для лечения и магов, и людей.
Первые месяцы осени сады были еще открытыми. Целительницы закрывали их защитным магическим куполом только ближе к зиме, поэтому Беата без стеснения легла на маленький пятачок, поросший травой, и бездумно стала смотреть на облака, проплывающие по безмятежному голубому небу.
Что делать? Уходить из Академии и опять, в который раз искать Мэрджа? Если она не нашла его за тот первый год, какие гарантии, что ей повезет сейчас? Отдаться декану темных, устроить дикую оргию и потом здороваться с ним, не поднимая глаз? Терпеть и чахнуть, не имея возможности разорвать этот проклятый сон раз и навсегда?
А может, взять судьбу в свои руки и самой выбрать себе партнера? Желательно не связанного с Академией, и вообще незнакомого. Но как?
Беата перевернулась на живот и уткнулась лицом в пахучую и нежную траву. Выйти в город и приставать к симпатичным мужикам – возьми меня, я твоя? Где выход из этой затянувшейся пародии на магию, невольного или вольного (Беата и сама еще не разобралась) предательства ее возлюбленного?

Пока она размышляла над своей запутанной личной жизнью, стемнело и стало ощутимо прохладнее. В это время они с Мэрджем обычно укрывались одним на двоих одеялом и продолжали целоваться, на всякий случай защитившись блоком невидимости.
Она вздрогнула. Все эти горестные размышления только еще больше разбередили душу, и непрошеные воспоминания толпой накинулись на нее. Надо было выбираться из этого цветочного великолепия, и Беата почти бегом кинулась к выходу. Однако абсолютно простой выход из сада днем, поздним вечером превратился в безликое переплетение дорожек, беседок, мостиков и кустов. Она забрела в совершенно незнакомый уголок сада, похожий на лабиринт из ровно постриженных кустов жимолости, и совершенно растерялась. Цветы пахли так же пронзительно, как и днем, к этому добавился оглушительный стрекот кузнечиков, и у Беаты возникло впечатление, что она каким-то образом перенеслась на луг у родных Нижних Кобылок.
Слава Хранителям, она ощутила поблизости магические эманации и пошла в сторону них, надеясь, что кто-то из целителей выведет ее отсюда. Завидев обнимающуюся парочку в беседке, она слишком поздно вспомнила, что в Коллегии целителей, помимо всех прочих чудес, был так называемый сад для поцелуев. И судя по уровню магической защиты, ее сейчас пошлет кто-то из своих коллег темных магов. Она заглушила шаги, намереваясь бесшумно развернуться и уйти, но было поздно, ее уже заметили. Мало того, это был старый знакомый – Дан Глас, обнимающий ведьму-водницу в весьма пикантной позе. Кошмар годичной давности повторялся снова.
Беата еле слышно застонала от досады и остановилась. Дан, увидев ее, застыл, а потом широко улыбнулся:
– Надеюсь, сейчас я правил приличия не нарушаю, мастер Беата. Вы довольны?
– Более чем, – медленно ответила она, прикусив себе язык, чтобы не сморозить какую-нибудь глупость. – Я даже готова поставить вам зачет по блокировке видимости, вы только что проявили блестящие знания по ее применению. Всего хорошего!
И она побежала обратно изо всех сил. Как, как можно найти нормального мужика, если ее имя связывают только с занудством и правилами?

Инесс дома не было, и это обрадовало Беату. Она бы не выдержала расспросов и предложений. Девушка без сил свалилась на диван, сумев только снять одежду и натянуть сорочку. «Полежу немного и займусь чаем», – уже сквозь дрему подумала она. Однако вместо блаженной тяжести дремоты она ощутила беспокойство, идущее явно откуда-то извне. Она попыталась прогнать это давящее чувство, но оно не проходило. Неясные мысли и всполохи чужого перепутанного страха, желания и любопытства метались и толкались в голове.
Она попыталась сосредоточиться – высокий эмоциональный фон шел широким веером, без конкретного адресата. Она закрыла глаза и плавно помахала руками, как учила в свое время юных схоларов магистр созидания Агнесса Арт. Эмоции шли прямиком из мужского общежития третьего курса. Этого еще не хватало для дня, полного переживаний и неожиданных встреч! Беата вздохнула и, надев мантию прямо на ночную рубашку, поплелась туда. Наверное, влюбленная парочка что-то не поделила, а ей все это надо разгребать!
Так и есть. Открыв дверь одной из комнат на втором этаже, Беата увидела молодого человека и полулежащую у него на коленях девушку. Ее полуголое тело белело в свете открытой двери. Парень, тоже наполовину раздетый, страстно целовал девушку в грудь, а она… изо всех сил отпихивала его руками и мотала головой.
Все понятно. В девушке Беата с первого взгляда признала первокурсницу-водницу, которой было восемнадцать лет, парень выглядел явно старше. Пора идти на помощь.
– Что здесь происходит? – громко и властно спросила она и для усиления эффекта зажгла маленький, но яркий огонек под потолком, который осветил почти всю комнату.
– Мастер Беата, – тоненько пропищала девушка, – я… мне… я хотела…
Слезы потоком хлынули из девичьих глаз.
– Я все вижу, – успокоила ее Беата. – Марш в свою комнату.
Парень ошалело моргал, видимо, яркий свет и громкий голос оказались для него неприятным сюрпризом.
– Что за крэговы дела? – прорычал он, не отпуская девушку.
Беата подошла поближе и низким успокаивающим голосом приказала:
– Молодой человек, вы сейчас отпускаете девушку, и мы с вами разговариваем. Не надо устраивать истерик, хорошо?
Парень наконец очухался и понял, кто перед ним, разжал руки и встал. Водница молниеносно смылась, а он попытался оправдаться:
– Мастер Беатрикс, у нас все было нормально, мы дружим, и целоваться начали оба почти одновременно. Я думал…
– Надо было не думать, а ощущать. Ты читал в правилах про взаимное согласие?
Она, наконец, признала схолара – он заканчивал третий курс, а поступил уже опытным магом, хлебнувшим огня на границе. Сэйгур Лидон, боевой маг, воздушник. Она напрягла память еще, и та услужливо выдала листок личного дела. Грустно. Юноше уже двадцать два года от роду, а допускает такие ошибки.
Да, ситуация была запущенной. Сам по себе Лидон был хорош – худощавый и гибкий, как все воздушники, с рельефной мускулатурой на груди. Длинные русые волосы, тонкие черты лица – Беата не сомневалась, что место убежавшей водницы с удовольствием заняли бы все ее подружки. Тем более вздыбившиеся на одном месте штаны красноречиво указывали, что он жаждал продолжения.
Тот всплеснул руками и выпалил:
– Согласие было! И целовались мы уже не первый раз!
– Согласие на поцелуи, идиот, – ответила Беата. – А дальше?
– А дальше все пошло как надо! Если бы вы не вмешались…
– Ты бы ее изнасиловал. – Она спокойно закончила его фразу.
– Да сколько раз вам повторять, она была согласна.
Они зашли в тупик.
– Так, ладно, успокойся.
Беата подошла к Сэйгуру поближе и попыталась воздействовать ментально.
– Агнесса Арт преподавала вам, как сканировать остаточные эмоции?
– Да.
– Тогда приступай.
Парень закрыл глаза, плавно развел руки, постоял пару минут и растерянно уставился на Беату.
– Как же так! Я явственно чувствовал, что она была не прочь. Когда она успела передумать?
– Наверное, когда ты ее начал активно тискать и целовать уже не в губы, – подсказала Беата.
– Но я ничего такого не ощущал!
– Потому что был занят исключительно своими чувствами, – разочаровала его Беата. – Девушки, мой дорогой, бывают разные. А ты умудрился выбрать чуть ли не единственную девственницу на потоке.
– Да? – искренне удивился тот. – Вот крэгово везение! Но она мне так нравится. Они все такие пугливые?
Лидон уже почти успокоился, только выпуклость между ног исчезать не торопилась.
Беата вздохнула. Только этого ей сейчас не хватало! Схолар так искренне переживал, что ей самой стало его жалко. Ситуация была парадоксальная. Действия Сэйгура подпадали под правила Академии, но сам он был слишком толстокожим, чтобы понять почему. Инесс рассказывала о таких схоларах, не умеющих считывать эмоциональный фон партнерши. И, конечно, цинично разбирала методы обучения нерадивых. Может, позвать ее на помощь?
Ага. Вытащить подругу-гулёну из постели какого-то счастливчика для проведения внеурочного мастер-класса? Нет уж. Буквально час назад она жаловалась на отсутствие мужского пола. Вот тебе, пожалуйста, первый кандидат.
– Ладно. Будем учиться распознавать эмоции партнерши на второй и третьей стадии полового возбуждения, – вздохнула она.
– Что? – не понял схолар. – Вы о чем?
– Если ты не научишься распознавать ответное желание своих подруг, то можешь натворить бед, – объяснила она свою фразу. – Тренироваться будем здесь и сейчас.
– А… – пытался что-то спросить он.
– Самое главное – я тебе нравлюсь? – Она подошла к нему вплотную и положила руки на грудь.
Он мучительно покраснел и выдавил:
– Мастер Беата, я …
Она вздохнула и сняла мантию:
– А так?
Конечно, ночная сорочка была не самым лучшим инструментом обольщения, но ничего не поделаешь. Но сама ситуация – строгая и даже чопорная преподаватель вот так запросто сбросила перед ним одежду, завела Лидона почти против воли.
Он покраснел еще больше и шумно задышал.
– Мы что, будем… э?
Она ласково провела рукой по его торсу, задержавшись на миг на границе голого живота и брюк, и, встав на носочки, прошептала прямо в губы:
– До «Э» мы не дойдем, я надеюсь, а вот все остальное нужно будет изобразить. Для упрощения ситуации разрешаю тебе временно называть меня Беата. А я тебя Сэй, я не ошиблась в твоем имени?
– Нет, – судорожно ответил он и осторожно обнял ее.
Девушка была на удивление хрупкой и приятной на ощупь. Обнаженной кожей он ощущал ее грудь сквозь сорочку, и это касание заводило еще сильнее.
– А ты молодец, схватываешь на лету, – оценила она и обняла за плечи. – А теперь закрой глаза и прочитай мои эмоции.
Сэйгур прижал ее крепче, вздохнул запах тела и закрыл глаза. Он увидел оранжево-розовые всполохи.
– Опиши одним словом, – потребовала Беата.
– Благожелательность.
– Правильно. Приступаем ко второй фазе – поцелуи. И нам лучше присесть.
Сэйгур без слов подхватил ее в охапку, сел на диван и усадил на колени.
Целоваться он начал так пылко и быстро, что пришлось даже его приструнить:
– Помедленнее, Сэй. Почувствуй, что ты делаешь!
Он остановился и начал по-другому. Такой поцелуй куда больше устраивал девушку: Сэйгур нежно и уверенно посасывал ее губы, язык осторожно исследовал рот, поцелуй медленно, но верно становился страстным и чувственным.
Когда оба прервались, чтобы набрать дыхания, она приложила палец к его губам и спросила:
– А теперь, что я чувствую?
Он прикусил ее палец, закрыл глаза и увидел уже ало-красные всполохи пламени:
– Тебе нравится.
– Правильно, – согласилась она. – Приступаем к третьей фазе.
Вопросительно глядя на Беату, он потянулся к шнуровке сорочки. Она улыбнулась, молчаливо соглашаясь с его действиями, и стала легкими прикосновениями ласкать его плечи и руки. Спустив с плеч рукава, он потрясенно смотрел на ее грудь. Она оказалась на удивление большой и округлой, чего никак нельзя было предположить под бесформенным преподавательским балахоном. Воздух между ними загустел от возбуждения, и он с трудом, почти невесомо сжал грудь, ощущая шелковую плотность, и приласкал пальцами сосок. Беата застонала и изогнулась. Ей было приятно и хорошо, но она с тревогой прислушивалась к своим ощущениям – продолжения не хотелось. Не было того шквала возбуждения и эмоций, которые всегда приносили ей ласки Мэрджа. Неужели все-таки проклятье действует? Не может быть, чтобы она не могла почувствовать даже чистое сексуальное возбуждение, без всякой примеси любви!
Она с силой схватила схолара за голову, позволяя тому гладить и целовать ее грудь, ощущая приятную ласку, не более. А Лидон распалялся все сильнее – рукой он залез под рубашку и уверенно изучал ее бедра, распутывая завязки панталон. Беата нащупала ладонью выпуклость его штанов и поняла, что надо либо решаться на продолжение, либо заканчивать. Он был готов. А вот она – нет. Девушка уперлась ладонями ему в грудь:
– Сэйгур!
– Что? – Он поднял на нее темные глаза, в расширившихся зрачках которых отразилось вожделение. Он был на грани. Его желание только усилилось благодаря ласкам Беаты, и он не сомневался, что продолжение будет не менее приятным.
– Что я чувствую?
– Ты серьезно? – не поверил он своим ушам.
– Да! Сосредоточься! Закрой глаза.
Он придвинул полуобнаженную Беату вплотную к себе и замер. Его возбуждение достигло уровня, за которым пропадали связные мысли. Все, что он хотел сейчас, это разложить на диване своего мастера и порадовать себя и ее всеми возможными способами. Стиснув зубы, он приказал себе сосредоточиться. Перед глазами возникли алые круги с серыми прожилками, которые постепенно накрывали и поглощали все оттенки красного.
– Ты не хочешь? – изумленно понял он. – Ты же только что позволяла целовать свою грудь и сама трогала меня там! – Он уже кричал, сжимая ее в железных объятиях.
– Сэйгур, это изначально был эксперимент по обучению сканирования эмоций! И ты согласился!
– К крэгу такой эксперимент, я тебя хочу!
Ей самой было жалко и себя, и схолара. Если бы не это проклятие, она бы растворилась в объятьях юного и красивого мужчины, и это правда было сейчас ее самым сильным желанием. Но чуткая к своим ощущениям, она чувствовала, что из глубины тела поднимаются вязкие и противные страх и ненависть. Надо заканчивать этот урок.
– Хорошо, расслабься, я сейчас все сделаю. Ты почти все понял. Теперь закрой глаза и откинься на спинку дивана, – властно приказала она.
Он удивленно посмотрел, но послушался. Она села поудобнее, прижалась к нему всем телом, ощущая, как нежная грудь жестко вдавливается в железные мускулы парня, страстно поцеловала его и осторожно расстегнула его штаны. Когда она через сорочку обхватила напряженный член, Лидон застонал и обнял ее за поясницу, пытаясь придвинуть ее бедра плотнее к себе. Беата не сопротивлялась, страстно целуя его и одновременно ритмично и быстро проводя вверх-вниз рукой. Парень откинул голову и застонал сквозь сомкнутые губы – движения в сочетании с неровной тонкой тканью сорочки возбуждали еще больше. Беата снова поцеловала его, и он позволил их языкам сплестись в ритме движений ее руки. Через несколько минут поцелуев и убыстряющихся ласк все было кончено. Сэйгур застонал, выплескивая свое желание и страсть, сжимая в объятиях девушку, так странно закончившую их любовную игру.
– Я ждал не этого, но все равно – ты прекрасна! – Он удовлетворенно поцеловал ее в губы и прижал к себе.
– Я рада, что ты смог просканировать мои эмоции на пике своего желания. Постарайся запомнить это, чтобы не нарваться на неприятности.
Сэйгур, улыбаясь, погладил ее оголенную спину:
– Я придумал, как не нарваться на неприятности – я буду спать только с тобой.
– Вряд ли.
Она неловко натянула сорочку и попыталась слезть с колен Лидона, который явно не хотел ее отпускать.
– Почему?
– Ты же сканировал мои эмоции и видел, что я тебя не хочу.
– Это можно исправить, скажи как – я учусь очень быстро, а ты – великолепная учительница.
Беата покачала головой и провела ладошкой по его губам:
– Прости, мой хороший. Спокойной ночи.
Затем подхватила свою мантию, надела ее и вышла.

На улице она полной грудью вдохнула осенний холодный воздух и увидела, что уже давно стемнело. Горько пахло опавшими листьями, тихо потрескивали ночные факелы, скудно освещающие тротуары и дорожки Академии. Домики преподавателей погрузились в сон, а общежития схоларов, напротив, светились всеми видами огня – от магических светильников до примитивных свечек.
Беата в который раз поразилась причудливой иронии судьбы. Схолары Академии жили в бывших дворцах, предназначенных для аристократии королевского Двора, а маги – в домиках обслуги и бывших хозяйственных помещениях. Хотя все объяснялось предельно просто – магам в силу возраста хотелось жить своим домом, а схолары могли жить и по трое в бывших дворцовых покоях.
Голова гудела, все тело требовало немедленного отдыха, ноги сами несли к дому и теплой кроватке, но Беата не могла не зайти к девушкам первого курса.
Водница Сессилия Китар, так некстати пожелавшая поцелуев сегодня, лежала на своей кровати, укрывшись одеялом, и тихонько плакала. Ее подруги, растерянно сидевшие рядом, при виде Беаты вскочили и затараторили кто во что горазд. Она жестом призвала их к тишине и попросила выйти. Придется провести еще один урок на тему отношений мужчины и женщины. Как посмеялись бы над ней все, ее уже замужние, младшие сестры!
– Сесси! Поговори со мной. – Она тихонько погладила тоненькую щечку девушки.
Та порывисто повернулась и схватила Беату за руку:
– Вы выгоните его, мастер Беатрикс?
– Кого? – для порядка спросила она, уже зная ответ.
– Сэя. Сэйгура!
– А ты не хочешь, чтобы его выгоняли? – проницательно спросила Беата.
Девушка покраснела и выдавила:
– Мы с ним уже не первый раз целовались. Я не знаю как так получилось, что он стал… стал…
– А я знаю, – мягко успокоила девочку маг. – Тебе восемнадцать лет, ему двадцать два. Ты из глухого села, которое находится за двадцать суток езды отсюда. Он – уже служил на границе. Он взрослый мужчина, понимаешь? Для него естественно, что после поцелуев идут объятия, а потом и более тесный контакт. Ты знаешь, что происходит между мужчиной и женщиной, Сесси?
Та потупилась и судорожно кивнула головой.
– А ты этого хотела?
Не менее судорожное отрицание.
– Вот из-за того, что ты вовремя не смогла четко сказать, что ты хочешь и когда, он чуть не взял тебя силой.
– Значит, это я виновата?
– Вы оба постарались, – успокоила ее Беата. – Но он, как старший, отвечал бы за последствия.
– И что теперь делать? – Сессилия жалобно уставилась на своего мастера большими голубыми глазами.
Ох, и глазищи были у девочки! Еще годик, и она будет отмахиваться от разного рода предложений, как от надоедливых мух.
– Поговори с ним сама. Расскажи, что ты чувствуешь. И не расстраивайся, если он решит расстаться. Значит, это не твой избранник, если не сможет подождать немного. Ты настоящее сокровище, и все у тебя должно произойти по любви и желанию. А теперь спи. Все будет хорошо.
Бета укрыла Сесси одеялом, поцеловала ее, как целовала своих младших сестренок целую вечность назад и пошла домой.
«У меня уже были бы дети, – вдруг с кристальной ясностью подумалось ей. – Я была бы счастлива, целуя сейчас кудрявые макушки своих малышей, бесконечно бы тревожилась за них и гордилась бы первыми неуверенными шагами, не спала бы ночами из-за режущихся зубиков и радовалась новым словам. Что ты сделал с нами, Мэрдж?

– Беатрикс?! Беата?!
Голос возлюбленного был неуверен и слаб.
– Что это было, Беата? Ты хотела изменить мне?
– Ты все-таки чувствуешь! Где ты? Почему мучаешь меня?
– Это не важно. Я лишь хочу, чтобы наша любовь жила вечно!
– А я хочу забыть о тебе раз и навсегда!
– Ты обманываешь себя. Ты будешь любить меня всегда!
Голос бывшего любовника из ласкового и вкрадчивого стал торжествующим и пугающим.
– Посмотри на меня, – уже знакомо потребовал он. И Беата, не сопротивляясь, повернулась навстречу любимому…

С утра, отработав несколько уроков практики по защите от стихий, Беата чувствовала себя как выжатый лимон. И никак не была готова разговаривать с Сэйгуром Лидоном, который поджидал ее у дверей зала. Он пропустил весь поток схоларов, хлынувших из зала, с невозмутимостью столетнего мага-одиночки и улыбнулся при виде ее. Наткнувшись на эту улыбку, она настолько растерялась, что пропустила момент, когда он ласково погладил ее по щеке в качестве приветствия. Это интимный жест не прошел незамеченным для окружающих, и краем глаза она уловила любопытные взгляды.
Она мягко, но убедительно отвела его руку и повела за собой:
– Пойдем, нам нужно поговорить.
Они вышли в коридор, соединяющий корпус Коллегии созидания с Коллегией боевых магов. Коридор был широкий, с большими полукруглыми окнами с одной стороны и такими же арками – с другой.
В одной из этих арок они и спрятались.
Сэйгур немедленно взял ее руки и стал нежно целовать.
– Я почти не спал эту ночь, думал о тебе.
– Мне очень жаль Сэйгур, что наша вчерашняя встреча так повлияла на тебя.
– Сэй, для тебя я хочу быть просто Сэем.
Она пыталась отнять свои руки, но безуспешно. Вдобавок ко всему он обнял ее за талию и привлек к себе.
– Я вчера прозрел и понял, какая ты красивая!
Он, легко удерживая ее одной рукой, тронул выбившиеся локоны и нежно обвел контур ее лица.
– Ты прекрасна! – протянул он таким голосом, что Беата поняла – сейчас ее будут целовать.
– А как же Сессилия?
– Она слишком маленькая, – отмахнулся тот.
– А я, значит, большая? Для чего, Сэйгур? Что ты хочешь, чтобы у нас с тобой было?
Тот удивленно поднял брови.
– Я подумал, что вчера мы уже решили этот вопрос.
– Нет, ты ошибся, – категорично, насколько смогла, заявила Беата и попыталась разомкнуть его объятия.
– Значит, я для тебя послужил только игрушкой? Такой интересный экспонат для изучения – личная букашка на булавке? А как тебе вот такой эксперимент?
И дальше все произошло почти одновременно: Сэйгур жестко впился в ее губы, почти кусая, она почти проговорила локальное заклятие онемения, и тут яростный вихрь выхватил ее из рук Лидона.
– Убери свои руки, воздушник!
Она, наконец, освободилась от пылких объятий и с безграничным удивлением узнала в разъяренном защитнике Дана Гласа – схолара с ее потока, переведенного условно. Час от часу не легче! Если бы это был кто-то другой, даже декан темных – ситуация не была бы такой щекотливой!
– Ты кто такой? – Сэй пришел в бешенство.
– Тот, который набьет тебе морду!
Дан полез к Сэйгуру с отчетливым намерением выполнить свою угрозу, а тот и не думал отступать.
– Мальчики! – бросилась между ними Беата. – Не сходите с ума! Драки вне аудиторий запрещены!
– Пусть он извинится перед вами, мастер! – процедил сквозь зубы Дан.
– Может быть, я и за вчерашнее должен извиняться? Как я целовал ее, и она трогала…
Лидон осекся под ледяным взглядом Беаты, разжал кулаки и схватил ее за плечи:
– Прости, я сам не знаю, что говорю!
Она медленно отцепила его руки, развернулась и пошла прочь. Дура! Наивная и легкомысленная девчонка. Неужели она думала, что можно играть чувствами юноши без последствий? Сначала почти переспать с ним, а потом сделать вид, что ничего не было? Вот и получила безобразную сцену с участием еще одного схолара. Только декана тут не хватало!
Только стоило помянуть темного, и тот уже стоит в конце коридора, с веселым изумлением наблюдая всю кутерьму.
– У вас все в порядке, магистр Беатрикс? – Он иронично выгнул бровь.
Беата оглянулась. Оба схолара стояли около арки, взирая на них с разным выражением лица. Лицо Сэя выражало страдание, а вот Дан… Дан смотрел непонятно. И эта непонятность тревожила девушку сильнее, чем мятущееся сердце Лидона.
– Да, все в порядке, магистр. Некоторые учебные моменты, которые мы уже прояснили.
Декан улыбнулся, наклонился к ее уху и прошептал:
– Я вижу, что вы весьма свободно трактовали мое предложение решить проблему. Что ж. Я одобряю и поддерживаю любые ваши попытки. Но свою кандидатуру не снимаю. К вашим услугам днем и ночью.
Пока он говорил, выражения лиц схоларов поменялось. Они одинаково злобно смотрели на декана и его интимные перешептывания с Беатой. «Кажется, я влипла», – подумала она.

Когда из коридора ушли и декан, и мастер, оба схолара переглянулись.
– Что у тебя с ней? – Дан упрямо продолжил тему.
– Не твое дело! – огрызнулся Сэй, правда, уже не так пылко.
– Между вами что-то было?
– Вот именно – «что-то». Не пойми что. Урок на половую грамотность. А она упрямая, как… – воздушник замолчал, не находя слов. – И я тоже хорош. Ты еще прилез зачем-то! – совсем путано закончил он.
– Значит, так. К Беате – не лезь. Увижу – словами не отделаешься, ты меня понял?
Дан говорил спокойно, но от этого мнимого спокойствия веяло еле сдерживаемым бешенством.
– Ой, боюсь-боюсь, – насмешливо проговорил Сэй. – Ты бы лучше к декану присмотрелся, а не ко мне.
– Без тебя разберусь на кого смотреть!
– Не зарывайся, второкурсник. Увидимся на тренировках, – иронично ответил Лидон, встал в проем окна и эффектно спрыгнул вниз со второго этажа.
Жалкий позер! Дан Глас вышел из галереи не столь эффектно, но не менее целеустремленно. У него еще была куча дел.

Глава 3

После обеда были занятия у первого курса. Как оказалось, теория для схоларов была намного легче, чем практика. После часа бесплодных попыток заставить их поставить хотя бы видимость элементарного щита, Беата обозлилась, разбила всех по парам и дала каждой паре по мячу. Каждый должен был мгновенно выстроить защиту, пока в него летит мяч. И снова, и снова. Только под вечер, когда щиты у всех возникали почти сразу после броска, Беата отпустила группу.
– Завтра, если не отработаете сегодняшний результат, будете тренироваться до ночи! – пригрозила она.
Схолары даже не подняли головы. «Устали, бедняжки», – ласково подумала Беата. Наконец хоть что-то начало получаться! А то она уже решила, что поток попался совсем неспособный.

Ближе к ночи уставшая Беата еле шла к своему домику. Разноцветные опавшие листья шуршали под ногами, и девушка с удивлением поняла, что наступила глубокая осень и первый триместр идет к концу.
– Где ты ходишь, мы тебя уже заждались! – набросилась с упреками соседка.
– Не шуми, Инесс! Ты не видишь, магистр Беатрикс от усталости едва не падает.
Беата с удивлением узнала Либушу Шефер, помощницу Извида. Они с Либушей часто общались по работе и были хорошими знакомыми, но их знакомство ограничивалось служебными делами.
– Что случилось? – с тревогой спросила она.
– А ты сразу панику наводить! – упрекнула Инесс подругу. – Случилось! – и выразительно посмотрела на Либушу.
– Магистр Беата, я увольняюсь.
– Зачем? Почему? Либуша, вас кто-то обидел? Я…
– Ну что вы, магистр! Причина у меня очень уважительная и радостная.
И раскрасневшаяся Либуша глазами показала на свой живот.
– Не может быть! – Девушка от неожиданности села на диван.
– А вот и может! Спасибо вашему каталогу, магистр Беата!
– А я думала, это спасибо твоему мужу, доблестному защитнику всех лесов провинции от пожаров, – ехидно заметила стоявшая рядом Инесс.
– И мужу тоже, – не смутилась Либуша. – Но пробовали мы давно, и все не получалось.
– Естественно! – фыркнула Инесс. – Это в Академии то! По концентрации магии это заведение хуже, чем южная граница.
– Так вот, – продолжала Либуша. – Как только я освоила каталог, стало понятно, что бумаги можно оформлять и обычным способом, и попросила Извида учебных часов мне не ставить. И на будущий, то есть уже этот год нагрузки мне не планировать.
– Но мало самой не заниматься магией. Чтобы забеременеть, надо, чтобы и вокруг не было крупных магических всплесков, – возразила Беата.
– Да. Поэтому я взяла на работу несколько обычных людей. Они прекрасно справлялись, и вот результат. Сначала я сама почувствовала результат, а потом и целительницы подтвердили.
Либуша сияла как новенький золотой, и Беата была искренне рада за коллегу. Рано или поздно светлые волшебницы начинали желать простого женского счастья, выходили замуж и рожали детей. Далеко не у всех это получалось. Для этого надо было прекратить заниматься магией и длительное время жить без нее, что для всех магов было равносильно маленькой смерти. И то, что Либуша и ее муж – главный маг по тушению пожаров в их провинции – отделались малой кровью, радовало.
– Поздравляю! – искренне воскликнула Беата и обняла знакомую.
– Простите магистр, но вам работы добавится. Все дела я передаю новенькой светлой. Она только что приехала с южной границы к нам на лечение. И ранения у нее характерные, как и у вас, магистр Инесс.
– Видела уже, – мрачно подтвердила боевик. – Что-то на этой границе творится, ужас просто.
– Не ужас, а ненадлежащая подготовка схоларов! – проговорила Беата.
– О! Проснулась наша преподаватель! Расслабься, у нас девичник! – насмешливо ответила Инесс, и три магистра высшей магии пустились во все тяжкие, какие можно было позволить в маленьком домике в центре самой могущественной Академии Империи.

Уже глубокой ночью, принимая ванну после обильных возлияний, Беата расслабленно вздохнула и завистливо проговорила:
– Счастливая!
– Ага, – в тон ей ответила Инесс, расчесывая свою буйную гриву. – Родит одного спиногрыза, потом второго и третьего. Выпьют они из нее все соки, магию она забудет и станет очередной скучной домашней клушкой.
– Ты не права, Инесс, – мечтательно возразила Беата. – Для светлых семейное счастье и дети – самое важное на свете.
– А для темных самое важное на свете – сам процесс, – насмешливо передразнила ее подруга. – Кстати, о процессе. Что за представление устроил этот схолар с третьего курса, как его там…
– Сэйгур Лидон? Это он от обиды.
И Беата вкратце рассказала, как она неудачно попыталась помочь влюбленным решить их проблемы, и нажила новые для себя.
– Ну, ты даешь, подруга! – восхитилась Инесс. – Тихонько так подцепила двух молоденьких и сладких схоларов и еще и страдает.
– Инесс! – поморщилась Беата. – Ты не понимаешь! Они такие же молоденькие, как и я. Одному двадцать два, другой и вовсе – старше меня!
– Все я понимаю! Завтра наденешь нормальные кожаные штаны, а не эту обгорелую хламиду, в которой пришла!
– Инесс, я не люблю штаны! Я в них выгляжу как… как…
– Как женщина со всеми нужными частями тела ты в них выглядишь! – отрезала Инесс.
Беата вздохнула. Кожаные штаны тончайшей выделки были приятны на ощупь, но облегали ее тело как вторая кожа, и ей всегда казалось, что взгляды схоларов мужского пола не поднимались выше ее задницы. Как, впрочем, и коллег темных.
– А сон тебе снился? Живот болит? – неожиданно спросила Инесс.
– Снился. Но по-другому. Мне кажется, он меня чувствует и ощущает изменения в моей жизни и моих мыслях.
– И это главное! Так что наденешь штаны без разговоров!

Утром Беата после традиционной чашки чая, с трудом натянула кожаные штаны и посмотрела на себя в зеркало. Еще проснувшаяся Инесс заглянула через плечо и покрутила пальцем у виска.
– Ты бы еще шерстяные колготы надела под них. Снимай немедленно панталоны!
– А как же я буду ходить?
– Очень просто.
Инесс сбегала к себе наверх и принесла нечто маленькое и легкое, зажав в кулаке.
– Лови, – кинула она предмет Беате. – Разработка наших темных ведьм. Специально для таких брюк и последующего удобства их снимания.
Беата развернула предмет, оказавшийся малюсенькими панталончиками с сильно урезанными краями, в форме треугольника.
– Как это можно носить? – недоверчиво рассматривала эфемерные панталоны Беата. – Здесь же ткани почти нет.
– Самое главное прикрывает, и ладно, – буркнула Инесс. – Одевай, не задерживай процесс.
Подруге предстояло перемещаться на дальний тренировочный полигон через магический портал, и она была не в духе.
К штанам прилагалась белая приталенная рубашка с широким воротником и манжетами, кожаный пояс и жилетка, такая же короткая, как и рубашка. Видок получился тот еще:
– Меня Извид на порог не пустит, – простонала Беата.
– Напротив, приведет под белы рученьки и засыплет комплиментами. Все, подруга, мне некогда, удачи на любовном фронте, я побежала.
Действительно, одежда Беаты произвела фурор. Обычно насмешливые темные коллеги рассыпались в любезностях, светлые улыбались и говорили комплименты. И даже Извид, увидев ее, изобразил удар стрелой в грудь.
– Хвала Хранителям, Беата, вы становитесь похожи на женщину, да простит меня Изначальная!
– В штанах и на женщину? Вы противоречите логике, магистр, – насмешливо ответила Беата, купаясь в таком повышенном мужском внимании.
– К крэгу логику! Здесь говорит не логика, а сердце!
Пока Беата шла в лекционный зал, шепоток преследовал ее до самых дверей. Ну и схолары отреагировали предсказуемо. После появления Беаты воцарилась тишина, а потом кто-то самый смелый свистнул, и лавина криков и свиста взорвала паузу.
Беата улыбнулась, подняла руку:
– Приступаем к работе.
И натолкнулась на серьезный и неподвижный взгляд Дана. Тот один из всех смотрел с некоторым пренебрежением и даже цинизмом, и первой реакцией Беаты было показать ему язык, но она удержалась. Позволила только слегка вопросительно приподнять брови и уже больше не смотрела в его сторону.
После нескольких лекций была уже привычная практическая у первого курса. В той самой «шаловливой» аудитории, откуда так чудесно и увлекательно просматривалась тренировочная площадка боевых схоларов. Стояла глубокая осень, солнце теплом не баловало, но юноши упорно тренировались полуголыми. Но воздушники понятно – им, чем меньше одежды, тем легче взлетать. Но огневики и водники не отставали от однокурсников и щеголяли практически в чем мать родила.
Беата подозревала, что такое обнажение было не ради красоты, и даже не ради многочисленных юных зрительниц, у которых именно в данную минутку были срочные дела поблизости. Мужикам было явно лень стирать одежду! Когда Беата жила с Мэрджем, то по умолчанию стирала за двоих. Стоп! Девушка мысленно с силой хлопнула себя по затылку. Не думать, не вспоминать о предателе! Что хорошо помогает в борьбе с проклятьем? Мужские тела в большом ассортименте? Будут сейчас тебе тела!
– Дорогие дамы, проверочная на знание основных блокирующих заклинаний воздуха: штиля, ветра, урагана, вьюги и метели. У вас полчаса.
Она перевернула большую колбу песочных часов, по которым в свое время занималась сама, и проверила, чтобы окна аудитории были затянуты заклинанием непрозрачности.
– Время пошло.
Ну что ж, Мэрдж, посмотрим. Хватит ли полчаса «мужетерапии» на то, чтобы ты не пришел сегодня ночью? Встав у открытого окна, она увидела группу воздушников, которые легко и свободно перелетали между натянутыми на уровне второго этажа веревками. Она вспомнила, что наибольшим шиком у схоларов из воздушной Коллегии считалось успеть сделать несколько сложных пируэтов в долгом и затяжном прыжке.
Беата нашла глазами Лидона, который выполнял сложную вариацию тройного сальто в воздухе, и в который раз поразилась его идеальному телосложению. Гибкий, худощавый, мускулистый, он был идеальным сыном воздуха, готовым улететь в небо при первых признаках ветра. После идеально выполненного пируэта, Сэйгур Лидон аккуратно приземлился, выпрямился и посмотрел на Беату. Долгий, полный грусти и страдания взгляд, буквально вонзился в душу, и она робко улыбнулась ему, прощая за невольную вчерашнюю обиду. Парень заметно повеселел и помахал рукой. Она помахала в ответ.
«Вот я и флиртую с учениками, – грустно заметила девушка и поспешила себя успокоить – зато ночью буду спать спокойно и одна».
Далее события развивались стремительно. На площадке появились семь схоларов-огневиков со второго и третьего курсов. Вместе с воздушниками они распределились по парам и начали повторять стандартные схемы нападения-защиты с элементами огня и ветра. Защитные заклинания площадки не позволяли стихиям вырваться наружу, да и сила пламени была минимальной. Беата пару минут полюбовалась красивым зрелищем: огонь, повинуясь малейшим колебаниям воздуха, за секунды вырастал из маленьких шариков в длинные языки пламени, изгибавшиеся под немыслимыми углами.
Как оказались в одной паре вчерашние противники – она не поняла. Заметила что-то неладное, когда Лидон, объятый пламенем, восстал как птица Феникс из пепла и приземлился за спиной у своего напарника… Дана Гласа. Тот молниеносно обернулся и послал пучок колючих искр прямо в него. Кувырок – искры со скоростью пронеслись мимо и погасли в ближайшей стене. Новый бросок! На этот раз Глас не поскупился на маленькие и компактные, но почти как настоящие молнии, зигзагами полетевшие в воздушника. Кувырок – одна молния мимо, но другая чуть задела спину.
На появившуюся большую красную царапину Беата отреагировала молниеносно – она, не колеблясь, спрыгнула со второго этажа, вспоминая все уроки Извида, и подбежала к дерущимся. То, что сейчас начнется настоящий бой, она, почему-то не сомневалась. Однако руководитель тренировок – темный водник – дальше ее не пустил, совершенно спокойно созерцая этот бой ветра и огня.
– Давай соберись, сконцентрируйся, – властно крикнул он Лидону и тот, взглянув на руководителя и Беату, схватил конец одной веревки, оттолкнулся от нее, взлетел, сделав несколько переворотов в воздухе, и прыгнул точно на Дана. Тот успел отгородиться стеной огня, и оба схолара покатились по земле, объятые пламенем.
– Стоп! – скомандовал водник, и пламя с громким шипением угасло, а парочка замерла. – Обоим ставлю незачет. Мозгами и магией надо работать, а не мускулами перед девчонками играть! – уже, видимо, привычно стал ругаться он. – Следующие.
Беата, наконец, смогла подойти к Лидону и взглянуть на его рану.
– Ничего страшного, – улыбнулся тот и нервно взлохматил свои волосы.
Она осмотрела спину и поняла, что действительно ничего страшного не случилось. Длинная, но неглубокая царапина была слегка обожжена магическим огнем.
– Неужели обязательно нужно было так опасно тренироваться, – строго начал она, но Сэй продолжал улыбаться, и она беспомощно спросила: – Тебе не больно?
– А ты переживаешь? – Вопросом на вопрос ответил Лидон и повернулся к ней лицом.
– Конечно, нет! – ответила девушка. – Повернись спиной, – скомандовала она и стала своим платком смывать кровь и грязь с его спины.
– Я сейчас расплачусь! – громко и язвительно заявил Дан Глас, наблюдавший все это со стороны.
Лидон, не глядя на соперника, показал ему распространенный мужской жест, который успела краем глаза заметить Беата. Она хмыкнула, но ничего не сказала. Язвительность вездесущего Гласа стала ее здорово напрягать, и вместо решения одной своей проблемы, она получила как минимум еще две – влюбленность Сэйгура и раненое самолюбие Дана. Что красавчик-аристократ питает к ней какие-то иные чувства, кроме злобы, она отмела сразу, – Беата неоднократно замечала его в обнимку с прекрасными представительницами Академии.
– Тебе нужно к целительницам! – твердо сказала Беата, предчувствуя отказ. Схолары не особенно жаловали лечебные услуги жриц здоровья, если, конечно, они не были молоды и прекрасны.
– Только вместе с тобой! – также категорично заявил Сэй.
– У меня идет занятие, – попыталась образумить его Беата.
– Я подожду.
Этот короткий и обескураживающий ответ все расставил по своим местам. Она вздохнула. С другой стороны, им давно нужно было поговорить серьезно и без свидетелей. И без одежды – ехидно сунулся внутренний голос.
– Хорошо. Встретимся у фонтана Силы через пятнадцать минут, – распорядилась она и быстро вернулась в аудиторию, к томящимся в неизвестности девушкам, которые уже успели списать друг у друга все мыслимые и немыслимые способы противостоять вьюге пополам со штормом.
У фонтана Силы дела пошли споро. Молоденькая целительница, хрупкая, как статуэтка, быстро обработала рану схолару, и ушла, несколько раз оглянувшись на полуголого воздушника – он так и не соизволил одеться после поединка.
– Ты замерзнешь! – снова попыталась изобразить преподавателя Беата.
Лидон улыбнулся и коварно предложил:
– Можешь меня одеть, если хочешь.
Беата не стала ломаться и изображать невинность. Опять же, парень мог и заболеть.
– Хочу.
– Можешь приступать.
Лидон сел на скамью, положил рубашку с поясом и камзол рядом с собой и откинулся на спинку.
Святые Хранители! Одевать мужчину оказалось также непросто и волнительно, как и раздевать. Она присела сбоку, встряхнула рубашку и накинула на плечи Сэя. В процессе вдевания рук в рукава они оказалась настолько близко, что их лица почти соприкасались. Но Лидон не делал никаких встречных движений, а просто сидел и внимательно наблюдал за ней, переводя взгляд с рук на вырез в распахнутом вороте ее рубашки, а потом и на губы. Неспешность его раздевающего взгляда тешила ее самолюбие не хуже настоящих ласк, и она уже сама провоцирующе медленно стала застегивать его пуговицы, глядя Сэю прямо в глаза. Застегнув последнюю в самом низу, она также медленно и тщательно заправила рубашку в штаны и, когда в ходе манипуляций их губы почти соприкоснулись, она, зачем-то облизнула свои. Лидон все понял правильно, мягко и почти невесомо обнял ее за талию и спросил:
– Может, уже пора начать обратный процесс?
И не давая ответить, нежно поцеловал ее. Поцелуй был ласковый и просящий, не переходящий границы дозволенного, поэтому Беата окончательно расслабилась и ответно обняла Сэя за плечи. «Может, сейчас все получится?» – мелькнула у нее мысль. Она первая раскрыла губы и позволила языку Сэя хозяйничать во рту. Поцелуй медленно набирал обороты, становясь ярким и страстным. Схолар уже успел вытащить ее рубашку из-под ремня и теперь с удовольствием гладил ее тело, сжимая руками изгибы талии, ощущая шелковую гладкость спины. Беата прижалась к нему изо всех сил, чувствуя, что первоначальное возбуждение куда-то уходит и на его место приходит щемящее чувство пустоты и потери. Она еще крепче вжалась в парня, пытаясь прогнать это ощущение. «Надо только потерпеть» – уговаривала она себя, лихорадочно обнимая Лидона.
Ее партнер сразу ощутил перемену настроения. Мгновенно просканировав ее фон, он увидел те же серые полосы, поглощающие оранжевые языки возбуждения, которые были раньше. И на этот раз это происходило само собой, помимо ее воли.
– Что случилось? – тревожно спросил он. – Ты плачешь? Я сделал что-то не так?
Беата действительно чуть не плакала. Опять не получилось! Это мерзкое чувство страха овладело ею полностью, и единственное, что хотелось, – убежать, куда глаза глядят! Она все-таки расплакалась.
Лидон прижал ее к груди, давая выплакаться.
– Тс-с-с, – ласково укачивал он девушку. – Я никому не дам тебя в обиду.
Беата посмотрела на него сквозь слезы. Заплаканная и растрепанная, она была настолько милой и желанной, что Сэй стиснул зубы, не давая себе наброситься на нее с новыми поцелуями.
– Прости. С этим магом тебе нельзя тягаться. Извини меня.
– С каким магом?
– Неважно. – Она вытерла слезы и снова обняла его. – Ты очень хороший, умный, красивый.
– Но ты меня не хочешь? – утвердительно вместо нее закончил Сэй.
Беата помотала головой, слишком подавленная, чтобы встречаться с ним взглядом.
– А это может измениться со временем?
– Вряд ли.
– Я все равно буду ждать. – Он ласково поднял ее подбородок и легонечко поцеловал в губы.
Она не стала отвечать, просто провела ладонью по щеке, прощаясь, и ушла не оглядываясь. Она проклята! И это навсегда!

После обеда была практика у первого курса. Дело двигалось к зачету, а схолары шевелились как сонные мухи, еле-еле отрабатывая блокировку от двух-трех объектов. Мрачная Беата гоняла их без устали, пока не разъярилась вконец.
– Что от вас останется на южной границе, если вы попадете в лапы к сибатору? Он схарчит вас в момент и даже не поперхнется! Кто скажет, что такое сибатор?
– Огромная кровожадная тварь, способная выпускать до пяти магических импульсов одновременно, – тут же отозвалась юная схоларка-воздушница.
– До пяти, вы понимаете? Это значит, что ваша блокировка должна быть рассчитана минимум на пять зарядов одновременно! А вы и трех отразить не можете! Хотите, чтобы вас домой в деревянных ящиках привезли?
– Почему в ящиках? – сунулся какой-то умный.
– Потому что гробов на вас жалко, неучей, – в сердцах ответила девушка. – Дан Глас, покажите, пожалуйста, что вы выучили помимо бесполезного швыряния огнем?
Зачем она прицепилась к Гласу, Беата не понимала. Наверное, ей нужно было сорвать на ком-то раздражение, возникшее после неудачной попытки снять заклятие.
Дан молча выдержал ее язвительный выпад, слегка поклонился и вышел на середину площадки. Беата посмотрела на этого лощеного аристократа, который даже посреди всеобщей усталости и уныния умудрялся выглядеть свежо и бодро, и без предупреждения выстрелила в него очередью из трех огней. Тот мгновенно отреагировал, применив сложное заклинание сплошного магического щита. Девушка хмыкнула и, добавив заклинание ускорения, выстрелила четырьмя молниями одновременно. Парень и здесь не оплошал, нагнувшись, он пропустил все мимо себя, создав минимальный радиус защиты.
Что же это делается, обычный схолар сейчас сделает ее, как котенка! Девушка разозлилась по-настоящему и сделала явную и опасную глупость – применила заклинание, о котором тот знать не мог, – его изучали только во втором триместре. Но и здесь схолар попытался закрыться, уйдя в глухую оборону с помощью созданной тоненькой пленки из воды и воздуха. Пленка с оглушительным треском лопнула, на Гласа полетели кипящие капли, и он едва успел закрыть руками лицо.
Наступила оглушительная тишина.
– А разве последнее заклинания мы изучали? – робко спросила все та же всезнайка воздушница.
– Нет. – отрезала Беата. – Но вы должны быть готовы, что не все магические импульсы нежити вам будут знакомы.
Она глубоко вздохнула, недоумевая, откуда в ней буквально за минуту родилась эта оглушительная ненависть, к ни в чем не повинному Дану?
– Все свободны. Дан Глас, останьтесь.
После того как последние схолары ушли с площадки, она подошла к Дану, который уже отнял руки от лица и просто стоял и смотрел на нее. На скуле у него был явный ожог от кипятка, и Беате стало стыдно.
– Я поставлю вам зачет по защите, вы это заслужили.
– Мне не надо делать одолжений, – процедил сквозь зубы он. – Я сдам зачет вместе со всеми.
– Не надо мне диктовать условия, здесь я решаю, кто и что будет сдавать! – моментально завелась Беата.
«Мамочки, что со мной сегодня! Я веду себя как базарная торговка», – лихорадочно думала девушка.
– Ты на меня орешь вместо извинений? – внезапно перешел на ты ее ученик.
Она опешила:
– Никаких извинений не будет! Ты ученик, а я мастер, и здесь не школа для благородных аристократов, а Академия высшей магии. Не нравится – возвращайся домой.
– Знала бы ты, что преподают в школе аристократов, была бы сильно удивлена, – ухмыльнулся Глас.
– Не сомневаюсь. Ожог можете вылечить у целительниц.
– И не подумаю!
Беата, уже развернувшаяся, чтобы идти домой, обернулась и удивленно переспросила:
– С чего бы это?
– Сама сделала, тебе и лечить!
Как ее бесила эта самодовольная ухмылка на лице красавчика! И, похоже, он это отлично понимал и пользовался вовсю.
– Я не собираюсь тебя лечить! – раздельно по слогам, тихо и яростно произнесла Беата.
– Хорошо, не лечи. Буду ходить с ожогом, и рассказывать, как ты потеряла над собой контроль.
– Щенок! – тихо сквозь зубы ругнулась она, но, судя по усмешке Дана, он все слышал.
Святая Хранительница, дай терпения! Она подняла глаза к небу, вздохнула и подошла к нему.
– Стой спокойно! – скомандовала она. «А то убью, нафиг», – добавила мысленно.
Схолар спокойно и расслабленно встретил ее яростный взгляд.
Она несколько раз размеренно и глубоко вздохнула и приложила ладонь к его щеке. Левой рукой схватила за шею, чтобы энергия исцеления шла по коже ровно. Закрыла глаза и проговорила короткое заклинание, одновременно послав магический импульс. Это было несколько примитивно и неуклюже, но это все, что могла сделать она, – не специалист в лечебной магии. Щека под ладошкой потеплела, рукам стало щекотно, и она открыла глаза. Дан смотрел на нее, и его взгляд завораживал и манил одновременно. Она беспомощно смотрела в ответ, не понимая, что заставляет ее так поступать, и куда делась вся ярость и злость?
Проходили минуты, а они все также неотрывно смотрели друг на друга. И только бой часов Академии, извещающий об окончании учебного дня, заставил отвести глаза и отпустить руки.
Она отошла на несколько шагов и сразу ощутила усталость. Схолар молчал, и Беата первая разбила тишину.
– Я прошу прощения, если в чем-то превысила свои полномочия. Впредь этого не повторится.
Разошлись они не врагами, но и не друзьями.
Только бы дойти до дома, уговаривала она себя, еле-еле переставляя ноги.
– Что опять случилось? – встретила ее соседка. – Чем можно до ночи заниматься со схоларами, кроме некоторых очевидных и приятных вещей?
– Это для тебя, любительницы клубнички, вещи очевидны, а мы тренировались в защите! – еле двигая языком, ответила Беата и рухнула на кровать. – Я вспылила, послала в темного огневика заклинания второго уровня и обожгла ему лицо.
– А он? – заинтересованно спросила Инесс, снимая с уставшей подруги ботинки.
– А он заставил себя лечить.
– Уважаю, – присвистнула Инесс. – И как? Смотрю, ты как-то утомилась после таких лечебных процедур, нет?
– Есть немного. Но это еще не все.
И Беата рассказала подруге про неудавшуюся попытку снятия заклятья Сэйгуром Лидоном.
– А он такой хороший! – закончила она свой рассказ.
– Что хороший, я верю. Но тебе нужен не хороший любовник, а темный. Тут настойчивость нужна и натиск, иначе эту заразу не одолеешь.
Беата отмахнулась:
– Все, буду завязывать с этими экспериментами. Уже срываться на схоларах начала, куда это годится?
– Подожди! Есть еще наш славный декан! – взволнованно вспомнила Инесс.
– Декан?
Беата устало подумала, что ей уже без разницы, и, засыпая, успела согласиться:
– Хорошо, давай декана.

– Беата! Беата!
Опять этот сон. Что нужно сказать ее бывшему возлюбленному, чтобы он больше не являлся к ней во сне?
– Беата? Ты хочешь бросить меня? А ты помнишь, что мы соединены невидимой нитью любви?
– Раньше ты не был таким романтиком, – глухо промычала в подушку девушка.
– Раньше ты не пыталась изменять мне с другими!
– Откуда ты знаешь? Ты находишься неизвестно где и неизвестно с кем, а сам пытаешься диктовать мне условия?
– Беаточка, там где я сейчас – пустота и одиночество. Не бросай меня, не убивай нашу с тобой связь.
– Где ты? Я приеду, и мы снова будем вместе.
– Это невозможно.
В этом сне до ласк они с Мэрджем не дошли, остановившись на выяснении отношений. Значит, он далеко, в одиночестве и добраться до него невозможно? Что это за место такое? Тюрьма? Плен? Необитаемый остров? Ей лезла в голову всякая чушь, а между тем живот начинал наливаться привычной болью, и во рту все пересохло от неутоленного возбуждения. Значит, проклятье работает в любом случае, вне зависимости от того, что она делала во сне.
Беата горько усмехнулась, усаживаясь в кровати. Ей еще дневник наблюдений осталось завести и записывать – кого она сегодня хотела, с кем не смогла переспать, и сколько раз.
Глупости все. Надо избавляться от этого раз и навсегда. Только вот к декану идти совсем не хочется. Она не сомневалась, что тот сумеет преодолеть все ее комплексы и страхи, но как к нему подступиться? В отличие от Сэйгура, к которому Беата чувствовала хотя бы жалость, Мортер был самодовольным и самодостаточным мужиком, эгоистом до мозга костей – темным, одним словом. Все, что произойдет с ним, будет очень техничным и правильным. А может быть, ей это и нужно? Провести операцию по удалению заклятья. Чувства и переживания ни к чему, они будут только лишними!
Приняв решение, Беата почувствовала себя намного лучше и, несмотря на оставшуюся боль, все утро провела в трудах – прибралась в комнате, постирала всю рабочую одежду, вымыла полы и приготовила себе чашечку ароматного чая.
Именно к чаю соизволила проснуться ее сообразительная соседка. Она спустилась, зевая, непричесанная и в своей неизменной шелковой рубашке из дорогих мелиасских кружев.
– Не понимаю, зачем ты надеваешь эту рубашку, когда спишь одна? – подколола Беата подругу, наливая ей чашечку чая.
– В который раз отвечаю, чтобы быть в тонусе! – в тон ей ответила Инесс. – Вдруг посреди ночи в мое окно влезет прекрасный юноша-воздушник, а я, прости меня Хранители, лежу в разношенной серо-буро-малиновой сорочке, как у тебя. У юноши все упадет, еще не встав.
И она покосилась на спокойную подругу, неторопливо попивающую чай.
– А ты что такая довольная? Даже блеск навела в доме. Неужели бывший во сне больше не приходил?
– Приходил. Но сегодня мы только поговорили.
И Беата пересказала содержимое разговора.
Та фыркнула, едва не расплескав чай:
– В тюрьме, говоришь? Там ему самое место! За такое сажать надо, без права переписки и амнистии!
– Это не важно, главное его можно найти.
– Как? – Инесс не выдержала, поставила чашку и закружилась по комнате. – Ты будешь объезжать все тюрьмы, а потом наймешь корабль и будешь плавать от острова к острову? Ты соображаешь, во что это может вылиться? – уже почти кричала она на подругу.
– А что мне делать, что? – прокричала та в ответ. – Я больше так не могу, на схоларов бросаться начала, меня скоро уволят за непригодность!
– Пробовать, – уже успокоившись, ответила Инесс. – Ошибаться и снова пытаться. Только так. Думаешь, мне не надоели до ужаса мои ожоги на спине? Как будто я всю жизнь мечтала воспитывать этих спиногрызов и сопли им вытирать? Ты знаешь, как я рубила в капусту нежить на южной границе? Ты мои трофеи видела? Это же были не сражения, а песни!
Инесс несколько секунд смотрела в пустоту невидящими глазами, а потом взглянула на Беату:
– Но я знаю – мои болячки лечат только время и уход, лечение и время. По-другому никак.
– А пробовать с кем? Это живые люди, Инесс, они ни в чем не виноваты.
– А пробуй с темными. Им все равно, в конечном счете, а тебе польза, – усмехнулась подруга.
Беата шла на занятия и размышляла над словами соседки. Различия между темными и светлыми магами были очень условными и размытыми. Конечно, темные не являлись убийцами и злодеями, а светлые – воплощением нравственности. И те, и другие изначально были обычными людьми, а потом, кто раньше, кто позже становились магами.
Темной или светлой была суть человека, получившего дар магии. Чуть больше эгоизма, самолюбования и агрессии, чуть меньше сострадания, любви и жалости – выходит темный. Наоборот – светлый маг. И понятно, что при таком эмоциональном раскладе, среди темных преобладают мужчины и боевые маги, а среди светлых – женщины и целительницы. А вот стихии распределялись более равномерно. Было много всяких других тонкостей, например счастливая семейная жизнь почти у всех светлых и долгое одиночество темных, но и светлые, и темные общались легко и свободно, не враждуя и не воюя между собой.
Несколько дней подряд у Беаты были вечерние занятия, после которых она так уставала, что малодушно откладывала «разговор» с деканом на потом. С Даном Гласом она теперь обращалась как с хрустальной вазой, чему парень, кажется, был не рад, поскольку опять смотрел на нее недоуменно и несколько брезгливо. Ну и пусть! Она работала на износ, пытаясь научить этих лоботрясов хотя бы элементарным навыкам магической защиты. Справлялись не все, и она уже видела претендентов на отчисление. Дан в их число не входил, у парня был потенциал, и при должном усердии из него вышел бы толковый маг.
Беата даже, кляня себя за любопытство, от которого, как известно, кошка сдохла, заглянула в персональную карточку схолара, в ее же собственноручно придуманном каталоге. Ничего интересного она там не обнаружила – имя то же самое, скорее всего, выдуманное или приближенное к реальности. Аристократичное происхождение и воспитание не скроешь, тем более он сумел оплатить почти полный первый курс повторно, когда вылетел из Академии по ее вине.
Беата вздохнула и поежилась от холода. Учебные кабинеты и аудитории обогревали только зимой, когда холод становился невыносимым, а сейчас эту промозглую позднюю осень заведующий хозяйством Ширук Биш, видимо, считал жарким летом. В домах магистров и общежитиях, естественно, камины и печи топили уже давно, а вот на основные здания дров не хватало.
Она поплотнее завернулась в рабочую мантию и огляделась. Зал для хранения личных дел, каталога и документов был по-своему красив. Раньше здесь была дворцовая библиотека – от нее остались длинный резной балкон с многочисленными полками и лестницами, красивый дубовый паркет и цветные витражи в окнах. Работалось здесь легко и приятно, личными делами бывших и нынешних схоларов больше никто не интересовался и Беата сидела совершенно одна.
Она продолжила читать карточку и с удивлением увидела, что Глас старше ее! Ей идет двадцать шестой год, ему – двадцать восемь. Святые Хранители, почему она считала его юнцом? С ней сыграла злую шутку ее должность. Она была магистром и мастером, он – только начинающим магом и учеником. Но судя по всему, это разница будет не такой уж большой – Дан набрал удвоенную нагрузку на этот год, пытаясь пройти весь второй и частично третий курс. Зачем? Парень… Нет, она себя поправила, – мужчина рвется на южную границу воевать с нечистью? Будь ему двадцать два, как Сэйгуру, она бы поверила в такую возможность. Но Гласу двадцать восемь, и призрачная романтика магии давным-давно должна была выветриться из его головы.
Ладно, из-за схолара она голову ломать не будет! Беата осознала, что тянет время, откладывая свой визит к декану. Ни наряда, ни подходящего настроения у нее не было. И не будет, если бояться и откладывать, напомнила она себе. Может, он занят и не примет ее, забрезжила вдруг надежда, и девушка, аккуратно заперев дверь, вышла на улицу и посмотрела на башню, где был кабинет декана темных. Окна светились. Откладывать больше нельзя – сексуальные сны и болевший живот ей порядком надоели. Она медленно поднялась по ступенькам башни и, дойдя до дверей кабинета, нерешительно замялась у порога.
– Входите, магистр, – послышалось дружелюбное приглашение.
– Святые Хранители, помогите, – быстро проговорила Беата и вошла.
Обстановка в кабинете была сугубо деловой – ворох бумаг, стопка книг и журналов и огромный развернутый рулон – расписание занятий. Тибас Мортер кивнул ей, приглашая сесть, и обвел свое бумажное царство рукой:
– Еще год назад я в это время пил вино и играл в карты с министром финансов, а сейчас вынужден считать нагрузку мастеров и состыковывать время занятий. Жизнь – удивительная штука.
– Я вижу, что насчет вина у вас ничего не поменялось, – указала Беата на запыленную бутылку темного стекла и бокал с вином темно-фиолетового цвета рядом с ней.
– Хотите?
Она подумала, что в ее пикантной ситуации вино будет очень кстати:
– Не откажусь.
Декан грациозно поднялся, потянулся, достал с полки еще один бокал, и налил ей. Она отпила немного, в голове приятно зашумело, и Беата немного приободрилась. Он вышел из-за стола и уселся рядом.
– Вы о чем-то хотели поговорить, магистр? – его темные глаза неотрывно смотрели на нее.
– Я… Мне… У меня сложилась ситуация… – заикаясь и мыча, Беата с ужасом поняла, что ничего путного сказать не может.
– Леди Беатрикс, я знаю о вашей ситуации и давно жду вас в гости, – решил помочь ей декан. – Ваши эксперименты весьма мне понравились – я люблю смелых и решительных женщин. Так что вы хотите, чтобы я для вас сделал?
А будь что будет, решила Беата.
– Поцелуйте меня!
И он послушался. Встал, привлек к себе и спросил:
– Ты уверена?
– Да, – решительно ответила она, чувствуя предательскую слабость в ногах.
Его поцелуй был похож на предыдущий – был нежным и невесомым, как крылья бабочки, задевающие цветок. Губы мужчины прижались к ее губам и не отставали, пока она их не разомкнула. Но и тогда, чужой язык не стал хозяйничать во рту, а дождался ответного движения. Вскоре Беата и Тибас целовались самозабвенно и чувственно, никуда не торопясь, с ощущением вечности впереди. Целоваться с ним было приятно и интересно, тем более что Беата понимала, что для такого опытного мужчины уложить ее в постель проблемой не станет. Мортер прервался первым:
– Пошли, – и, взяв за руку, повел наверх, в свои покои.
Его спальня была обставлена аскетично – большая кровать с балдахином и ковер на полу. Но Беате было некогда разглядывать мебель, она лихорадочно думала – ей самой придется снимать мантию или это сделает он? Декан развеял все ее сомнения, очень бережно сняв ее форму и усадив на кровать. Она осталась в длинной нижней рубашке со шнуровкой на груди.
– Выпьем? – Он с ловкостью мага достал из под кровати еще одну старую запыленную бутылку. – Судя по твоему затравленному виду, тебе это сейчас не помешает.
Беата попробовала оправдаться:
– Понимаешь, я совсем не хотела…
– Тс-с-с! – приложил палец к губам. – Ничего не говори. Просто чувствуй. А еще лучше – закрой глаза.
Беата покорно закрыла глаза, и в ее губы стали медленно вливать вино. Терпкое и сладкое, оно хмельным ядом разлилось по венам, и она медленно легла на кровать, повинуясь движениям чужих рук. Мортер присел рядом и начал водить кончиками пальцев по вырезу ее рубашки. Попутно он расшнуровывал ворот, так, что девушка ощущала каждый сантиметр обнажаемой кожи. Теплые сухие пальцы мужчины ласкали грудь, не дотрагиваясь до сосков, все еще скрываемых тканью.
Потом руки исчезли, и Беата открыла глаза. Мортер раздевался. Она завороженно смотрела на смуглую кожу, выглядящую еще темнее по контрасту с белоснежной рубашкой, гибкие мускулистые руки с длинными пальцами, мощный торс с рельефами мышц. Когда декан стал снимать брюки, Беата не выдержала и отвела глаза.
– А ты, оказывается, еще и скромница?
В его голосе послышалась усмешка, и Тибас лег рядом с девушкой.
Вблизи на теле Мортера стали заметны многочисленные шрамы – большие с бугристыми краями и маленькие, чуть видные. Беата провела пальцем по одному – самому длинному, на правом бедре:
– Не больно?
Тот помотал головой.
– Это было уже очень давно.
– Ты очень красивый, – Беата продолжала ласкать его, бережно обводя многочисленные шрамы.
– Давай посмотрим, какая ты?
Кивнув, она села и сама сняла нижнюю рубашку, а потом, секунду спустя и панталоны. Ее молочно-белая кожа светилась на фоне смуглого тела декана. Он медленно обвел ладонями ее грудь, остановился на сосках и погладил их подушечками больших пальцев. Беата выгнулась – шероховатая ласка рук была приятна, и ее тело среагировало правильно.
– У тебя веснушки! – восхищенно сказал он, и, убрав пальцы с сосков, заменил их языком. Лизнул, всосал маленький холмик и, отпустив, подул. Тоже самое проделал с другой грудью. Контраст влажного тепла и прохлады сделали свое дело – соски стали твердыми, а внизу живота заныло – приближалось желание. Уловив движение ее бедер навстречу, он всерьез занялся исследованием ее тела – рукой неторопливо ласкал грудь, а языком провел дорожку от груди к пупку, и оттуда вниз, не доходя до самого главного. Вернулся вверх, поцеловал Беату в губы и, пока они самозабвенно целовались, руками повторил путь языка. Когда он пальцами проник туда, откуда телу посылались волны желания, девушку словно пронзило молнией. Но это было не чувственное наслаждение. Ощущения были неприятными – тело налилось тяжестью, стало угловатым и неловким, пальцы одеревенели. Чуткий к партнерше, Мортер сразу уловил изменения в настроении Беаты.
– Тебе больно? – спросил он, вводя палец еще глубже.
Беата напряглась и кивнула. Ласковые руки в один миг стали чужими и неприятными, а внутри – все сухо и больно.
– А может быть, попробуем так? – и он встал на колени, раздвинул ее ноги и языком нашел маленький чувствительный бугорок.
Беату пронзило чувство стыда и смущения. Она ощущала этот язык, его круговые движения и посасывания, но ее всю как будто заморозили, и даже такое интимное вторжение в тело не помогало расслабиться.
– Остановись! – выдохнула она, приподнявшись на руках.
– Ничего не получается, да? – проницательно понял Мортер.
Она кивнула головой. Он вздохнул и одним движением лег на девушку так, чтобы его член оказался в нескольких сантиметрах от желаемой цели. Девушка одеревенела, чувствуя, как под тяжестью его тела ноги раздвигаются еще шире.
– Расслабься! – почти приказал он.
– Не могу!
– Закрой глаза!
– Так еще хуже! – почти проскулила она.
Мортер физически ощущал волны смущения, страха и отвращения, которые шли от девушки. Все его нутро противилось такой ситуации, да и раньше ему ни с чем таким сталкиваться не приходилось. Девицы гроздьями падали в его объятья, а опытные темные ведьмы сами знали, что нужно делать для получения взаимного удовольствия. Балансируя на грани острого возбуждения и остатков здравого смысла, после некоторых колебаний он выбрал второе. Поцеловал Беату в шею, слез и лег рядом.
– Вот я и стал чуточку светлее, – неловко пошутил он в тишине.
– Тебе очень неприятно?
Теперь, когда ее телу ничего не угрожало, – одеревенелость и ступор стали потихоньку уходить, она повернулась к нему и увидела результат их совместных действий во всей красе.
– Скажем так, могло быть и лучше, – дипломатично ответил Мортер. – Но ты еще можешь помочь.
Беата с готовностью кивнула, осознавая свою ответственность за их фиаско в постели, и вместо ответа полулегла на мужчину. Она поцеловала его, и смело обхватив член, стала одновременно проводить ладонью по всей длине снизу-вверх, сдавливая плотно, но не сильно. Мортер сжал ее ладонь, помогая ласкать себя, и их языки и руки слились в одном ритме удовольствия. Беате снова стало жарко, возбуждение снова накатывало торопливой волной. Тело горело огнем, но она слишком ясно помнила предыдущие ощущения от мужского проникновения, поэтому, ни секунды не колеблясь, на пике наслаждения мужчины она отняла руку, скользнула вниз и одним движением всосала его глубоко в себя. Он ухватил ее за волосы, бессознательно удерживая голову, напрягся и через несколько движений со стоном кончил.
Несколько минут любовники отдыхали, Беата осталась лежать головой на бедрах Мортера, и тот медленно гладил ее волосы.
– До главного мы не дошли, но все было неплохо, – подвел итог декан. – Сделаем еще попытку?
– В другой раз, – медленно ответила Беата. – Я пока не готова к новым экспериментам.
– Жаль, мне понравилось. – Он подтянул ее к себе и крепко обнял, безмолвно благодаря за полученное удовольствие.
– Еще бы, – усмехнулась она.
– Ты просто чудо!
– Я знаю.
Внезапно ей очень захотелось домой. Все-таки частично ей удалось что-то сделать, значит, проклятье победить можно. А то, что удовольствие получил только мужчина, было не так уж и важно.
Она оделась и, поцеловав мужчину, вышла.
– Я буду ждать, – негромко вдогонку крикнул он.
«Я, наверное, тоже», – подумала она. Настроение было не таким безнадежным, как после второй попытки, все оказалось решаемо. Сбежав по ступенькам, она вышла на улицу, вдохнула полной грудью воздух и наткнулась на темную фигуру. Крепкие руки поймали ее и остановили в нескольких сантиметрах от груди.
– Мастер Беата, вам не спится в столь поздний час?
Этот саркастичный тон она узнает из тысячи! Беата попыталась отодвинуться, но руки держали крепко. Дан Глас посмотрел на башню декана, где свет уже погас:
– Решили с мальчиков переключиться на опытных мужчин?
– Не твое дело, схолар, – твердо и непреклонно ответила она.
– А ты неплохо выглядишь только что из-под мужика, – продолжал он, не обращая внимания на ответ, и медленно обводя пальцем ее губы. – Наверное, пришлось поработать ротиком, а?
– Ах ты, гаденыш! – не вытерпела она. – Убери свои грязные лапы, щенок!
– Я попал в точку, лапочка?
Она, буквально зарычав от ярости, боднула головой его грудь и не найдя ничего лучшего, опять применила заклинание второго уровня – мгновенного онемения. Руки схолара разжались, тело застыло. Сжав зубы и сдерживая ярость, чтобы не повредить ему что-нибудь ненароком, она отчетливо проговорила:
– Держись от меня подальше, схолар. Иначе в Академии придется остаться только одному из нас.

Как только Беата скрылась за поворотом, Дан освободился от заклинания. Она в очередной раз его сделала. Если он не ошибается, это было заклинание второго уровня, которое еще не изучалось, и поэтому она не имела права его применять. Он размял руки, улыбаясь при этом. В который раз при общении с ним Беата допускает ошибки! Значит, он ей небезразличен.
Ему нравилось ее дразнить, а она полностью оправдывала свою репутацию горячей штучки, мгновенно вспыхивая от его замечаний. Год назад он злился и на себя и на нее, когда был исключен из Академии. Почти все планы полетели в нечистую бездну. Слава Хранителям, что Орден пошел ему навстречу и разрешил учиться платно, не дожидаясь следующего набора, как полагалась по правилам. Зато теперь он, похоже, нашел себе развлечение на оставшийся год, если не на два. На этот раз он будет осторожен и все сделает в рамках пресловутых правил. Инструкции Академии не запрещают соблазнять своих преподавателей.
Беата шла быстрым шагом, переходя на бег. Ее распирало от злости. Как этот развращенный смазливый мужик смеет задавать вопросы! Разве не его она застукала год назад с двумя девицами в постели? А с начала этого учебного года, сколько он потискал схоларок? Не меньше трех, и это только те, кого видела она! Нет, с этим проклятьем пора заканчивать. Слишком многие мужчины начинают вести себя с ней неподобающим образом!
«А сама ты? Как ведешь себя с ними ты?» – вкрадчиво спросил незваный советник под названием внутренний голос. «Я веду себя прилично, и еще ни с кем по-настоящему не занималась любовью!» – ответила она и вдруг остановилась как громом пораженная. Она переспала с половиной Академии, но так ничего существенного и не добилась! Нелепость ситуации стала такой очевидной, что в свой домик она ввалилась, уже изнемогая от смеха.
Инесс расположилась на своем любимом диванчике, попивая винцо, и с недоумением взглянула на подругу.
– Представляешь, – в перерывах между взрывами смеха проговорила Беата, – я настоящая светлая. Переспала с половиной Академии, но так никому и не дала!
Инесс скептически отнеслась к ее истерике, наполнила вином бокал и почти насильно влила в рот соседке. Та выпила, поперхнулась, долго кашляла, а потом обреченно села на диван.
– Спасибо, мне это было нужно, – спокойно сказала она.
– Я так понимаю, что и с деканом у тебя ничего не получилось? – проницательно догадалась Инесс.
– Кое-что получилось, – вяло возразила Беата, и рассказала, как и в каких позах они пытались преодолеть эту напасть.
– Не помог даже «кошачий язычок»? – задумчиво проговорила соседка.
– Что за язычок? – не поняла девушка.
– Ох, Беата, не знать таких элементарных вещей! Все ласки языком называются кошачьи! И это максимальное удовольствие, которое может дать мужчина женщине. Есть и другие варианты – двое мужчин, которые…
– Избавь меня от твоих подробностей, – замахала руками девушка.
– Странно, – не слушая ее, продолжала свои размышления Инесс. – Я полагала, что заклятие снимается при наступлении оргазма, не важно, каким путем полученного, и через какой орган. Но все, видимо, еще сложнее, чем я думала.
От переизбытка эмоций она вскочила и начала расхаживать по комнате. Одетая в свой любимый домашний наряд – короткую алую тунику, она выглядела юркой молнией, вьющейся вокруг уставшей Беаты. Той даже переодеваться не хотелось, и она села на диван в чем была – рабочем балахоне.
– Значит, сегодня мы идем к целительницам и думаем над новой стратегией, – вынесла вердикт из своей беготни Инесс.
– Не хочу я думать над стратегией – с кем лучше переспать, – попыталась упереться Беата. – Я сама решу свои проблемы.
– Все ты хочешь! – отрезала подруга. – Обычные люди от проклятья болеют и умирают, а мы можем навсегда лишиться магии! Она просто выльется в бездонный колодец проклятья, которое действует беспрерывно! Хочешь остаться безмолвной чушкой, выйти замуж за самодовольного мужлана и родить ему кучу спиногрызов?
По глазам Беаты Инесс поняла, что такая перспектива ее подругу не страшит, а даже радует, поэтому она молча схватила ее за руку и потащила за собой в Коллегию целительства.
Когда они прошли через сады благоухающих ночных цветов и оказались у фонтана Силы, Тирлилия Рлит вышла к ним из закрытого целебного блока.
– Очень тяжелого больного привезли сегодня. Масса обожженной кожи, задеты мышцы, кое-где прожгло до костей. Пришлось поместить в источник силы, но все равно гарантий нет никаких. – Рлит устало помыла руки и намазала их пахучей мазью.
Инесс застыла. Побывав под огненной лавой чудовища, она знала, каково это – гореть заживо. Ее многочисленные шрамы и ожоги давали о себе знать каждый день, и когда эта мука кончится, не мог сказать ни один целитель.
– Не слишком ли часто стали приходить дурные известия с южной границы? – напряженно спросила она.
Тирлилия спокойно подтвердила догадку:
– Слишком часто. По этому поводу в ближайшее время в Ордене соберется магический совет. Я буду там присутствовать как заведующая Коллегии. Но, к сожалению, на данный момент у нас нет ресурсов, чтобы кардинально изменить ситуацию. И я не знаю, как Орден будет справляться с этим. Честно говоря, на южной границе магов должно быть в два раза больше, как и целителей. Но новичков туда не пошлешь, а для того чтобы подготовить хорошего мага, нужно минимум три года.
Рлит села на скамью у фонтана, откинула голову и размяла затекшие мышцы шеи.
– Давайте не будем о грустном, девочки. Как ваши дела? Что с заклятьем?
– С заклятьем у нас плохо, – ответила Инесс. – Ничего не получается, – она взглянула на молчавшую Беату и подтолкнула. – Расскажи все сама.
Но девушка как будто набрала в рот воды. Одно дело пересказать ситуацию подруге. Другое – магистру исцеления, с которой общалась редко, и возраст ее могла угадать только приблизительно!
– Она стесняется! – всплеснула руками Инесс. – На том свете будешь стесняться! В общем, мужчина ласкал ее языком там, а она ничего не ощущала. А потом еще и отсосала у него.
– И тоже при этом ничего не почувствовала? – догадалась Рлит.
Беата, чьи щеки были пунцовее роз, молча кивнула.
– Да, ситуация еще сложнее, чем предполагалось. Известное проклятье общего действия, направленное на предотвращение неверности, тщательно переработано под вашу индивидуальность, магистр. Все дело в том, что формула таких серьезных вещей записана только в паре книг, которые недоступны не то что простому смертному, но и обычному магу. И хранятся эти книги…
– В особом хранилище, – догадалась Беата.
– Да. Причем книг там очень много, и найти то, что тебе нужно, очень сложно. Никаких письменных описаний и указателей нет, все только по памяти, если ты уже видел эту книгу раньше, или методом кропотливого и умного поиска.
Беата покивала головой. Предположения Рлит понятны, но это не отменяет вопроса, как Мэрж разыскал книгу.
– Значит, завтра мы должны быть в этом хранилище! – уверенно заявила Инесс.
Рлит кивнула.
– Попытаюсь вам помочь, но не раньше второй половины дня.
Домой девушки вернулись только заполночь и еще несколько часов за бутылочкой вина обсуждали вечную, но животрепещущую тему – какие все мужики сволочи, а бывшие – особенно.

Беата знала, что существуют особенные книги, хранящие древнее, не всем доступное колдовство. Даже первые маги – Хранители, память о которых живет в сердцах народа, как о спасителях людей от страшного, тысячелетней давности нашествия чудовищ, эти книги не создавали. Они существовали веками и скрывали на своих страницах не одно смертельное колдовство.
Хорошо, что тот язык, на котором было написано большинство заклинаний, знали немногие. Лишь несколько человек из Ордена – высшего Совета магов – могли прочитать древние письмена, и то – не все.
Поэтому и было удивительным – как Мэрджарит Дьюритт отыскал заклинание.
Когда женщины очутились в хранилище, которое находилось в неприметной невысокой башне дальней крепостной стены, то Беата поняла, почему про него знают немногие. Как известно – труднее всего найти то, что и не думают прятать.
Просто на неприметных деревянных дверях, оббитых железными полосками, не было никакой вывески, и ничто в башне не выдавало ее особого предназначения.
Войдя в большое помещение, Беата закашлялась – таким спертым и сухим был здесь воздух. Рлит на ее кашель сухо обронила, что для книг климат здесь самый подходящий, сырость и излишний воздух убьют бумагу и пергамент. Инесс добавила, что видит кучу охранных заклинаний – против пожара, потопа и даже против мышей.
– Так, девочки, не отвлекаемся. То, что нам нужно, – большая книга, оббитая бархатом, с рубинами на обложке и золотым тиснением на переплете. Название, похожее на «Заклинания любовные, черной и белой магии», язык наш, современный, шрифт старый. Книга написана до второй магической войны, когда точно – уже не помню.
Помещение хранилища особыми красотами не отличалось, в отличие от библиотеки. Обычные оштукатуренные стены, дощатый пол. Только решетки на узких окнах-бойницах отличали его снаружи от таких же соседних безликих залов.
Почти все книги лежали в больших сундуках или стояли в стеклянных шкафах. Самые большие фолианты лежали на индивидуальных подставках, прикованные цепочкой.
– А были попытки краж? – спросила Беата, сравнивая тяжесть цепи и книги.
Тирлилия неохотно подтвердила, что попытки были, но крайне редкие и, как правило, неумелые.
– Мало украсть такую книгу, главное – уметь прочитать ее, а таких знающих почти не осталось. И кому как не вам, леди Беатрикс, знать, что хороший магистр созидания создаст копию любой из этих книг примерно за час! Дамы, не отвлекаться! У нас мало времени.
Очень скоро Беата заскучала. Поначалу было интересно доставать книги одну за другой и рассматривать материал и драгоценности обложек и переплета. Потом все это приелось, она стала читать только названия, не вынимая полностью книги с полки.
– Нашла! – раздался торжествующий крик Инесс. – Вот она, голубушка!
Она приволокла объемную и увесистую книгу и взгромоздила ее на стол в центре хранилища, подняв тучу пыли. Книга действительно была красивой – в красном бархате тускло блестели рубины, выложенные на обложке в форме сердца и закрепленные в сложной вязи серебряной и золотой проволоки.
– Книгу точно смотрели в ближайшие пять лет, – прокомментировала она. – Охранные заклинания смазаны.
Она торопливо перелистнула сразу страниц двадцать.
– Заклинания на удержание верности и любви находятся сразу за приворотными заклятьями.
– Логично, – усмехнулась Инесс. – И пользуется же кто-то всеми этими заморочками, вместо того чтобы честно спать с мужиками.
– Вы даже не представляете, мастер Инесс, как много просьб поступает к нашим целительницам приготовить что-нибудь приворотное или возбуждающее.
– И как они себя ведут после отказов? – спросила Беата, зная, что целителям строго-настрого запрещено изготавливать напитки, влияющие на человеческие поступки и чувства.
– По-разному, – вздохнула Рлит. Видно было, что эта тема для нее болезненна.
– Вот! – ткнула она пальцем в страницу. – По-моему, это.
Нахмурив брови, она мысленно прочитала заклятие, сравнивая с полученным результатом.
– Невозможность соития с любым мужчиной – есть, – перечисляла она. – Физический дискомфорт при любых ласках – есть. Ухудшение физического состояния при длительном воздействии заклятия – тоже есть.
– Мастер Рлит, может, перейдем уже к возможному лечению? – подала голос Инесс.
– Не торопитесь, дамы. Главное – не ошибиться в лечении, иначе можем сделать только хуже.
Рлит неторопливо перешла ко второй части – рецепту снятия. Несколько минут она молча читала, а Беата и Инесс нетерпеливо ерзали, заглядывая через плечо.
Прочитав, мастер Рлит замолчала на несколько минут и изрекла:
– Поздравляю вас, магистр Беатрикс, ваша проблема все-таки решаема.
Подруги переглянулись.
– Но? Вы так сказали, что за вашим поздравлением читается очень большое «но», – спросила Инесс.
– Боюсь, что лечение причинит мастеру Беате боль, прежде всего, физическую, и ее предполагаемому партнеру – тоже.
– То есть Беата должна переспать с мужчиной, зная, что и ей, и ее предполагаемому партнеру будет больно и плохо? – уточнила Инесс.
– Боюсь, что так, – подтвердила глава Коллегии.
– Ну, не беда, – найти совершенно постороннего человека… – начала Инесс.
– Никаких людей! – отрезала Рлит. – Только маги. Я не знаю, как заклятье повлияет на простого человека, – уже мягче произнесла она и обратилась к девушке:
– Мастер Беата, вы же не хотите, чтобы несчастный умер прямо на вас?
– Конечно, нет, – пробормотала Беата, слишком подавленная новостями, чтобы думать связно.
– Ну, вот и славно. Ищите темного мага, можете рассказать ему все как есть, но лучше не надо, это я вам советую уже как женщина, а не как ваша коллега, и в путь!
– Правильно, – согласилась Инесс. – Темный выдержит по-любому. Главное, чтобы потом свое проклятье не наложил.
– Да вы что? – закричала Беата. – Вы предлагаете мне мужчин насиловать? Ради чего? Чтобы потом спокойно спать в мягкой кроватке, зная, что из-за меня пострадал маг? Нет, благодарю покорно. Никто, кроме меня, не будет мучиться из-за этого дурацкого заклятья.

Весь обратный путь Инесс ворчала:
– Я не понимаю, откуда в тебе такая забота о мужском поле? Я знаю, что ты светлая, но не до такой же степени! Представь, что каждая девственница всегда в первый раз испытывает боль, а они нет! Вот и появится возможность напомнить мужчинам – каково это. Какую плату несут женщины за право спать с ними!
Мимо них прошли схолары и все как один произнесли:
– Добрый день, мастер Инесс!
– Здравствуйте, мальчики. Проходите быстрее, у нас с подругой важный разговор. – Инесс едва на них взглянула.
Высоченные мускулистые «мальчики» переглянулись и пошли дальше.
– Однако, ты пользуешься популярностью у своих подопечных, – лукаво заметила Беата.
– Вот именно, – подопечных! Флиртовать с ними – милое дело, но спать – одна морока. Шума много, а толку мало, – по-деловому отозвалась Инесс.
– Неужели ты и с ними?… – Девушка не уставала удивляться любвеобильности своей подруги.
– Беата! Сколько раз тебе твердила – в этом нет ничего сложного. Берешь любого симпатичного схолара и ведешь его в койку. Все! Они же все взрослые мужики! У них кровь играет, у тебя – есть надобность, вот и пользуйся.
– И они все идут?
– Ха! Перед Инесс еще никто не устоял!
Подруга гордо встала, уперев руки в боки. Беата медленно покачала головой.
– Нет. Я так не могу. Не могу взять самого симпатичного, не могу переспать с кем попало и причинить боль совершенно невиноватому человеку.
– Ладно. Отложим этот разговор на потом.

Глава 4

– Беата!
Жаркий шепот раздался на исходе ночи, когда все живое затихает перед рассветом, чтобы вновь пробудиться с первыми лучами солнца.
– Нет.
– Беата!
– Я ненавижу тебя!
– Вот как ты заговорила? А помнишь, ласкала и шептала, что не разлюбишь никогда?
– Ты первый начал!
Беата упрямо лежала лицом вниз, не поддаваясь на соблазнительный морок.
– Я был молод и влюблен, что мне оставалось делать?
– Остаться со мной.
– Остаться с тобой калекой и жалким слепцом. При маге-женщине обычный мужчина?!
– Значит, свое мастерство ты ценил выше нашей любви?
– Беата, повернись ко мне! – Голос Мэрджа стал угрожающим.
– Нет!
– Ты сделаешь то, что я тебе прикажу!
Сильные руки рывком поставили Беату на колени, резко сдернули сорочку с бедер, и она явственно ощутила, как сзади к ней прижалось сильное и большое тело.
– Ну, чего же ты медлишь! – закричала она. – Ты трус?
Руки сжались на плечах, Беата напряглась в ожидании удара… И все исчезло. Она проснулась, стоя на коленях, вся в поту и слезах.
– Ненавижу тебя! Ненавижу! – закричала она, все еще слыша его издевательский смех.
Сверху прибежала перепуганная Инесс.
– Беаточка, что с тобой? Он опять приходил, да?
Беата кивнула, и не в силах терпеть эту пытку, залилась слезами. Она плакала бурно и навзрыд, и соседка села к ней на кровать и обняла, крепко прижав голову к груди.
– Ш-ш-ш. – успокаивала она подругу. – Все пройдет, мы вылечим тебя!
– Все бесполезно! – подняла она глаза, полные слез. – Я ненавижу мужчин, им нельзя верить, нельзя на них надеяться!
В глазах девушки стояло такое горе и отчаяние, что Инесс сочла самым лучшим с ней соглашаться во всем.
– Конечно – нельзя. На мужчин надеяться нельзя, ты права. А может…
Осененная внезапной мыслью, Инесс внимательно посмотрела на подругу, заметив, что глаза ее от слез стали большими и почти прозрачными. Она ласково ухватила ее за подбородок, приблизила лицо и снова сказала:
– Ш-ш-ш! Ничего не бойся. Я с тобой! – и после этих слов совершенно естественно и легко поцеловала Беату прямо в губы.
Та, настолько была в своем горе и недавнем сне, что машинально ответила на поцелуй, приоткрыв губы, и лишь когда язычок подруги стал ласково посасывать ее язык, Беата осознала, что целуется с Инесс! И целуется не просто, а любовным поцелуем, как если бы на ее месте был мужчина!
Она немедленно отстранилась и посмотрела на подругу круглыми от удивления глазами.
– Ты что? – только и смогла выговорить Беата, не веря в то, что только что произошло.
Инесс облизнулась и звонко расхохоталась.
– Видела бы ты сейчас свое лицо! Глаза у тебя как будто два блюдца с водой.
– Но мы с тобой целовались! – пыталась ее вразумить девушка.
– Ну целовались, и что! Я подумала, а вдруг можно обойти заклятье? Там же было написано только про мужиков, а не про женщин! Что, так противно? – Она сморщила носик.
– Не противно, но очень странно.
– Странно? – Инесс разочарованно вздохнула. – И совсем-совсем не возбуждающе?
Беата честно подумала и помотала головой:
– Нет.
– Жаль. А то бы я с удовольствием разрушила это твое проклятье!
Та покраснела, потупила глаза и, не выдержав, задала назревший вопрос:
– А что, мы могли бы…
– Могли бы, Беата! Знаешь, какое удовольствие могут доставить девочки друг другу? Мы же знаем все о своей физиологии, и у нас есть губы, языки и пальцы. Первое свое удовольствие я получила именно так!
Беата сидела, вся красная от смущения.
– Ну что? Не надумала? – Голос подруги стал медовым, и она ласково положила руку на ее колено.
– Инесс! – возмущенно сбросила ее Беата. – Как я с тобой после такого буду дружить, ты соображаешь?
– Очень просто! Еще крепче. Я со всеми своими любовниками очень хорошо общаюсь, кроме самых рьяных засранцев.
– Нет. Спасибо за предложение, конечно, но этот вариант еще хуже, чем с незнакомым мужчиной.
– Чем я хуже какого-то неизвестного мужика? – обиженно проговорила соседка, надув губы.
– Не ты, а я. Я после такого буду сгорать от стыда.
– А ты не знаешь! – вскинулась та.
– Знаю, – твердо возразила Беата. – Давай спать.
– Я буду спать с тобой! – сразу заявила Инесс, и на укоризненный взгляд подруги добавила: – А что, как только закричишь, я тебя тут же утешу.
– Ох, Инесс, – проворчала Беата, но прогонять девушку не стала. Несмотря на ее выходку, она верила подруге как себе, и с ней было не так страшно и тревожно засыпать.

Вся последняя неделя осени была очень напряженной. Первый курс показывал результаты занятий по блокирующей защите первого уровня от всех видов стихий. По мнению Беаты, все было плохо, уже троих она забраковала, признав их подготовку отвратительной. Она недоумевала, как при занятиях с утра до вечера, они не смогли выучить элементарных заклинаний и движений?
Для Беаты всегда было нестерпимо видеть, что плоды ее трудов по каким-либо причинам не могут воплотиться в учениках. Чаще всего это было не недостаток таланта или магических способностей, а элементарная лень. На ленивых схоларов она сердилась и гоняла с утроенной силой.
Извид Полторацкий, декан светлых, наоборот, потирал руки и считал ее отменным педагогом, – оставалось учиться намного больше, чем уходило.
Последняя проверка, как назло, пришлась на Дана Гласа. Он в течение всего курса показывал изумительные успехи, знал назубок все заклинания и прекрасно применял их на практике. Но Беата никогда его не хвалила, более того, старалась не замечать, со злобной мстительностью вспоминая сцену у башни.
Сейчас, уже бесконечно уставшая от однотипных задач и повторяемых движений, она механически бросала в схолара то пучками искр, то водяной струей, под конец изобразила слабенькую и хилую бурю. На большее у нее не хватало ни сил, ни желания. Глас справился со всем, не прилагая больших усилий даже для видимости.
– Вы все сдали, можете идти, – подчеркнуто сухо сказала она, не глядя на него.
Мужчина, как нарочно, остановился прямо перед ней и переспросил:
– Неужели все? Мне казалось, что вы способны на большее, мастер Беатрикс?
Она упорно не смотрела на схолара, хотя прекрасно знала, как он выглядит. По неписаному обычаю мужской половины Академии – беречь рубашки, он был полуголый, в одних брюках, грудь его блестела от пота. И одеваться он не торопился, все так же простаивая рядом с ней.
– Вы чем-то недовольны, Дан Глас? – официально спросила она.
– Недоволен.
Она так удивилась, что не выдержала и посмотрела на него. И сразу попала в плен хитрющих серых глаз. Он был выше и стоял почти вплотную, поэтому возникло сильное желание отодвинуться, но она поборола его, как недостойное преподавателя и магистра.
Он же и не подумал отойти назад и стоял, молча разглядывая ее.
– Чем, позвольте спросить?
– Я недоволен качеством моего обучения. Мне уделяют мало внимания, – с еле заметной усмешкой ответил он.
Беата аж поперхнулась от такой наглости.
– Что? – не веря своим ушам, переспросила она.
– Я считаю, что в отношении меня вы могли бы проявить больше старания! – заявил он, ни капли не смутившись ее крайне удивленным видом.
Беата была так ошеломлена, что даже не стала спорить.
– О каком отсутствии старания вы говорите, когда только что показали отличные знания по моему предмету? – как можно спокойнее и рассудительнее ответила она.
Дан едва пожал плечами.
– Я мог бы за это же время усвоить во много раз больше.
– Да? – Беата попыталась сыронизировать, но ирония вышла плохо, потому что ее начала душить банальная злость. Она и так жутко устала, после целого дня проверок, да еще и этот схолар требует непонятно что! – Тогда вы могли бы попытаться усвоить дополнительные знания самостоятельно!
– Я попытался, – спокойно ответил тот.
– Ну что ж, – Беата разозлилась вконец, и решила раз и навсегда отучить этого мужчину измываться над ней! – Приступим к заклинаниям второго порядка! Я нападаю, вы отражаете. Я буду называть только вид стихии, а все остальное – ваша забота!
И не давая ему опомниться, подняла руку и четко сказала:
– Ветер.
Одновременно с этим, она закрутила ладонью спираль, из которой через пару секунд вырвался бешеный порыв ветра. Надо было отдать должное Дану Гласу – ни один мускул не дрогнул на его лице. Видимо, к такой подлянке от «любимого» мастера он был готов. Изящный и в то же время простой по исполнению блок отразил ее локальный ветерок и свел на нет его разрушающие усилия.
В течение следующего часа Беата безуспешно пыталась пробить защиту Гласа всеми возможными заклинаниями второго порядка. Чувствуя, что магические силы буквально вытекают из нее, она сделал еще одну попытку его достать и внезапно осела на землю.
Тот с неподражаемым изяществом отбил заклинание, победно посмотрел и тут же сменил выражение лица, когда увидел ее бледную и на земле.
– Мастер Беатрикс?
Беата, сидя на земле, переживала самое большое унижение за эту неделю. Мало того что этот схолар сделал ее по заклинаниям второго уровня, которые она ему даже не объясняла! Так он еще и выглядел как огурчик, тогда как она чувствовала себя как выжатый лимон. Она забыла, что с самого утра расходует свою магическую силу проверяя знания схоларов, а Глас занимался с нею только последние два часа.
– Вы свободны, Дан Глас, я проверила ваши знания по блокирующей защите второго уровня и считаю, что вас можно с полным правом окончательно переводить на второй курс.
Беата, уже не стесняясь молодого человека, удобно легла на землю и свернулась клубочком. При полном расходовании энергии такая поза помогала отдохнуть и восстановить хотя бы каплю магии.
Схолар не уходил, но Беате было уже все равно. Она лежала и слушала гулкий поток крови, пульсирующий по венам. Этот внутренний слух обострялся в минуты перерасхода магии и показывал, что организм находится на пределе.
Она так сосредоточилась на биении своего пульса, что не заподозрила подвоха. А когда поняла – было поздно. Дан Глас молча присел около нее и безо всяких видимых усилий поднял на руки!
Беата запаниковала.
– Вы что делаете, Глас! – Она стала вырываться из его железной хватки, пытаясь соскочить на землю.
– Помогаю вам, мастер Беатрикс, добраться до дома, – ответил он любезно, еще крепче сжимая руки и не оставляя Беате никаких шансов сохранить лицо. – И уже не первый раз, – сказал он чуть тише.
– Поставьте меня на место! Я вам приказываю! И что значит – не в первый раз?
– В своей аудитории будешь приказывать, – как будто себе под нос, но очень явственно и четко произнес Дан.
– Что ты сказал?
– Я сказал, не брыкайтесь, на нас уже все смотрят, – посоветовал он дельную вещь. – А в кабаках нужно пить умеренно, чтобы потом незнакомые мужики домой не относили!
Беата вспомнила свои провалы в памяти после возвращения домой из таверны у Ратуши, застонала от очередного унижения и затихла, а потом и вовсе спрятала лицо на его груди.
Он шел через центральную площадь Академии, где, по закону подлости, именно в этот момент было многолюдно – схолары и преподаватели расходились по своим домам. И Беату на руках Дана Гласа увидели все. Реакция была разной – от испуганных возгласов до смешков, но девушка этого уже не видела, малодушно спрятавшись от внешнего мира.
Когда он донес Беату до дома, то сначала поднялся на крыльцо и только потом отпустил. Она прислонилась к дверям, слишком обессиленная, чтобы как-то реагировать на его вольности.
– Ты доволен? – звенящим тоном спросила она, наконец найдя те слова, которые кипели в груди. – Это твоя маленькая месть за тот инцидент год назад?
Тот удивленно поднял брови.
– Я уже давно забыл о наших совместных воспоминаниях. Но то, что ты их помнишь – это хорошо. Потому что я от своих слов не отказываюсь, – и он наклонился к ее уху, нежно проведя пальцами по шее, – Рыженькой у меня еще не было.
И сразу отступил назад по крыльцу на две ступеньки вниз.
– Всего хорошего!
Вот наглец! Беата смотрела ему вслед и первый раз не знала, что ответить. Хотя ответа уже никто и не ждал.

Она устало ввалилась в коридор, буквально на последних остатках воли доползла до дивана и легла, тупо уставившись в потолок. Осень заканчивалась неудачно – проклятье действовало все сильнее, уже выпивая из нее столько энергии, что ее еле-еле хватало на полноценный рабочий день.
Что делать дальше – она не знала. Подвергнуть опасности неведомого мужчину было нельзя, но и жить и работать дальше становилось все труднее. Логичнее всего было разыскать все-таки Мэрджа и… Что дальше делать с ним, Беата не представляла. Куда делась та прежняя наивная девочка, которая месяцами искала возлюбленного по извилистым дорогам Империи? Что случилось с той, которая искренне верила, что Мэрдж заблуждается и вот-вот даст о себе знать?
Той влюбленной девочки больше не было. Ее место заняла холодная практичная особа, способная накричать на нерадивого схолара и язвительно ответить декану. А то и почти переспать с двумя мужиками и остаться равнодушной к их ласкам. И любит ли теперешняя Беата того белокурого и голубоглазого мага из прошлого – уже было непонятно.
Значит, надо найти другое решение, твердо пообещала она себе. Только вот времени для принятия какого либо решения у нее не было. Первый триместр заканчивался, впереди было десять дней передышки. Схолары разъезжались по домам, отдохнуть от учебы, преподаватели отдыхали от схоларов, Беата не хотела видеть ни тех, ни других.
Домой в деревню ехать тоже не хотелось. Там ее ожидали бесконечные беседы с сестрами о детях, мужьях, и о болезнях тех и других. Она съездит к ним, но ненадолго, на два денька. А потом заляжет в своей комнатке и будет выбираться в Академию только для того, чтобы разобрать многочисленные бумаги, скопившиеся за время ее преподавания.
Ее план сработал только наполовину. К родителям она съездила, попробовала многочисленных маминых пирогов, поработала на отцовской мельнице, завороженно наблюдая за тонкой белой струйкой муки, сыпавшейся в грубые холщовые мешки, попрыгала на тонком хрупком льду, который уже покрывал берега деревенской речки и наигралась с родными племянниками.
А вот дома поваляться в кроватке не удалось.
Сразу после возвращения в Академию Извид Полторацкий свалил на нее всю бумажную работу. Его новенькая помощница, заменившая Либушу, была девушкой исполнительной, но слишком бестолковой. А после первого триместра требовалось изложить все результаты работы Коллегии созидания в общем отчете и составить расписание занятий на следующий триместр. Первый курс продолжал изучать блокировку заклятий, уже второго уровня, второй курс переходил на атакующие заклинания и распределялся по Коллегиям, согласно своим стихиям. Целители тоже начинали учиться по своим направлениям.
И всем требовались свои аудитории, расписание, тренировочные поля и преподаватели. С последними, после прихода нового декана темных – Мортера, проблем не возникало. Дело было за малым – распределить свободные залы, кабинеты, аудитории и просто площадки между Коллегиями и составить внятное расписание. Чтобы каждый преподаватель имел примерно равное количество часов, а схолары не метались между зданиями в поисках неизвестных комнат и подвалов.
На исходе первой отпускной недели, когда Беата, еле живая, доползла до своего домика и, не раздеваясь, рухнула на диван, явилась Инесс. Она внезапно умчалась в конце первого триместра по каким-то загадочным делам и вернулась так же неожиданно, как и уехала.
– Крэговы родственнички! – раздалось прямо с порога.
Сняла забрызганные грязью по самые колени кожаные ботфорты, скинула такой же грязный плащ и устало плюхнулась рядом с Беатой.
– На коне скакала? – догадалась та.
– Ага, – кивнула подруга. – Хотелось поскорее свалить от этих… – и Инесс пошевелила в воздухе пальцами, изображая нечто нехорошее, – змеюк.
– Это твои родственники – змеи?
– Еще какие!
Инесс немного оживилась, даже румянец проступил на ее бледных щеках.
– Представляешь, земли есть, замок есть, даже права есть взимать налоги с ежемесячной ярмарки в соседнем городишке. Так нет! Эти тупые лентяи и жадины могут все только тратить и разрушать, разрушать и тратить! Я им говорю – «вы хотя бы замок время от времени ремонтируйте, а то ведь жить негде будет!»
Беата с возрастающим интересом слушала этот пламенный спич из жизни аристократов. Она знала, что Инесс Бедельбер была из знатной семьи, но в подробности ее подруга не посвящала, хотя они общались и жили вместе уже третий год.
– А они мне – «ой, нам надо дочку замуж выдать и платьишко ей пошить красивое, чтобы на балу заметили. Ой, сыночка надо на теплое место пристроить, чтобы делать поменьше, а денежки получать». Идиоты!
Инесс закрыла глаза и откинулась на спинку дивана.
– А при чем здесь ты? – тихонько полюбопытствовала Беата. – Почему ты должна решать их проблемы?
– А потому, моя юная подруга, что я являюсь старейшим членом рода и несу ответственность за этих дураков. Особенно за финансовые обязательства, будь они неладны!
И Инесс от переизбытка чувств пнула валявшийся сапог так, что он отлетел в коридор.
– И большие эти финансовые обязательства?
– Да уж не маленькие!
Внезапно ее лицо просветлело, и она рассмеялась.
– Только я за них все равно платить не стала! Я же темная! Меня не волнуют чужие проблемы. Крышу в замке, я, так и быть, починила. При мне пришли мастера из города и за пять дней все сделали. А по долгам зашла к местному нотариусу и сделала распоряжения, чтобы доход от аренды угодий и ярмарки шел на специальный счет погашения долгов. Пусть живут, как хотят! И без меня.
Инесс пригладила свои растрепавшиеся после долгой дороги черные кудри и закончила:
– Одно утешает, среди всей этой толпы кретинов девочка подрастает, моя вну… – и Инесс покосившись на Беату, не закончила. – С задатками мага. Через пару-тройку лет заберу ее в школу, иначе они ее там сожрут.
– Ты же не любишь детей! – в полном изумлении от такого поворота дел воскликнула Беата.
– Не люблю! Но это чужих! А тут будет своя родная кровь. Она на меня похожа, кстати.
Беата подумала, что гораздо легче родить своих детишек, чем ждать, что у твоих многочисленных родственников появится ребенок со способностями мага.
Инесс угадала ее мысли и усмехнулась.
– Не тешь себя иллюзиями, девочка. У темных магов дети рождаются очень редко. Отказаться от магии, даже ради рождения ребенка для нас подобно смерти. На такое способны только вы – светлые. И правильно! Баланс должен быть соблюден. Светлых и так мало, а если они еще и размножаться перестанут, тогда останемся только мы – темные, угрюмые, озабоченные личности.
И Инесс хлопнула в ладоши, как будто сбрасывая липкую тень родного очага.
– Хватит о грустном! Что произошло, когда меня не было? Переспала с кем-нибудь?
И видя вспыхнувшее лицо Беаты, тут же добавила:
– Шучу. Понятно по твоему кислому виду, что – нет.
– Просто работы много, – начала оправдываться подруга.
– Работа не дракон, в горы не улетит, – отпарировала Инесс. – Завтра у нас большое заседание Коллегий, а сегодня пойдем гулять в город. Надо проветрить головушку, а заодно купить какой-нибудь ерунды для поднятия настроения!
Ерундой Инесс называла симпатичные атласные и шелковые платьишка, и разную красивую бижутерию, которые она закупала в неимоверном количестве.
На ерунду у Беаты денег не было, а прогулялась она с удовольствием. Город в начале зимы как будто впадал в спячку. Прекращалась навигация, корабли, не успевшие уплыть, гордо стояли в холодных водах залива, свысока смотря на людскую толпу. Порт и Академия были разделены рекой, поэтому суета и обычные людские страстишки не долетали до ее почтенных стен.
Красивый Старый город, ровесник Академии, окружал ее кольцом и обрамлял, как золотой венец обрамляет драгоценные камни. Беатрикс обожала гулять по его узким мощеным улочкам, натыкаясь на неожиданные повороты или тупики. Когда они с Мэрджем любили друг друга, эти прогулки были чудесным и замечательным временем. Их личное счастье не умещалось в маленькие комнатки общежития Академии, ему требовались простор и свет города.
Куда все это делось? И вернется ли вновь? Прогулка по городу не принесла Беате желанного спокойствия, но Инесс свои цели выполнила – накупила обновок, и вечером они вдвоем примеряли все это богатство с хохотом и язвительными шуточками.
Заседание Коллегий проводилось в начале каждого триместра. И этот – зимний, не стал исключением. Извид Полторацкий, как обычно, произнес прочувственную речь, что все постарались и все молодцы. Отчислено было всего десять человек, и это на целых шесть человек меньше, чем в прошлом году.
Беата слушала всю эту бюрократическую статистику вполуха. Она сама писала ее накануне, поэтому ничего нового для себя не услышала. А вот речь декана темных – Мортера – ее насторожила.
Он сухо поблагодарил коллег за работу. Главы Коллегий стали переглядываться. Бывший декан темных не позволял себе и этого, а обычно сразу начинал распекать нерадивых преподавателей. Потом Мортер неожиданно перескочил на ситуацию на южной границе Империи. Там все было плохо – прорывы иномирных чудовищ стали возникать в самых неожиданных местах, иногда одновременно. Сил на то, чтобы заблокировать границу, у магов не хватало, приходилось вести долгие затяжные бои, в которых количество раненых увеличивалось с каждым днем.
В свете таких новостей Высший совет магов рекомендовал Академии усилить изучение блокировки и защиты магии, потому что убивать нечисть маги худо-бедно научились, а вот защищаться от их вредоносного огня, яда, шипов и зубов – нет.
Поэтому светлые всех Коллегий получали дополнительную нагрузку в виде индивидуальных занятий с каждый схоларом, от первого до третьего курса.
– Как известно, ничего лучшего, чем передача знаний от мастера к ученику, не существует, – изрек Мортер банальную сентенцию и обвел взглядом слушателей. – Допускаются занятия группами до трех человек. Но повторяю – обучение должно быть в первую очередь персональным, а уже потом – профессиональным.
Он уселся на свое кресло и отдал распоряжение:
– Коллегиям за день нужно принять решение о необходимом количестве часов обучения, исходя из численности схоларов. Оплата будет производиться согласно этим расчетам, поэтому постарайтесь не делать ошибок. Если все будет сделано оперативно, расписание появится к началу триместра.
Разумеется, львиная доля работы пришлась на Беату. Распределял учебную нагрузку светлых Извид Полторацкий, а значит, и Беатрикс. Они с утра до вечера, не разгибая спины, считали часы и пытались свести их в хронологическое и территориальное соответствие, чтобы удобно было всем – и схоларам и преподавателям.
Когда расписание занятий светлых мастеров было составлено, Беате пришлось идти к Мортеру, чтобы еще раз сверить его с темными коллегами.
Она настороженно отнеслась к такому визиту и неторопливо поднималась по ступенькам башни, думая об ожидающих ее очередных каверзах декана. Но Мортер встретил ее очень тепло. Мало того, вышел из-за стола, обнял и поцеловал. В губы. Сомкнутые и мельком, но все-таки. Беата смущенно отстранилась и пробормотала, что они не любовники, и так здороваться с коллегами не принято.
– Тебе не кажется, что мы стали бывшими, так и не успев побыть настоящими любовниками? – проницательно заметил Мортер.
– Мне вполне хватает одного «бывшего», – деликатно ответила Беата. – Иметь с деканом темных незаконченные любовные отношения – для светлой хуже нет.
– Согласен, – неожиданно легко согласился декан. – Но кто говорит о приличиях и морали, когда речь идет о чувствах и эмоциях? Почему мы не можем позволить себе хотя бы поцелуй, не говоря о более важных вещах?
И он снова притянул девушку к себе и крепко поцеловал. Властно и сильно, не скрывая своего желания обладать ею прямо сейчас, в эту же минуту. Поцелуй кружил голову, и она отвечала со всем пылом, пока с ужасом не поняла, что где-то в глубине ее существа поднимается… даже не отвращение, а страх! Дикий первобытный страх перед мужчиной-самцом, который может сломать, ударить и растоптать. Она попыталась отвлечься от этого чувства, но страх ледяной рукой сдавил ее сердце, спина покрылась потом, а лицо, наоборот, похолодело. Она застыла, не в силах ни отвечать на поцелуй, ни оттолкнуть декана. Тот, мгновенно оценив ситуацию, целоваться прекратил, и произнес заклинание покоя, которое, впрочем, мало помогло.
Он усадил ее в кресло и насильно заставил выпить бокал красного жгуче-пряного вина, после которого она немного пришла в себя.
– Дело зашло слишком далеко, – осуждающе отозвался он. – Фазы заклятья слишком быстро набирают силу. Девочка моя, ты должна что-то сделать! Может, я тебя привяжу к кровати и закрою глаза? Чтобы ты не боялась?
– А потом – отшлепаешь меня? – невесело пошутила Беата. Она не удивилась такому экзотическому предложению, зная вольные нравы темных. Ее всю колотило, и озноб еще не прошел.
– А потом сделаю все, что нужно, – не оценил шутку декан, оставаясь серьезным.
– Не надо делать из Темной башни место темной оргии, – также серьезно ответила она.
– Как знаешь. Но учти, когда я увижу, что ты балансируешь на грани, я приму меры, захочешь ты этого или нет! – пригрозил Мортер. – Давай работать.
Пока Беата разворачивала гигантский свиток расписания, он подошел к окну и неслышно хмыкнул, увидев под окнами у фонтана одинокую фигуру мужчины, который якобы отдыхал. И на протяжении двух часов, пока они с Беатрикс разбирали премудрости организации труда преподавателей, – мужчина не уходил.
Пока Мортер развлекался, периодически поглядывая в окно, Беата опять кипела от возмущения. В индивидуальное обучение ей давали ее бывших школяров, чему она обрадовалась. И пресловутого Дана Гласа.
– Он же явный боевой маг! Да еще и огневик! При чем здесь я? – восклицала она.
– Ваш последний бой показал высокую степень сработанности и взаимодействия, – не слушая ее возражений, проговорил декан. – Ваша связь мастера и ученика состоялась, и это данность, которая обсуждению не подлежит!
– Я практикующий магистр созидания, а не огня, – пробовала убедить его Беата, но все было бесполезно.
– Мне ты можешь не рассказывать про свою специализацию, точнее, свои специализации. – Он выделил голосом слово «свои», подчеркивая, что прекрасно осведомлен о ее природной огневой ипостаси. – Ты можешь работать больше и лучше, – непреклонно добавил декан и этим прекратил спор.
Пора было расходиться по домам. Мортер, предчувствуя, что сейчас может произойти, нарочно ничего не сказал Беате о фигуре внизу и легонечко поцеловал ее напоследок на фоне освещенного окна.
Беатрикс спускалась осторожно, памятуя о крутых ступеньках и собственной усталости. И тем неожиданней для нее оказалось появление Дана Гласа, героя их последней перепалки с деканом, на площади у фонтана, прямо под окнами башни. Весь в черном, он не преминул надеть камзол, украшенный богатейшей золотой вышивкой, которая поблескивала в свете луны.
«Опять подглядывает!» – возмутилась она. Тот вальяжно прислонился к ограде фонтана, скучающе наблюдая за ней, и только согнутые руки на груди выдавали его внутреннее напряжение.
Мельком взглянув на его презрительное лицо, она вызывающе бросила:
– Даже не начинай! Никаких нотаций от схоларов.
И не сбавляя шаг, прошла дальше. Как работать с этим заносчивым аристократом – она не представляла. Одевается нарочито роскошно, вечно водит своим высокородным носом, и делает все, чтобы унизить ее, – носит на руках, смущает пошлыми шуточками и торчит под окнами декана, явно намекая, что считает ее любовницей Мортера!
Глас пожал плечами и пошел прямиком к декану темных. С ней он поговорит позже, а сейчас нужно разобраться с Мортером. Эти совместные совещания на двоих стали ему надоедать.
Он, не стуча, вошел в кабинет и понял, что его ждали. Мортер, ни капли не удивившись, поприветствовал его и уселся за стол. На взгляд стороннего наблюдателя декан выглядел лет на десять-пятнадцать постарше схолара. Однако Дан Глас прекрасно понимал, что разница в годах у них более существенная, но это не помешает ему задать свои вопросы.
– Что за ночные визиты? – без обиняков спросил он и, поколебавшись, добавил: – Магистр Мортер.
– Уважаемый Дан Глас, – без тени усмешки ответил тот, – нам с магистром Беатрикс надо многое обсудить по служебной надобности, поэтому мы вынуждены встречаться.
Он нарочно отвечал туманно, давая Дану простор для фантазии. Однако тот был уже не новичком в магическом деле, и быстро проверив остаточную ауру, понял – никаким сексом тут и не пахнет. Смесь эмоций была странная, но здесь явно было не свидание двух влюбленных.
– Почему она выходит от тебя такая несчастная?
– Спроси у нее, – не стал ничего отрицать декан. – Я не вправе рассказывать о причинах ее настроения.
– Ну, если причина не в вас, магистр Мортер, – Глас преувеличенно вежливо кивнул в его сторону, – то, конечно, я спрошу у нее.
– У вас будет такая возможность, схолар Глас. – Тот тоже перешел на официальный тон. – В этом триместре у вас плотный график индивидуальных занятий с леди Беатрикс.
– Да? А мастер об этом знает? – растерянно пробормотал Дан, не ожидая такого подарка, и гадая, что бы это значило.
– Она только что узнала об этом от меня и далеко не в восторге. В вашей силе ее переубедить насчет своей персоны, – усмехнулся декан. – Всего доброго!
Мортер посмотрел вслед уходящему схолару и мысленно пожелал ему удачи. Она ему еще понадобится.

Беата шла домой и думала, что индивидуальные занятия с Даном Гласом, это не совсем то, что нужно ее мятущейся душе и больному телу. При одном воспоминании о нем непроизвольно сжимались кулаки и учащалось сердцебиение. Глас воплощал все то, что она не любила в мужчинах и людях вообще – высокомерие, снисходительность, зазнайство и уверенность, что аристократическое происхождение позволяет ему многое из того, что не полагалась простолюдинам.
Беата прекрасно осознавала, что Академия является маленьким островком относительного равенства. А за ее пределами строго действует Имперский эдикт двухсотлетней давности, в которой расписаны права и обязанности всех трех сословий Империи, начиная с традиции имянаречения и заканчивая одеждой и архитектурой домов. Отрадно было сознавать, что степень магистра приравнивала Беатрикс к первому сословию, а значит, к Дану Гласу, но и он, и она понимали – фамилия Черноус – это фамилия третьего сословия, а значит, между ними всегда будет стена.
И если бы Глас сделал вид, что видит эту стену и принимает ее, было бы гораздо легче жить. Но он упорно не признавал явную неприязнь Беаты и пытался спровоцировать на конфликт с самого первого своего появления в Академии. Может, он увлекся старинной игрой аристократов «подшути над простолюдинкой», в которую так любили играть ее однокурсники? Любили… Пока она не научилась как следует поджигать их одежду.
Однако, кроме лично неприязни, которую они испытывали друг к другу, Беату волновала собственная способность научить великовозрастного схолара хоть чему-нибудь новому. Как выяснилось на экзамене, он самостоятельно освоил блокирующие заклинания второго порядка, что крайне редко получалось даже у третьего курса. Безусловно, при всех его недостатках он был талантливым магом и вполне мог превзойти ее, особенно в боевой огневой магии.
Дома Беата хотела поделиться своими переживаниями с Инесс, но застала ту у зеркала, где соседка разглядывала свою спину. Все слова сразу выскочили из головы, потому что спина боевого мага выглядела страшно – вся в рубцах от ожогов и в шрамах, ни кусочка целой кожи.
– Снова болит? – с тревогой спросила она.
Та отмахнулась.
– Ничего нового, болит как обычно, не сильно, но и не слабо. Я вот думаю над одним заманчивым предложением.
– Пересадить кожу с попы? – неловко пошутила Беата, вспоминая разговор годичной давности.
– Перестань, – усмехнулась Инесс. – Мало мне обезображенной спины, надо чтобы и задница была в шрамах?
И подруга без стеснения сняла сорочку и полюбовалась на свою попу, действительно гладкую и упругую. Беата, уже привычная к выходкам соседки, даже глазом не моргнула и спросила:
– Тогда что тебя так заинтересовало?
– Татуировка, – коротко ответила та.
– Это же больно! – ахнула Беата.
Инесс возразила:
– Девочка моя, это не больнее того, что я испытываю каждый день. Ну, месяцок-другой, может, и поболит немного, зато потом заживление пойдет ускоренными темпами. Тирлилия Рлит сказала, что с татуировками все может пройти за пять лет.
– И это называется быстро? – недоверчиво спросила Беата.
– А без них – десять! – отрезала Инесс. – В Коллегии целительства какая-то талантливая девочка составила лечебную формулу растительных чернил. Пятнадцать компонентов, несколько этапов приготовления и нанесения, разная глубина тату. В общем, пока Рлит объясняла, я чуть мозги не сломала. Зато буду экспериментальным образцом для целого курса лечебной магии! Мои коллеги на границе животики надорвали бы от смеха.
Лицо Инесс затуманилось, и она поспешно натянула сорочку обратно. Беата подошла, осторожно обняла и положила голову на плечо.
– Ты так скучаешь по своему боевому братству?
Та потрепала подругу за волосы и с усмешкой ответила, пряча печаль в голосе:
– Нет, конечно, эти засранцы кого хочешь доведут до ручки. Просто мы, темные, такой народ – если есть возможность побыстрее получить нужный результат, мы это сделаем.
Она взяла за плечи Беату и поставила перед собой:
– Не переживай, подруга! Хочешь, я твое имя выведу у себя под лопаткой?
– Лучше под мышкой, чтобы никто не увидел, – отшутилась она.
Ей хотелось плакать. Она великолепно помнила, в каком состоянии привезли Инесс с южной границы. Без сознания, кричащую от невыносимой боли, с обгорелыми лохмотьями кожи и черными запекшимися ранами на спине. Тогда Беата сама вызвалась быть соседкой Инесс, чтобы ухаживать за ней, и если поначалу та посылала ее длинно и витиевато, то с каждым днем ее посылы сокращались и однажды она признала, что Беата достойна выносить за ней горшки, менять простыни и мазать больную спину. С тех пор как Инесс признала за ней право жалеть ее, а Беата – поучать, соседки подружились.
– Договорились! – обрадовалась Инесс, и размашисто начертила рукой в воздухе «Инесс и Беата навсегда»!
– Достаточно просто лендарийской вязью, – пробормотала Беата, краснея.
– Хорошо, – не удивилась Инесс, – лендарийской так лендарийской.
Лендарийская вязь была первым языком магов, использовавшимся еще до начала первой магической войны. Сейчас не нем никто не говорил и мало кто знал. И те самые древние книги, которые смотрели в Особом хранилище подруги, были написаны на нем.
– Хватит о грустном! – решительно заявила Инесс. – Как прошли твои переговоры с деканом? – и она лукаво улыбнулась, показывая, что спрашивает совершенно не о разговорах.
– Никак. Я его уже бояться стала, – вздохнула Беата, – и страх какой-то жуткий – липкий, вязкий, возникающий сам собой.
– Это плохо.
– Зато догадайся, кто караулил меня около фонтана, под окнами Мортера? – ядовито спросила Беата у подруги.
Та оживилась:
– Неужели красавчик-аристократ?
– А ты откуда знаешь?
– Девочка моя! Да вся Академия видела, как он нес тебя на руках! Бережно, как хрупкую вазу!
– Это он специально, чтобы меня позлить! – с обидой воскликнула девушка.
Инесс странно посмотрела на нее и ответила через паузу:
– Знаешь, иногда я забываю, что ты совсем маленькая, и думаю – ну ты и дура!
И вскинула руку, видя, что Беата собирается резко возразить:
– И не говори мне ничего. Разбирайся сама со своим Даном, а я посмеюсь, глядя на весь этот спектакль.

– Беата! Беата! Ответь мне, девочка моя, повернись!
Сладкий голос бывшего возлюбленного привычно коснулся ее ушей, но девушка не шелохнулась. Она была настолько измучена этими ночными приходами, что каждый раз засыпала с трудом, боясь закрыть глаза и услышать ставший ненавистным шепот исчезнувшего жениха.
– Беата! Разве ты не рада мне? Поговори со мной! Посмотри на меня!
Привычные объятья, каждый раз поражающие ее зримой телесностью и почти осязаемым контактом с телом любимого. Поцелуи ее волос, шеи, плеч и спины. Сползающая сорочка, обнажившая бедра и ноги. Мэрдж был неутомим. Раз за разом добивался он реакции от Беаты, и стоило той повернуться и протянуть руки – исчезал, оставляя после себя горькое послевкусие обмана.
Начался второй триместр, и несмотря на уже постоянно болевший живот и хроническую усталость, Беата с головой погрузилась в захватывающий мир магии огня. Все-таки огонь был ее родной природной стихией, которую она чувствовала изнутри как свою вторую сущность, после человеческой. После нескольких вводных длинных лекций, где пришлось на пальцах объяснять разницу между заклинаниями защиты первого и второго порядка, начались практические индивидуальные занятия.
Группа Беаты была небольшой – всего семь человек, что, несомненно, радовало. Но в этой группе был красавчик-аристократ, что огорчало. Трое ее бывших школяров – два мальчика и девочка (Беата так их по привычке называла, хотя «мальчики» были уже выше нее) и четверо магов-огневиков, все со второго курса. Две ведьмочки и двое темных магов. Из всей группы светлым магом была только девочка – Даска Добба. Удивительная милая и добрая волшебница, и поэтому именно с ней предстояло позаниматься как следует.
После первого же занятия выяснилось, что схолары лучше всего работали в тройках. Шел первый месяц зимы, ощутимо похолодало, и заниматься приходилось на, пока еще легком, морозце у дальних стен Академии, на поле, специально выделенном для огневиков.
Каждое занятие забирало много сил и уйму времени – Беата гоняла схоларов, пока не появлялся ощутимый результат. Вся шестерка учеников трудилась изо всех сил, отрабатывая сложные пассы руками и выдумывая все новые и новые виды огневых блоков. И лишь Дан Глас, как подозревала Беата, трудился вполсилы, формально отрабатывая очередную защиту. Пару раз он пытался применить полную магию и едва не сжег обеих ведьмочек, которые дружно завизжали, и враз бросили стрелять по нему глазками, чем неутомимо занимались всю неделю до этого.
Ученик требовал индивидуального подхода, и Беата это прекрасно понимала. Как понимала и то, что этот индивидуальный подход дорого ей обойдется. В конце концов, после очередного группового занятия, она отправила всех схоларов по домам, попросив остаться только Дана.
Несколько минут они стояли, настороженно разглядывая друг друга. Точнее, настороженность была у Беаты. Глас, судя по его довольному лицу, ничего не боялся и был готов ко всему. Однако девушка все же заметила, что выглядел он уже не таким лощеным красавцем, каким запомнился полтора года назад. Мужчина похудел, во взгляде появилась настороженность, а в движениях резкость.
– Что-то вы неважно выглядите – похудели, осунулись. Учеба оказалась труднее ваших обычных обязанностей аристократа?
Беата сама не понимала, почему ей хочется уязвить Гласа, сейчас, когда им нечего делить и доказывать друг другу.
– Вы так обо мне заботитесь, мастер Беатрикс, неужели моя судьба вас волнует?
Дан с волнением смотрел на магистра. Девушка за последний месяц заметно сдала – исчез румянец щек и блеск глаз. Но ее последняя реплика его порадовала. Язвительность Беаты осталась при ней, значит не все потеряно!
– Абсолютно не волнует, не надо себе льстить! – ответила раздосадованная девушка, недовольная собой. – Я просто в недоумении – почему вы до сих пор не отказались от моих занятий? Судя по вашему уровню подготовки, я мало что могу вам предложить.
– Я готов согласиться на любое ваше предложение! – галантно ответил Глас, вежливо склоняя голову, – даже самое неожиданное.
Беата вспыхнула. Конечно, все эти обмены колкостями могли привести только к одному результату – еще большему раздражению и неприятию.
– Начнем, пожалуй, – сухо ответила она. – Второй уровень защиты, я атакую. Расходимся на десять шагов.
И в течение часа Беата пыталась пробить защиту Гласа всевозможными заклинаниями второго уровня. Все было бесполезно. Его блоки были настолько безупречны и поставлены так безукоризненно, что потенциальные враги и чудовища бесились бы в бессильной злобе, не сумев пробить защиту. Мало того, после часа интенсивных занятий он выглядел все так же свежо, как и до них.
Зато Беата почувствовала, что силы потихоньку ее покидают. Она уже несколько раз ошиблась с заклятьями, и они даже не достигли Гласа. Она не знала, заметил ли это схолар, но ей самой было стыдно. На последнем, особенно замысловатом заклинании, рождающем пять длинных огненных струй, которые должны были обвить человека с головы до ног, она настолько выложилась, что споткнулась о крохотный камешек и грохнулась на землю, где и осталась лежать, сгорая от унижения.
Глас не сразу понял, что произошло, но через паузу сразу подбежал к ней.
– Вы не ушиблись, мастер? – протянул ей руку.
Беата села, упорно смотря в землю, но не выдержала и взглянула на него. Дан Глас был неотразим – на этот раз в темных штанах, заправленных в безукоризненно вычищенные кожаные сапоги и в белой (белой!) рубашке с большим отложным воротником. И рубашка за полдня занятий лишь слегка помялась, а сапоги все так же отливали тонко выделанной кожей. А камзол, который он снял перед занятиями, блестел привычным золотым шитьем неподалеку. Беата в полной мере ощутила себя дочкой мельника из села Нижние Кобылки. Ее юбка успела запачкаться в мерзлой сырой траве, а кофточка не выдержала очередного испытания заклинаниями и треснула по шву в районе спины. Шнуровка корсажа перекосилась, а на голове уже давно было воронье гнездо, вместо привычного пышного пучка.
Протягивать ему руку и принимать помощь не хотелось, но делать было нечего, одной было не подняться, настолько она устала. Глас помог ей встать, но руку не разжал, а наоборот, притянул Беату вплотную и изучающее взглянул в лицо.
– Вы в порядке, мастер? – обеспокоенно спросил он.
– В полном порядке, – сказал она, пытаясь отодвинуться, но это было бесполезно, – отпустите меня немедленно! – наконец прошипела она.
– Я не могу вас отпустить, пока не пойму, что с вами все хорошо, – медленно, почти по слогам, как ребенку, объяснил мужчина.
– Со мной не все хорошо! – вспылила она, – но вас это не касается! Отпустите наконец! – и попыталась наступить ему на ногу, впрочем, безуспешно.
Тот улыбнулся, прижал еще сильнее, свободной рукой растрепал волосы и прошептал на ухо:
– Ты напоминаешь мне маленького рыжего котенка, который сердится и мяукает, но делает это так забавно и мило, что просто сердце тает.
Сердце Беаты пропустило удар, и она залилась краской. Она несмело посмотрела на Дана, боясь увидеть очередную насмешку, но наткнулась на серьезный взгляд серых глаз.
– Что с тобой происходит? Я могу чем-то помочь? – негромко предложил он, продолжая сжимать ее в объятиях.
На одну секунду Беату охватил почти непреодолимый соблазн пожаловаться Гласу и рассказать ему о заклятье, который наложил на нее бывший возлюбленный. И может даже Дан сможет помочь ей? В его объятиях было так уютно, тепло и надежно. Веяло чем-то мужским, основательным и сильным. А она сейчас и вправду, как котенок, начнет тереться об него, потеряв всякий стыд… Нет! Это невозможно!
Она резко уперлась в его грудь руками и уже совсем другим – резким и четким тоном потребовала отпустить ее.
Он неохотно подчинился с непроницаемым выражением лица. Магистр Беатрикс как всегда спряталась в своей раковине, но на минуту он ощущал ее настоящую – смущенную и живую, с пунцовыми щеками и блестящими глазами. И такая Беатрикс ему нравилась намного больше. Намного, намного больше.
Она поправила кофточку и взяла полушубок, небрежно брошенный на поваленное дерево.
– Занятие окончено. Вы свободны, Дан Глас, – высокомерно произнесла, довольная тем, что сдержалась и не выложила всю душу красавчику-аристократу. Она была настолько горда этим, что даже согласилась опереться на его согнутую руку, которую тот любезно предложил. Так они и вернулись в жилые кварталы Академии – под ручку, как чинные супруги. Но это уже ее не волновало. Ей хотелось домой.

Однако у схолара были свои планы и он повел ее прямиком в цокольный этаж Коллегии созидания, весь отданный таверне, где с утра до позднего вечера жарила, парила, варила и тушила Берта. Схолары, а тем более магистры, ели как молодые солдаты после боя – много и быстро. С утра к большим воротам Академии подъезжали многочисленные телеги с тушами телят, гусей, куриц и кроликов, корзинами овощей и трав, мешками круп и коробками сладостей. Все исчезало в вечно голодных глотках боевых магов.
Иногда Беата, придя под вечер, заставала только маленький горшочек супа, заботливо припрятанный для нее Бертой. Однако сегодня, когда Дан Глас притащил ее в таверну, небеса сложились в их пользу – схолары-водники припозднились с занятиями, и еда еще была.
Глас усадил ее за стол к коллегам, молча раскланялся со всеми и ушел. Оба декана – темный и светлый – посмотрели ему вслед, а потом так же дружно уставились на Беату. Она зыркнула на них и как ни в чем не бывало принялась за свое любимое блюдо – тефтели с овощным рагу.
Извид Полторацкий не выдержал первым:
– Как-то вы в последнее время изменились, магистр Беатрикс? Осунулись, побледнели. Может, вам нужно отдохнуть, голубушка? Недельку-другую?
Мортер, в отличие от коллеги, любезничать не стал:
– У вас еле-еле душа в теле держится, Беата! Еще чуть-чуть и ваша магическая сила превратится в полное бессилие. Не тем вы занимаетесь с Даном Гласом, совсем не тем.
– Я в ваших советах не нуждаюсь! – надменно заявила Беата, радуясь, что ей уже не восемнадцать, и от пошлых намеков она не вспыхивает как свечка.
Тибас Мортер, не слушая ее, обратился напрямую к Извиду:
– Коллега, думается мне, что такой, несомненно, перспективный и талантливый юноша Дан Глас нуждается в более плотном индивидуальном графике занятий. По моим сведениям, он вполне освоил защитные заклинания второго уровня и теперь может приступать к следующему – самому сложному. Если все получится, то через три месяца мы можем приступать к боевой нападающей магии.
Беата поперхнулась.
– Зачем так торопиться? Вы готовите из него нового героя южной границы?
– Скажем так, дорогая Беата, схолар Глас занимается по ускоренной программе, в силу некоторых очень весомых обстоятельств, – выдавил из себя Полторацкий.
– Которых вы мне, в силу некоторых секретных сведений, конечно же, не расскажете? – ехидно предположила девушка.
– Не только не расскажем, – подхватил беседу Мортер, нажимая на частицу НЕ, – но и попросим заниматься с Гласом заклинаниями третьего уровня за городом, на втором полигоне.
– Это который полгода назад полностью изменил свой магический фон из-за провальных экзаменов первого курса? – ужаснулась Беата. – За что вы так со мной? А если я там сгину в каком-нибудь стихийном портале, вместе с вашим любимчиком?
– Вот и славно, забот бы стало в разы меньше, – пробормотал негромко Мортер, но видя несчастные глаза Беаты, поспешил исправиться: – Мы вам выделим лошадей, а еще там на краю поля стоит славный домик с печкой, где можно согреться в случае снегопада.
– В случае снегопада? – не верила своим ушам Беата. – Вы готовы послать меня в чистое поле, в пургу и метель ради амбиций и неведомых целей этого лощеного аристократа?
Она перевела вопросительный взгляд на Извида, но тот смотрел в сторону и виновато молчал.
– Все ясно! – она отодвинула тарелку и встала. – Вы готовы ради денег и престижа Академии угробить и меня, и всю мою оставшуюся никчемную магическую силу. Не уверена, что я захочу после этого остаться в этих гостеприимных стенах!
Беата шумно вылезла из-за стола и гордо удалилась, не оглядываясь на этих предателей и обманщиков.
Оба декана посмотрели ей вслед.
– Молодость! – сказал один.
– Счастливая пора иллюзий, – добавил другой, и оба мужчины дружно чокнулись кружками с розовым этиольским вином.

Дома Беата стащила с себя всю грязную, вконец потерявшую вид одежду, и в одной нижней рубашке подошла к большому зеркалу. Она тщательно осмотрела себя, насколько это было возможно при свете всего лишь трех свечей. Как всегда попыталась в который раз проверить, появились ли новые веснушки на лице, но не смогла вспомнить сколько их было раньше. За этим бесполезным занятием ее и застала Инесс, решившая узнать, почему после возвращения соседки наступила такая оглушительная тишина.
– Скажи Инесс, разве я похожа на рыжего котенка? – задумчиво спросила ее Беата, поднимая пряди волос над головой в виде ушей.
– Сейчас ты больше напоминаешь драную кошку! – язвительно ответила Инесс, останавливаясь на лестнице.
– А вот кое-кто сказал, что я похожа на котенка! – не унималась девушка.
– Лучше бы этот кое-кто поменьше говорил и побольше делал! – проворчала Инесс. – Слово «котенок» это совсем не то, что поможет снять с тебя заклятье.
– Далось тебе это заклятье! – легкомысленно отмахнулась Беата. – Я решила, что нужно самой искать Мэрджа и решать все с ним!
– Ну и дура! После того что он с тобой сделал – с ним вообще разговаривать опасно. Мало ли что сдвинулось в его буйной головушке.
Инесс подхватила канделябр со столика в прихожей и зашла в комнату. Беата показала себе в темном зеркале язык и пошла за подругой.
– Он очень сильно любил меня, и все получилось нечаянно! – принялась она привычно защищать своего возлюбленного.
– За нечаянно бьют отчаянно! – отрезала Инесс. – Все, не хочу больше о нем говорить. Лучше расскажи, как продвигаются занятия с юным аристократом?
– Ты представляешь, – сразу вспомнила Беата недавний разговор в таверне, – меня с ним посылают на дальний полигон! И это зимой! Когда крэг его знает, какая погода будет из-за мощного выброса магии!
Беата возмущенно посмотрела на подругу, но та ее эмоций не разделила, задумчиво кивнула и сказала:
– А это может быть неплохой идеей.
– И ты туда же?
– И я, Беаточка, и я. Тебе просто необходимо повысить магический уровень Гласа до третьего порядка. В нем заложен огромный потенциал, и кто, как не ты, сможешь все это вытащить. И заниматься вам нужно подальше от Академии, а то не дай крэг, что случится.
Беата потрясенно смотрела на подругу.
– Вы все сошли с ума! Я отказываюсь верить в этот безумный мир!
Инесс широко улыбнулась и неожиданно ее обняла.
– Как я тебе завидую, подруга! У тебя все еще впереди!
– Дашь мне свою лисью шубку, – не поняла ее восторгов Беата, – а то я там замерзну к крэгам собачьим?
– Бери что хочешь!

С утра Беата решив, что подходить к любому делу, даже такому неприятному и навязанному, как обучение Дана Гласа, нужно ответственно, первым делом пошла в библиотеку. Там она отобрала гору книг по заклинаниям третьего уровня, которые изучала еще будучи схоларом, отложила все это на отдельный столик и поспешила ко второму курсу на проверочную работу.
Уже несколько недель ребята занимались защитой второго порядка в группах, и теперь ей нужно было проверить, насколько практические занятия повлияли на их способность мыслить и изобретать новое. Проще говоря, она захватила справочник «Чудовищ страшных и ядовитых» двухсотлетней давности, на скорую руку простеньким заклинанием сделала копии особо интересных страниц и предложила схоларам вспомнить колдовство, усмиряющее и ликвидирующее эту гадость.
А сама, конечно же, уставилась в открытое окно, откуда открывался совершенно шикарный вид на практические занятия по боевой магии третьего курса. Она заметила своего старого знакомого Сэйгура Лидона и помахала ему рукой. Тот расплылся в улыбке, разогнался, взлетел, и, сделав в воздухе два необыкновенно изящных кульбита, приземлился, нашел ее взглядом и отвесил короткий поклон. Бета захлопала в ладоши.
Ей было необыкновенно радостно в это утро. И от того, что она, наконец, приняла решение найти Мэрджа и объясниться с ним, пускай не прямо сейчас, но очень скоро. И от того, что эпопея с Даном Гласом близилась к концу, – она проведет серию индивидуальных занятий, а потом с легким сердцем передаст его более опытным коллегам.
Не успела она подумать про Гласа, как тот не замедлил появиться. Точнее, он все время был на этой же площадке, просто стоял у стены, ожидая своей очереди тренироваться с противником. И видя ее переглядывания с Лидоном, заметно помрачнел, зло выхватил рапиру из деревянной стойки и вышел на середину площадки.
Преподаватель – боевой маг-водник заметно воодушевился, жестом позвал одного из схоларов-третьекурсников и хлопнул в ладоши. Молодые люди поприветствовали друг друга поднятыми рапирами, и бой начался. Мужчины то сходились почти вплотную, то расходились на расстояние вытянутых клинков, словно танцуя какой-то сложный танец, но ни на секунду рапиры в их руках не останавливались, выводя в воздухе замысловатый невидимый узор.
Во время крошечной паузы Глас успел скинуть камзол и остался в белоснежной (как всегда!) рубашке. И снова засверкали клинки. Беата невольно залюбовалась мужчинами, упоенно предающимися благородному искусству боя. Пять лет назад она так же любовалась любимым, и каждое его движение казалось ей наполненным необыкновенным изяществом и легкостью.
Беата помотала головой. Нет. Она не будет думать о Мэрдже сейчас, она подумает о нем потом. Дан Глас виновен в ее невольных воспоминаниях! Почему-то видя его, она не может мыслить спокойно и логично, и на ум приходят всякие глупости. Хотя лицезреть Гласа разгоряченного и воодушевленного почти боевой схваткой было приятно, она не стала бы этого отрицать. Эстетически приятно. Как можно любоваться красивой статуей или картиной, так красив мужчина, виртуозно владеющий шпагой.
И сейчас она будет заниматься с этим мужчиной самым захватывающим делом на свете – читать книги в библиотеке. Она не случайно взяла подборку учебников сегодня утром. Прежде чем взяться за заклинания защиты третьего и последнего уровня, нужно знать – на каких принципах строится индивидуальная защита и как эти принципы работают в реальном времени боя.
Беата поймала взгляд Дана, только что закончившего поединок и невольно смутилась – столько вызова и дерзости читалось в его глазах. Вызова, обращенного к ней, его мастеру-наставнику. Ну что ж, посмотрим, кто кого! Она с треском закрыла окно, только сейчас ощутив, как замерзла. Проверочная подошла к концу, пора было идти в библиотеку.
Собрав внушительную стопку листков, она отпустила многострадальных схоларов и спустилась вниз, к своему особому ученику. Тот уже успел надеть камзол и стоял с равнодушным видом, ожидая ее. Однако не успел он сделать шаг навстречу, как его опередил Сэйгур Лидон. Глас заскрежетал зубами – этот щенок вечно мешался под ногами! У него и так настроение было нелучезарным после вчерашнего, а тут еще несколько часов тренировок наложились на выкрутасы этого схолара. И если разминаться с холодным оружием ему всегда нравилось, то воздушник его раздражал безмерно, и он еле сдерживался, чтобы не нагрубить ему при Беате!
Лидон улыбнулся и поприветствовал Беатрикс:
– Доброе утро, мастер! Вы замечательно выглядите!
– Доброе, Сэйгур! – рассмеялась Беата. – Вы тоже выглядели сегодня великолепно!
– Вам понравилось? – просиял парень.
– Конечно, – начала Беата, но ее грубо прервали.
– Мастер Беатрикс, по-моему, нам пора приступить к нашим общим делам!
Беата перевела взгляд на Гласа, и улыбка медленно сползла с ее лица.
– Да, конечно, схолар Глас. Всего доброго, Лидон, – попрощалась она с воздушником и, не дожидаясь Дана, стала уходить. Тот немедленно последовал за ней, по пути обменявшись с Лидоном ненавидящими взглядами.
– Нельзя ли быть повежливее, мой друг, – не выдержала Беата, увидев, что Глас ее догоняет.
– Я не собираюсь смотреть, как вы любезничаете с этим прохвостом! – грубо ответил тот.
Беата как будто натолкнулась на невидимую стену.
– По какому праву вы решаете, с кем мне можно общаться, а с кем – нет? Вы что, считаете, раз вы аристократ, а я родилась в крестьянской семье, вам позволено хамить и грубить вашему наставнику?
Дан остановился, с изумлением разглядывая ее лицо.
– У рыжего котенка, оказывается, есть комплексы! – издевательски протянул он. – Спешу напомнить, леди Беатрикс, что по Имперскому эдикту статус магистра приравнивает магов к первому сословию, а значит, мы с вами равны. Или происхождение Беаты Черноус из Нижних Кобылок не дает вам покоя?
У Беаты зачесались ладони влепить пощечину этому наглецу. Она удержалась только на остатках здравого смысла, и процедила сквозь зубы:
– Во-первых, я вам не котенок! А во-вторых, вы позволяете себе лишнее в разговоре со мной. Еще одна такая реплика, и у вас будет первое замечание!
Глас побледнел, но ничего не ответил.
– Вот так-то! – победно подвела итоги их спора Беата.
В библиотеку оба зашли нахмуренные и злые, Беата – от того, что схолар опять сумел пробить брешь в ее душевной обороне, Глас – что магистр упорно возводила между ними стену, выискивая нелепые причины, вроде несуществующей разницы в социальном положении.
Витражи библиотеки и роскошь дубового паркета не смогла смягчить Беату, и хмуро велев ученику располагаться за столом, она перебрала отложенные книги и увидела, что нескольких самых важных недостает. Она прошла к стеллажам и увидела, что по закону подлости эти несколько книг были на самой верхней полке. Подставив лестницу, она забралась наверх, взяла несколько томов и стала спускаться. И, разумеется, в духе всего сегодняшнего дня, наступила на подол собственной юбки. Книги с грохотом повалились на пол, а Беата благополучно упала в объятия Гласа.
Тот неведомым образом оказался рядом с лестницей и сейчас крепко сжимал ее за талию, а она, почему-то, обхватила его шею и уткнулась носом в волосы, которые оказались густыми и приятными на ощупь.
«О чем я думаю?» – испугалась Беата и дернулась в его руках.
– Поставьте меня немедленно на место!
Дан поднял на нее глаза, легко удерживая девушку на весу, и криво улыбнувшись, спросил:
– Неужели вам так противны мужские объятья, мастер Беатрикс?
Краска бросилась ей в лицо, и она, не задумываясь, выпалила: – Только ваши объятия, Глас, внушают мне отвращение!
– Мне кажется, год назад вы думали иначе, – ничуть не смутился этот наглец.
– Год назад я думала точно так же, а вы насочиняли себе невесть что!
И не выдержав этой перепалки, она чувствительно вцепилась ему в волосы. Глас лишь поморщился, но послушно поставил ее на пол.
– По-моему, вы неравнодушны ко мне, магистр, раз позволяете себе такие выходки! – сказал он, приводя волосы в порядок.
– Еще одно слово, и вы все-таки заработаете замечание, – у Беаты опять закончились аргументы. – Давайте не будем портить друг другу настроение, а приступим к работе, – холодно распорядилась она.
Дан подчинился. А что оставалось делать, если при каждом его шаге, она испуганно пряталась в домик и захлопывала дверь? И те несколько секунд настоящей Беаты, которую он видел вчера, не могли исправить грубость и обиды Беаты сегодняшней.
Он внимательно слушал рассуждения своего мастера по теории создания индивидуальной защиты, постаравшись выбросить все посторонние мысли из головы, а Беата, объясняя материал успела пожалеть, что в очередной раз нагрубила в общем-то умному и талантливому мужчине. Она сама не могла понять, какой крэг дергает ее за язык каждый раз, стоит ей открыть рот.
Поэтому, когда была закрыта последняя страница книги, она собрала все свое мужество и тронула его ладонь. Глас посмотрел удивленно и недоверчиво.
– Я прошу простить мое поведение, неподобающее магистру магии. Я в последнее время себя не очень хорошо чувствую, поэтому вы должны извинить мою эмоциональную несдержанность.
Девушка побледнела, глаза смотрели строго и тревожно, поэтому Дан не удержался и бережно и ласково накрыл ее руку, неожиданно поднес к губам и поцеловал. Беату бросило в жар, а он, не выпуская руки, ответил:
– Я очень ценю то, что имею честь заниматься с вами, магистр. И не откажусь от этой чести, даже если вы оставите меня лысым.
Беата радостно рассмеялась. Ученик сумел подобрать нужные слова, чтобы ее перестало терзать чувство вины. И она снова сделала то, что делать не хотела, – потрепала его за волосы, сказав:
– Вашу гриву повредить очень сложно.
Глас от этой неожиданной ласки застыл, а она, осознав, что сделала, поспешно отдернула руку и испуганно округлила глаза.
«Вот идиотка! Что со мной?» – не понимала она. Неужели это проклятье заставляет бросаться на чужого и малознакомого мужика?
Не смотря в сторону Гласа, она скороговоркой произнесла, что ждет его завтра с утра у ворот Академии в удобной для практических занятий одежде, и сбежала от наваждения быстрее ветра.
Мужчина, улыбаясь, смотрел ей вслед – котенок стал прятать коготки!

Беата шла быстро, переходя на бег, лишь бы непрошеные мысли не забивали голову. Как она могла поддаться обаянию этого спесивого красавчика-аристократа? Стоило ему отвесить комплимент, поцеловать руку, и она растеклась лужицей у его ног? Поведение, неподобающее магистру, а тем более – преподавателю. Она должна ограничиться отношениями в рамках учебы, ей хватило инцидентов в начале учебного года с Лидоном и Мортером, которые она вспоминала не иначе как поздно ночью и под одеялом, чтобы никто не видел ее смущения.
После обеда в таверне гостеприимной Берты ей предстояло разобраться с накопившимися бумагами в деканате светлых и заодно освежить в памяти те книги, по которым она учила составление индивидуальных магических блоков. На ней лежала огромная ответственность по обучению схолара тем навыкам, которые могут спасти его жизнь в ближайшем будущем.
И все равно было непонятно – что за спешка с обучением Гласа? Заклинания третьего уровня изучали в третьем триместре и испытывали на загородном поле уже ближе к лету, когда и природа, и погода располагали к тренировкам. Сейчас, в начале зимы, испытывать защиту будет в разы сложнее и тяжелее. А с другой стороны – для молодого мага это будет достойным испытанием, которое покажет на что он способен без постоянного магического фона Академии.
Вечером Беата пришла домой с гудящей головой. Она с наслаждением представляла, что сейчас сделает чашечку горячего чая и ляжет спать без сновидений (по крайней мере, она на это очень надеялась). Но планы пришлось поменять – в ее комнате на диване лежала на животе Инесс, негромко постанывая в подушку. Беата перепугалась – если подруга позволяла себе стонать от боли, значит, дело совсем плохо.
– Спина болит, Инесс? – бросилась она к соседке.
– Жжет невыносимо, крэг бы ее побрал, – простонала она, – мать его душу за ногу!
И жестом фокусника скинула с себя тонкую простыню. Беата ахнула – спина подруги вся была испещрена тонкими черными линиями, разной степени яркости и толщины. Она осторожно дотронулась до одной из них, и Инесс дернулась:
– Не лапай! Пока обозначен только контур рисунка. Когда все закончится, это будет произведение искусства!
И добавила уже другим, страдальческим тоном: – Если когда-нибудь это произойдет. Пока юная целительница наносила тату, я думала, меня удар хватит от боли.
– Почему же ты не попросила наложить обезболивающее заклинание?
Инесс искренне удивилась вопросу:
– Я хочу ощущать все, что происходит с моим телом! Пока мои магические навыки восстановлены не до конца, физические ощущение – боль, ласка, секс – единственное, что мне доступно. Слишком долго я лежала деревянной чуркой, когда ты из под меня горшки выносила!
Она искоса взглянула на Беату и неожиданно продолжила:
– Кстати, я тебя поблагодарила за это?
Та улыбнулась:
– Кстати, нет.
– Значит, еще поблагодарю. – Инесс подмигнула, и девушке сразу стало легче.
Вопреки заявлениям подруги, она протянула ладони над спиной и немного поколдовала на облегчение боли.
Инесс застонала и промурлыкала:
– Какая нехорошая девочка, не слушаешься старших.
– Все равно я не знаю, насколько ты меня старше, поэтому это не считается, – продолжая колдовать, ответила Беата.
– Хватит разводить нюни, лучше скажи, как прошло свидание с красавчиком-аристократом?
– Не свидание, а занятие, – строго поправила ее соседка, – и не красавчик, а схолар.
– Ну, одно другому не мешает.
Беата вздохнула и выложила Инесс подробности сегодняшнего занятия, не скрывая своих сомнений и ужасного поведения. Она так погрузилась в воспоминания об объятиях Дана, что не заметила лукавую гримаску на лице подруги.
– Вот чего я никогда не понимала у светлых, так это танцев вокруг очевидного! Зачем громоздить столько сложностей, обид и проблем, когда можно просто переспать друг с другом?
Беата охнула:
– Ты что?
– Да, девочка моя. Секс решает любые проблемы непонимания с мужчинами. Он бесит, волнует, не дает покоя? Значит, переспи с ним! Заставь его умолять о пощаде, изнывать от желания и просить наслаждения еще и еще!
– Ты так об этом говоришь, как будто это поединок, – смущенно пробормотала Беата. – А как же любовь?
– Любовь, деточка моя, штука сложная, а секс – простая. Не надо искать сложностей там, где может быть легко и хорошо.
– В твоих устах это звучит заманчиво, но с Мэрджем у меня было все иначе. Мы любили друг друга, и секс у нас был замечательный. Он был ласковым и внимательным…
– А любовью занимался, как маленький барсучок-соня, – медленно и с закрытыми глазами?
– Да ну тебя, пошлячка, – рассмеялась Беата. – Давай лучше спать, мне завтра утром рано вставать.
– Хорошо. Поможешь доковылять до моей берлоги?

Глава 5

– Беата? Беата?
Ласки Мэрджа были привычно нежными и одновременно требовательными. Руки ласкали ее лихорадочно, бесстыдно проникая в самые потаенные уголки тела.
– Ты слышишь? Почему ты избегаешь меня?
Беата не удержалась от смешка. Даже если это был просто сон, ее бывший жених вел себя нелогично, как ребенок.
– Что ты хочешь?
– Я хочу, чтобы ты любила и помнила обо мне.
– Я тоже этого хочу!
– Тогда повернись, – тон Мэрджа неожиданно стал резким и властным.
– Нет! Если ты любишь меня, скажи – где ты? Я разыщу тебя на краю света!
– Там, где я – нет света. И края тоже нет.
– Возвращайся ко мне, я жду тебя очень давно.
– А ты примешь меня любым?
– Да!
– Тогда повернись. Повернись и поцелуй, как когда-то, очень давно ты меня целовала.
Беата со стоном повернулась, протянула руки и все исчезло. Она резко открыла глаза и поняла, что наступило утро.

– Утро добрым не бывает, – бормотала девушка себе под нос, умываясь, готовя чай и собирая книги. А вот с одеждой вышла проблема. Она обнаружила, что все ее нижнее белье – рубашки, панталоны, корсажи и чулки внезапно исчезли. Она моментально разозлилась.
– Инесс!
Ответа не было. Беата легко вбежала на второй этаж и увидела подругу, спокойно спящую в своей черно-красной кровати.
– Инесс! – Она бесцеремонно потрясла ее за плечо. Подруга бессовестно дрыхла, натворив дел. Она и раньше могла затеять стирку, не предупредив Беату, но никогда не делала этого посреди рабочей недели!
– Отстань! – Соседка бросила в нее подушкой. – Сама неделями не занимаешься стиркой, пока не кончится запас чистого белья, а потом набрасываешься на меня. Залезай в комод и надевай, что приглянется, только спать не мешай!
Беата была в ужасе. Она собиралась провести день в стылом промерзшем поле, и ей нужны были ее шерстяные панталоны с начесом и теплая рубашка! Вместо этого ей пришлось надеть некое коротенькое кружевное чудо, а в качестве нижней сорочки – шелковое струящееся платье-робу, какое носили изысканные аристократки под основным платьем. Слава Хранителям, кофточка и юбка были у нее свои – давно испытанные в многочисленных полевых занятиях со схоларами. И не страшно, что слегка поношенные и неприглядного серого мышиного цвета. Лисью шубку она предусмотрительно брать не стала, чтобы потом не оправдываться перед подругой за выжженный мех, а надела полушубок из кролика и накинула сверху платок.
Дан Глас ждал ее у ворот Академии с оседланными лошадьми. Беата усмехнулась, прямо-таки принц, ждущий свою принцессу. После утреннего представления у нее было циничное настроение, и она язвительно ответила на вежливое приветствие схолара. Он был одет безупречно, как всегда. Скорее всего, это был костюм для охоты – темные штаны, сапоги с высокими голенищами, длинный камзол с золотыми пуговицами, на этот раз – без шитья. В таком виде они напоминали скорее принца и крестьянку, поправила себя Беата. И наплевать! Без труда забравшись на лошадь, она поерзала, приспосабливаясь к дамскому седлу, взяла в руки поводья и скомандовала: «Вперед!»
Они молча ехали по еще сонному городу, копыта лошадей звонко стучали на каменистой мостовой, в стылом воздухе раздавались редкие звуки открывающихся ставен просыпавшихся горожан.
– Люблю рано вставать, когда природа только просыпается, – вежливо проговорил Глас, разбивая повисшую между ними тишину.
– В нашем случае просыпается не природа, а недовольные жители города, замерзшие в своих постелях, – иронично ответила Беата и сменила тему: – Вы посмотрели те книги, которые я вам вчера порекомендовала?
– Конечно, мастер Беатрикс. Изучал всю ночь, как вы и советовали.
– Ночью надо было спать! – излишне резко возразила она. – Что вы мне наделаете на поле невыспавшийся и неопытный?
– Не беспокойтесь, мастер, я прекрасно себя чувствую даже после бессонной ночи.
Этот наглец еще и усмехнулся, ответив ей. А Беата сразу же вспомнила ту злополучную сцену у него в комнате с двумя полуголыми девушками в кровати.
– Не сомневаюсь. – Она ограничилась простым ответом, не поддаваясь соблазну вступить в перепалку.
Оставшееся время они ехали молча. Беата легкими движениями руки направляла лошадь, одновременно думая, с чего они могут начать обучение. Вскоре показалось поле. Изначально ровное, оно поменяло ландшафт под воздействием частых тренировок схоларов, а не так давно и его магический фон претерпел изменение.
Они подъехали к маленькому домику, привязали лошадей под навесом и пока Глас их расседлывал, Беата нашла небольшую, относительно ровную полянку и позвала его. Тот подошел, предусмотрительно сняв камзол, под которым оказался надетый кафтан с рукавами. Она одобрительно хмыкнула и тоже для начала сняла платок.
Следующий час они повторяли защиту первой и второй степени. Вскоре им обоим стало так жарко, что Беата скинула полушубок, а Глас – кафтан, оставшись в рубашке и штанах.
– Я думаю, что нам пора приступать к третьему уровню, – громко предложила Беата и посмотрела на небо. Его цвет – темно-серый, и сгущающие тучи на горизонте беспокоили ее все больше, хотя лучшего фона для блокирующей защиты от огня и представить себе было нельзя.
Она подошла к Дану, взяла за руки, потрясла их и приказала:
– Расслабь руки и закрой глаза.
Когда Глас послушался, она добавила:
– Стой смирно и реагируй на мои слова нужным заклинанием.
Сама отошла от него на несколько шагов, обошла слева и громко крикнула:
– Летит птица!
Вокруг нее просвистели два огненных шара.
– Молодец. Бежит зверь.
Всполох огня пробежал по мерзлой траве и затих.
– Правильно. Падает дерево.
Раздался небольшой взрыв. Так они развлекались около получаса, пока Беата не хлопнула в ладоши и не приказала открыть глаза. Дан Глас тяжело дышал – заклинания вслепую дались ему тяжелее, чем с открытыми глазами.
– Очень хорошо. Вам нужен отдых?
Глас сжал губы и отрицательно помотал головой.
– Тогда продолжим. Сейчас я перечислю условия нападения, а вы за три секунды должны составить нужное заклинание. Готовы?
И дождавшись его кивка, она быстро проговорила:
– Пожар со всех сторон идет сплошной стеной выше человеческого роста, нет никакого просвета. Ваши действия?
Через несколько секунд яркая молния вышла из его рук, ударила в небо, вызвав глухие раскаты грома, и на землю хлынул ливень, мгновенно промочив и ученика и мастера. Беата, ожидающая всего лишь локального дождика и не успевшая поставить защиту от ливня, выругалась и побежала в дом. Мужчина постоял еще какое-то время под сплошными потоками воды, глядя в черное свинцовое небо, обложенное со всех сторон тучами, не веря, что он смог вызвать такое стихийное бедствие, а потом пошел вслед за Беатой.
Та, дождавшись его в дверях, молча показала на лошадей и скрылась в доме. Пришлось Гласу запирать лошадей в крытом загоне, и в дом он вернулся вымокшим насквозь.
– Как можно было не рассчитать энергию молнии! – набросилась она с упреками. – Это изучают на первом курсе!
– Откуда такой ливень? – Схолара беспокоило другое. – Вода должна была замерзнуть еще в небе.
– Не беспокойся, – саркастически ответила Беата, – сейчас начнется снегопад, вот увидишь. Наши занятия нагрели воздух, и благодаря этому мы получили возможность принять душ. Дрова в углу, камин перед тобой. Надеюсь, ты умеешь его растапливать, или тебе и здесь надо объяснять элементарные вещи?
– Не беспокойся, я справлюсь, – разозлился Глас.
– Вот и славно!
Она в бешенстве обвела глазами комнату, и, не увидев ничего кроме большой низкой лежанки с тонкими матрасами, набитыми сеном, никакого, даже крошечного закутка, разозлилась еще больше и стала торопливо снимать с себя мокрую одежду, отвернувшись от мужчины. Ее колотило от ярости и от холода одновременно, и кое-как стащив юбку с кофтой, она принялась расшнуровывать корсаж, почувствовала спиной жар, идущий от камина, и повернулась.
Ее ученик успел не только разжечь огонь, но и снять рубашку, и теперь расстегивал штаны. Отсветы огня блестели на его руках, на пластинах мышц живота и мощных плечах, и Беата почувствовала, что неудержимо краснеет. Что с ней? Во время учебы она видела сотни полуголых мужчин! Почему вид одного из них так странно ее волнует?
– Ты что делаешь? – возмутилась она.
– А что, какие-то проблемы? – Он поднял голову и с удовольствием оглядел девушку. Она стояла в одной рубашке, доходившей до середины бедер и в расшнурованном наполовину корсаже. Роскошные волосы мокрыми прядями спадали ей на плечи, и ручейки от волос делали совсем прозрачной и без того мокрую рубашку.
– Похоже, что тебе требуется помощь, – быстро сориентировался он, – и, подойдя, ловкими движениями начал расшнуровывать корсаж.
Беата настолько не ожидала этих действий, что минуту не могла ничего сообразить. А когда поняла – было поздно: корсаж был расшнурован и сброшен, а Глас стоял вплотную к ней полуголый и напряженный.
– Отойди от меня! – охрипшим голосом попросила она.
– А если я не послушаюсь? – Глас понимал, что никакие силы не заставят его отойти от Беаты.
– Ты получишь первое замечание!
– Я согласен на все три, – ответил он и сделал то, что хотел сделать очень давно – поцеловал своего мастера.
Поцелуй был ласковый, но настойчивый, ее губы сладкими и беззащитными и Глас, хотевший быть терпеливым и осторожным, не выдержал и языком проник в рот.
Горячая волна опалила Беату с ног до головы. Поцелуй Дана был упоительно прекрасен, и она даже позволила ему проникнуть в свой рот, наслаждаясь этими давно забытыми ощущениями первого поцелуя – сладкого и почти целомудренного. Но, предвосхищая то тягостное чувство, каждый раз охватывавшее ее после поцелуев с мужчинами, она первая прервалась и легонечко уперлась в его грудь руками.
– Достаточно.
– Я думаю, теперь это решаешь не ты, – прошептал он и снова потянулся к ней.
– Я думаю, что у нас с тобой ничего не будет! – резче, чем следовало, ответила она. Не хватало еще, чтобы его скрутило от боли посреди чистого поля из-за ее несдержанности!
Тот и не думал слушаться. Более того, разозлился и схватил ее за плечи.
– Хватит играть со мной в игры! С другими мужчинами ты позволяла себе большее, поэтому не стоит дразнить меня.
– Ах ты подлец! – Беата яростно хлестнула его по щеке. Обида накатилась так внезапно и мощно, что стало не хватать воздуха. Никто никогда не осмеливался разговаривать с ней в таком тоне! – Отпусти меня немедленно!
Мужчина даже не дрогнул. Он схватил ее руки, завел ей за спину, вплотную наклонился к лицу и с усмешкой проговорил:
– Ты предсказуема и слишком эмоциональна. Ты не умеешь владеть своими эмоциями, как и своим телом. Ты, а не я, – и неторопливо, со вкусом, явно понимая, кто стал победителем в словесной перепалке, снова поцеловал ее.
Поцелуй был уже другим – властным поцелуем опытного мужчины, который знает, чего хочет, и уверен, что ему не откажут в любой его просьбе. Поэтому Беата сделала еще одну предсказуемую вещь – укусила за нижнюю губу.
Простонав: «Ах ты ведьма», – Глас сильнее сжал ее руки, свободной рукой ухватил за волосы и оторвался от нее. Она немедленно принялась изворачиваться, и он, недолго думая, повалил ее на лежанку, успев подставить руки, чтобы она не стукнулась о дерево.
Она оказалась в кровати, с лежащим на ней сверху мужчиной. Что дело – дрянь, Беата поняла по характерному чувству в ногах. Оттуда шла противная мелкая дрожь, которая вскоре грозила обернуться полноценной болью.
Глас же даром времени не терял и, раздвинув коленом ноги, буквально пригвоздил ее к кровати. Продолжая жадно целовать и удерживая ее руки над головой одной рукой, другой он залез под рубашку и ухватил за голое бедро.
У Беаты закружилась голова. Все происходило с такой скоростью, что она не успевала контролировать свое собственное тело, а оно предавало ее. Губы отвечали бесстыжему схолару на поцелуй, тело страстно и упоенно принимало на себя его тяжесть. По мышцам растеклась слабость, которая моментально сковала их, не давая активно сопротивляться. И это чувство было не похоже на страх, который помешал переспать с деканом и воспользоваться предложением Лидона.
– Ну? – Дан решил взять дело в свои руки. – Вели мне прекратить. Скажи, что ты ничего такого не хотела и я мерзкий и подлый тип! – Он тяжело дышал, сдерживаясь из последних сил.
«Да, – хотелось кричать Беате. – Отпусти меня! Я заколдована, и у нас все равно не получится ничего хорошего». Но из горла не вырвалось ни звука, она лишь беспомощно посмотрела, и Глас не выдержал.
– Тогда молчи, – простонал он и опять впился в нее поцелуем. Отпустив руки, которые тут же безвольно упали на его плечи, жарко и неистово стал целовать, бережно, но сильно, удерживая за лицо. Беата не заметила, когда вышла из ступора и стала слабо, через боль, отвечать на поцелуи. А когда они поцеловались по-настоящему – со сплетением языков, до темноты в глазах, до нехватки воздуха, она с наслаждением растрепала густую шевелюру Гласа, весьма сильно дернув при этом за пряди. Простонав в ответ, он задрал ее рубашку, расстегнул штаны и, согнув ее ногу, мощно вошел, не встречая никакого сопротивления.
Резкая боль пронзила обоих, она вскрикнула, а Дан, даже не думая останавливаться, продолжал яростно работать бедрами, тяжело навалившись на нее. Беата, ведомая этими сильными движениями, терпела тягучую и постепенно слабеющую боль, понимая, что заклятье пало под натиском нахального и самоуверенного схолара. Многолетнее колдовство и тоску по ушедшему бывшему любовнику взломал ее собственный ученик. И взломал качественно и умело. Сейчас он был близок к финалу, и Беата, тоже испытывая что-то похожее на удовольствие, напрягла ноги и слегка выгнула спину. Глас с глухим стоном кончил, крепко прижавшись к ней, и оба застыли, не в силах разжать объятия.
Через некоторое время он посмотрел ей в глаза. Он ожидал увидеть что угодно – гнев, слезы, ярость, но совсем не был готов к легкой полуулыбке, появившейся на устах.
– А ты хорош, – проговорила Беата, – взял и изнасиловал своего мастера, да еще не снимая штанов.
– И что из этого вменяется в вину? – Он тревожно следил за ее глазами. – По-моему, ты не особо возражала, когда я тебя спрашивал.
Он лег на бок, расслабленно и устало, и уставился на Беату.
– А по-моему, ты не особо и спрашивал, – в тон ответила она, прикрываясь так и не снятой сорочкой. Но поворачиваться к нему не стала, а осталась лежать на спине. – Странно, что ты вообще решил закончить начатое после той жуткой боли в начале.
– А что это было? – Дан свободной рукой стал перебирать пряди ее волос, периодически, как бы невзначай, нежно касаясь лица. – Твой способ защиты от мужчин?
– Тебе было очень больно? – решила она узнать правду.
– Да, чувствительно.
И пока она думала, раскрыть ли миссию, которую он только что выполнил, он не выдержал и, навалившись, стал жарко целовать. Она смело ответила и на поцелуй, и на вопрос:
– Это был не мой способ защиты от мужчин.
– А чей?
Поцелуи Дана спускались ниже, и теперь он с удовольствием целовал ее шею, забираясь в сладкие местечки за ушком и под подбородком.
– Моего бывшего.
Глас замер, и некоторое время переваривал ее слова.
– Мортер заколдовал тебя, чтобы ты не смогла спать с другими мужчинами?
Она рассмеялась. Теперь, когда проклятье было снято, она ощущала удивительную легкость.
– У тебя с ним что-то было? – спросил он осторожно, ожидая резкого ответа.
Беата помолчала, бездумно глядя в дощатый потолок, и нехотя ответила:
– Нет. Я была заколдована давно. Еще когда училась. И в этом году проклятье стало действовать сильнее, чем когда бы то ни было. И я до сих пор не понимаю, как ты расколдовал меня.
– Давай я тебе объясню. – Он стал целовать ее ласково и медленно, словно в первый раз. Осторожно откинул запутавшиеся волосы с лица и, глядя в глаза, сказал:
– Ты заворожила меня еще на первом курсе, и я хотел переспать с тобой с той самой минуты, когда впервые увидел.
Он стал стягивать ее мокрую сорочку, целуя каждое открывавшееся пространство обнаженной плоти. Беате было так хорошо, что она сама выгнула спину, помогая, а потом окончательно избавилась от холодной ткани. Дан смотрел на обнаженную девушку и не мог отвести глаз. Белая кожа, усеянная веснушками, была такой прозрачной, что были видны тоненькие синие жилки, пересекающие руки и ноги. Он не смог удержаться и стал поцелуями прокладывать дорожки по этим пульсирующим ручейкам жизни, языком лаская ее нежную бархатную кожу.
Он нежно, почти благоговейно поцеловал ее грудь и втянул сосок в рот, на что Беата простонав, обняла его за плечи. Через мгновение Дан снял брюки, не отводя от нее взгляда. Когда он лег на нее, она закрыла глаза, на что он незамедлительно прошептал на ухо:
– Не закрывай глаза! Хочу, чтобы ты видела и понимала, что это я.
– Ты думаешь, я могу тебя с кем-то перепутать? – не удержалась от вопроса Беата, выполняя его просьбу.
Вместо ответа он глубоко и мощно вошел в нее, заставив негромко и коротко простонать.
– Нет, – тяжело дыша, сказал он. – Я так не думаю, – и стал продолжать мощно и размеренно.
Уже через несколько минут неторопливых и ритмичных движений Беата не выдержала. Она напрягла ноги и обхватила его плечи, безмолвно умоляя его поменять позу и ритм, но он продолжал, не обращая внимания. Тогда, не выдержав, она простонала:
– Пожалуйста!
Он вошел в нее и замер на грани удовольствия и пытки.
– Что, моя дорогая, ты что-то просишь?
– Пожалуйста, побыстрее! – умоляла она.
– Ты хочешь побыстрее или посильнее, солнце мое? – медленно уточнил он, хотя каждое слово ему давалось с трудом, и он нарочно дышал медленнее, чтобы не сорваться.
– И то, и другое, и немедленно! – Беата глубоко дышала, вцепившись в него.
– Хорошо, радость моя. – И Дан, подняв ее ноги на свои плечи, мощно и глубоко заработал бедрами. Оргазм у обоих произошел почти одновременно – Беата выгнулась дугой, а он со стоном плотно ввинтился в мягкое пульсирующее тепло девушки. На секунду все замерло. В глазах Беаты плавали разноцветные круги, и она практически не ощущала своего тела. Он плавно вышел из нее, бережно опустил ее ноги и лег рядом. Оба молчали. После такого слов было не нужно, и Беата с удивлением вспоминала и не могла вспомнить, испытывала ли она подобную страсть с другим возлюбленным, оставшимся в далеком прошлом.
– Мне понравились наши тренировки, – раздался голос ученика.
Беата усмехнулась про себя и, не стесняясь, с наслаждением прижалась к любовнику всем телом.
– И мне понравился твой безмолвный ответ, – не унимался Дан.
– Ш-ш-ш. – Беата приложила палец к его губам и мягко спросила:
– Ты всегда задаешь так много вопросов после этого?
Он легонько прикусил ее палец:
– А ты всегда так молчалива?
Дан с упоением гладил спину девушки и молча изумлялся. Как ему хватило смелости накинуться на мастера огня, зная, что она может испепелить его на месте?
Вместо этого он прошептал на ушко:
– А ты знаешь, что у тебя на спине тоже есть веснушки.
Очаровательное ушко дернулось и покраснело, а его обладательница уткнулась ему в грудь и глухо оттуда проворчала:
– Если ты не заметил, я вся в веснушках.
– Значит, тебе покровительствует огонь и любит солнышко, – нисколько ни смущаясь, заявил Глас.
– Значит, что рыжий – мой натуральный цвет волос, – возразила Беата и решительно перевела тему разговора. – У тебя красивая татуировка на плече.
Рисунок действительно был интересным – темно-зеленые ветви неведомого растения, переплетаясь, образовывали плотную, трудночитаемую надпись, кольцом охватывавшую почти все левое плечо.
– Что она значит? – Она пальчиком принялась чертить узор, повторяя рисунок на коже.
– Здесь написано, что я сын своего отца, – нехотя и весьма туманно объяснил Дан, догадываясь, что за этим последует.
– О, у нашего аристократа есть тайны! Хотя о чем-то таком я и думала, судя по твоим замашкам. И почему ты решил учиться магии?
Дан еще с большей неохотой ответил:
– Потому что мне жизненно необходимо развить те весьма слабые зачатки магии, которые у меня имелись от рождения.
– Слабые, это не то слово, – хмыкнула Беата.
– Тебе не кажется опасным критиковать мои магические силы, когда у меня под рукой твоя голая попка? – прошептал он в многострадальное ушко.
Беата опять покраснела, но все-таки ответила:
– И что ты сделаешь? Отшлепаешь меня?
– Зрела такая мысль, и уже давно, – покладисто согласился Глас и незамедлительно сжал руками оба соблазнительных полушария..
– Ах ты, прогульщик! – Беата подскочила и села верхом.
– Полегче, красавица, – охнул он, – ты отобьешь мне все жизненно важные органы!
Беата поерзала попкой и почувствовала, что один орган как минимум не отбит, а жив-здоров и даже увеличивается. Она наклонилась к лицу Дана и, передразнивая, прошептала прямо в его губы:
– А может, у меня давно зрела такая мысль.
Глас потянулся ее поцеловать, и она не смогла ему отказать. Во время обжигающего страстного поцелуя ее бедра сами собой приподнялись, и, направляемая руками мужчины, она вобрала его в себя целиком и полностью. Она не торопилась, медленно набирая темп, приноравливаясь к тому непривычному удовольствию, когда можно двигаться по своему желанию, и партнер примет это и будет подыгрывать и стараться ради нее. Ближе к концу ее движения стали резкими и требовательными, и, кончив, она почти упала на него, когда он заканчивал эту бешеную гонку наслаждений.
– Ты точно ведьма! – убедительно проговорил мужчина, отводя разлохматившиеся волосы от ее лица. – Откуда берутся силы у нас обоих?
«Просто я слишком долго тебя ждала», – подумала Беата, но вслух, разумеется, ничего не сказала. Она вдыхала аромат его кожи – терпкий, мужской, перемешавшийся с запахом сена, которым были набиты тонкие матрасы кровати.
– Похоже, снегопад действительно начался, – рассеянно проговорила она, посмотрев в маленькое окошко под потолком, а потом на Дана.
Он ответил серьезным немигающим взглядом:
– Ты ни о чем не жалеешь?
Беата улыбнулась:
– Конечно, нет. Хотя мы только что все очень сильно осложнили. Я надеюсь, ты сможешь выстроить защиту так, чтобы твои однокурсники ни о чем не догадались?
– А ты?
– А я, милый мой, попалась. У нас работают маги гораздо опытнее и старше меня. Они смогут прочитать мои эмоции как открытую книгу. Но не беспокойся, личность героя, посягнувшего на тело главной ведьмы Академии, я скрою, – и Беата, улыбаясь, поцеловала Дана и легла, крепко его обняв.

Она проснулась от едва осязаемого касания. На мгновение ей показалось, что снова пришел этот ненавистный сон, а значит, все, что было накануне, – не помогло. Она со стоном повернулась на спину, желая, чтобы все это поскорее закончилось, и увидела Гласа. Ее счастье от вида сонной довольной физиономии было так безмерно, что она широко улыбнулась и сама поцеловала своего нерадивого ученика.
– Ого! Если бы я знал раньше, какая ты ослепительно красивая после секса, я бы затащил тебя в койку еще год назад! – не выдержал Глас.
Беата рассмеялась.
– Ты не смог бы меня затащить в койку, потому что я этого не хотела. И, между прочим, я до сих пор считаю тебя самоуверенным и заносчивым аристократом!
И, опровергая свои слова, снова жадно поцеловала Дана, страстно проводя рукой по его мускулистой спине. Они лежали обнаженными под тонкими матрасами, но им было не холодно. Жаркие поцелуи растопили лед в душе, и она готова была вечно обниматься со своим новообретенным любовником. Но когда поцелуи Дана стали настойчивее, и он лег на нее с явным намерением продолжить, она остановилась.
– Дорогой, нам нужно отсюда выбираться – уже вечер.
Глас, не слушая, покрывал поцелуями ее грудь и лихорадочно ласкал нежную кожу живота. Его рука сползала все ниже…
– Глас, остановись, – резко попросила она.
Он поднял на нее затуманенные страстью глаза и непонимающе помотал головой:
– Я не хочу никуда уходить! Я хочу остаться здесь с тобой навсегда!
Она опять рассмеялась, довольная и счастливая.
– Не получится. Если мы не приедем к ночи, скоро здесь будет вся Академия!
– Умеешь ты обнадежить мужчину.
На полу горкой лежала мокрая одежда, и Беате срочно пришлось проводить мастер-класс по высушиванию белья. Правда, Дан слушать и подчиняться отказывался, отвлекаясь на самого преподавателя и мешая всему процессу. Когда они уезжали с поля, Беата оглянулась на домик, едва видный в наступивших сумерках, и вздохнула – проклятье снято, сказка оказалась с коротким концом.

Про то, что можно скрыть личность посягнувшего на главную ведьму Академии, она, конечно, слукавила. Вряд ли ее лучшая подруга не почувствует правды. Да и декан в последнее время как-то странно поглядывал. Надо все-таки развязать ленточку на договоре с Академией и почитать про этику отношений со схоларами. Может, ее и Дана следует исключить немедленно, без права восстановления? И пойдет она по сельским дорогам пыль глотать и черепки посуды склеивать. Беата улыбнулась своей фантазии.
Но все равно, она ни о чем не жалеет! Слишком долго жила как заколдованный цветок, без воды и света, и сейчас, казалось, не может напиться и надышаться. Темное зимнее небо казалось предвестником новой жизни, а холод только подчеркивал тепло в душе.
Добрались до Академии без приключений. На улице было многолюдно – заканчивались вечерние занятия, поэтому Беата лишь улыбнулась Гласу на прощание и украдкой пожала его руку.
Дома ее ждал сюрприз – Инесс сидела за столом, сервированным бутылкой дорогого ирматского вина и двумя бокалами.
– Сорвалось свидание? – спросила Беата, глядя на этот натюрморт. Пока она переодевалась в домашнее, Инесс загадочно молчала. Но стоило девушке подойти к столу, как соседка внимательно посмотрела на нее и неожиданно улыбнулась.
– Поздравляю, подруга! Наконец – то! Я думала, что уже не дождусь!
– Ты о чем? – попыталась выкрутиться Беата, зная, что правду все равно не скроешь.
– Я об этом крэговом проклятье и шикарном мальчике, который с тобой сегодня тренировался до потери пульса.
Она налила вино в бокалы и один подала Беате.
– За тебя, моя дорогая! Мы все-таки это сделали!
– Не понимаю, при чем здесь ты? – улыбнулась девушка и взяла бокал. – По-моему, это сделала я.
– И красавчик-темный Дан Глас, если я не ошибаюсь, – лукаво дополнила Инесс.
– И Дан, – согласилась Беата.
– И как он в постели? Справился?
– Не то слово, – смущенно улыбнулась она. – Когда меня пронзила боль, я думала, что сейчас все кончится, а он даже внимания не обратил.
– Вот это мужик. Ну а удовольствие-то получила?
– Отстань! Это нескромно – задавать такие вопросы.
– А я могу и не задавать, – ехидно ответила Инесс. – Цветешь, как весенняя роза, тут любому будет все ясно.
– Не смей ничего рассказывать Мортеру! И вообще никому!
– Конечно, конечно, – успокоила она подругу. И когда та ушла умываться, договорила: – Как будто он сам не догадается.

Ночью Мэрдж не пришел. Беата ожидала этого, но все равно проснулась с чувством потери чего-то очень важного. Определенный этап в ее жизни закончился и начинался другой – неизведанный и непонятный, и она снова не спала до утра, только уже не боясь кошмаров и боли.
Следующий день выдался тяжелым – несколько лекций и практических занятий на третьем курсе. Дана она не видела и почти не вспоминала о нем. Каково же было ее удивление, когда схолар сам заявился поздно вечером и через окно.
Она уже собиралась спать и пораженно наблюдала, как он раздвигает створки и спрыгивает в комнату. Ей оставалось только прошептать:
– Ты сошел с ума?
– Сейчас сойду, если ты меня немедленно не поцелуешь! – И Глас жестом фокусника вынул из-за пазухи камзола маленькую белую розочку.
– Ты покусился на куст белых роз целительниц, и они тебе этого не простят! – улыбнулась она, осторожно принимая неожиданный подарок.
– Я смогу оправдаться, сказав, что этот цветок предназначен для самой прекрасной девушки на свете, – возразил Дан и поцеловал ее.
Поцелуй был яркий, страстный и такой же невозможно сладкий, как и все другие поцелуи накануне – за городом. Беата ответила с удовольствием, почувствовав, что она, оказывается, тоже успела соскучиться, всего за один день! Вот только, когда Дан обнял ее, зарылся носом в волосы и взялся за шнуровку корсажа она очнулась.
– Ты что собираешься делать?
– У нас есть варианты? – Он невозмутимо расстегнул и снял свой камзол.
Девушку возмутило это хозяйское раздевание у нее в доме. Пришел как… Она вдруг поняла, что он ведет себя как давний любовник, уверенный, что ему не откажут. И это почему-то было волнующе и приятно.
– Я скажу, какие у нас есть варианты. – Она решительно уперла руки в боки и вызывающе посмотрела. – Ты можешь надеть обратно свой камзол, вылезти тем же путем, и мы сделаем вид, что ничего между нами не было.
– Не принимается, – кратко и по существу ответил тот.
– Какие гости! – раздался голос с лестницы, и Беата обреченно вздохнула и обернулась. В комнату вплыла Инесс. Дан Глас, ничуть не смутившись, наклонился и учтиво поцеловал ее руку.
– Леди Инесс, добрый вечер.
– Очень добрый, Дан.
Инесс обошла вокруг него, как будто невзначай коснувшись грудью, и промурлыкала:
– Явился наш спаситель! У вас замечательные манеры, и роза тоже, вам Беата уже об этом сказала?
– Молодой человек уже уходит, – с нажимом заявила Беата.
– Нет. Молодой человек остается, а ухожу я, и не возражай, – сказала Инесс, видя, что она собирается что-то сказать.
– Нескучной ночи, мои дорогие, – пропела она и вышла.
Повисло молчание.
– Мы можем вести себя как взрослые люди и встречаться не в Академии, а, скажем, в городе, – начала Беата.
– Когда у нас будет свободное время, – продолжил за нее схолар и тут же сам ответил: – Не принимается. Это будет так редко, что даже смысла не имеет все это пытаться осуществить, и потом, я не подросток, чтобы скрываться с девушкой по сеновалам и конюшням.
– А что предлагаешь ты? – взвилась Беата.
Он взял ее за подбородок и внимательно посмотрел:
– Я не стыжусь нашей связи, а ты?
Застигнутая врасплох девушка тут же ответила:
– Нет, конечно, нет. Но я думала… Я полагала…
Его глаза потемнели, и он продолжил вместо нее:
– Ты полагала, что мне будет достаточно переспать с тобой, а тебе – снять проклятье?
Беата покраснела. Вслух эти мысли звучали грубее и зримее, чем в голове. Что-то подобное она и предполагала и надеялась, что нечаянный любовник все поймет.
Глас надолго замолчал, с удивлением глядя на нее. Еще совсем недавно она казалась вредной и язвительной ведьмой, мастером магии, магистром, а на самом деле была совсем неопытной и в отношениях, и в мужчинах.
Криво усмехнувшись, он выдавил:
– Нет, одного раза мне явно недостаточно, и тебе тоже.
– Но это все ужасно осложнит! Я годами зарабатывала себе репутацию…
И опять он перебил:
– Неприступной и вздорной ведьмы?
– Пускай так. И тут появляешься ты. – Она замолчала, кусая губы, а потом выдала: – Что будут думать обо мне?
Все еще усмехаясь, Дан бесшумно встал за спиной, хозяйским жестом обнял ее за талию и соблазнительно прошептал на ухо:
– Тебе будут завидовать, за тебя будут рады, и, может быть, ты сможешь усилить свой магический потенциал.
– Ты прав, пройдоха, ты уже все продумал! – удивленно согласилась Беата. Неловкая и спонтанная ситуация стала видеться с другой стороны.
– Мужчины, моя дорогая леди Беатрикс, имеют привычку продумывать все на несколько ходов вперед. И если хороший секс и подходящий партнер смогут увеличить твой магический потенциал, никто в Академии, особенно маги, этому препятствовать не будут.
Проговаривая эти очевидные истины, почему-то не пришедшие на ум самой Беате, он потихоньку расстегивал маленькие пуговки на лифе ее домашнего платья. И с последним предложением, расстегнув до конца, вкрадчивыми дразнящими движениями провел пальцами по коже груди под кружевными лентами сорочки, целуя при этом в шею. – Как ты восхитительно пахнешь, – простонал он, – можно с ума сойти от твоего запаха.
Беата ослабевшими руками обняла его за голову, наслаждаясь этими медленными чувственными движениями. А он, сжимая ее, не торопился. Очень неторопливо, сантиметр за сантиметром он гладил и ласкал ее грудь, пока не добрался до самых чувствительных точек – сосков. Накрыв их ладонями, он начал сжимать и двигать ими в одном чарующе замедленном темпе, одновременно покрывая поцелуями впадинки ее шеи и оголившиеся плечи. Беата пылала от удовольствия, уже забыв обо всех разумных доводах против их связи. Ей хотелось поскорее избавить от одежды их обоих, чтобы отдаться восхитительным ощущениям полностью, без преград.
Она стала торопливо расшнуровывать корсаж, Глас помог, и вскоре на ней осталась одна сорочка.
– Ты прекрасна! – Дан восхищенно смотрел во все глаза.
Беата улыбнулась.
– Теперь я.
И так же чувственно и медленно, как до этого он, стала его раздевать. Расстегнуть рубашку оказалось несложно, а вот снять ее мешал сам мужчина, целуя ее жарко и порывисто. Нетерпеливый рывок, и рубашка оказалась на полу, а Беата стала медленно обводить маленькие плоские кружочки его сосков кончиками коготков. Дыхание мужчины стало прерывистым, и ее сорочка так же быстро полетела на пол.
– Ты штаны снять не хочешь? – промурлыкала она, целуя его там, где только что были ее пальчики.
Мужчина подчинился без промедления, и она без стеснения обхватила его мужское достоинство, полностью готовое к бою. Дан втянул воздух и, подхватив ее на руки, уложил на кровать.
– А тут мягче, чем в нашей первой постели, – шепнул он на ухо и прикусил мочку, одновременно стаскивая последнюю деталь ее туалета. Теперь между ними не было преград, и Беата, нетерпеливо раздвинув ноги, с наслаждением приняла его. Мощные и размеренные движения его бедер заставляли все теснее прижиматься к нему, выгибаться навстречу, стремиться к еще большему наслаждению. Дан понимая все без слов, согнул ее ноги в коленях и стал двигаться короче и резче. Уже через несколько минут таких рывков Беата могла лишь стонать от удовольствия, закусив губы. Несколько резких движений, и она закричала от ясного и ослепительного наслаждения, а Глас застонал, кончая вслед за ней.
Они лежали, слушая собственное прерывистое дыхание, оглушенные и ослепленные скрутившей их страстью.
– Ты чудо, – единственное, что мог произнести Дан, благодарно целуя девушку.
Она ответила на поцелуй и прошептала:
– Можешь остаться до утра.
– Спасибо. Тем более ты выпила все мои силы, и я все равно не могу двинуться с места.
Беата улыбнулась и уютно угнездившись под боком Гласа, немедленно уснула. Ей снилось, что она лежит в огромной и пустой спальне, а кто-то неведомый притаился в углу и смотрит на нее не отрываясь. Послышался едва различимый шепот, и тут стало так страшно, что она быстро задышала и проснулась. Проснулась, чтобы понять – она лежит в теплом коконе из рук и ног под названием Дан Глас, ее ученик. Он крепко спал, не чувствуя никакого неудобства, и ей было слишком приятно, чтобы засыпать снова. Улыбнувшись, она тихонько обвела его губы, а потом посмотрела в окно и ахнула – уже светало.
– Дан, – попыталась она разбудить ученика. – Дан, – сказала она уже громче, ответа не было.
Пришлось прибегнуть к крайнему средству – она поцеловала его долгим нежным поцелуем, в процессе которого мужчина, наконец, стал реагировать и сонно отвечать, бессознательно обнимая ее, и залезая руками под сорочку.
– Когда ты успела одеться? – Он открыл глаза и прервал поцелуй.
– И тебе доброе утро, – рассмеялась Беата.
– Доброе, – раздался машинальный ответ, и любовник немедленно задрал вверх сорочку, попутно изучив длину и объем ног и бедер девушки.
– Остановись! – попросила она и кивнула на окно. – Уже светает, и тебе нужно идти.
Дан замер.
– Объясни мне хоть одну разумную причину того, что я должен сейчас уйти от теплой постели и соблазнительной женщины?
– Соблазнительная женщина не хочет, чтобы тебя увидели выходящим из моего дома.
– Мы это уже обсудили вчера. – Дан возобновил ласки, действуя все более откровенно и смело.
– Перестань! – Беата вынуждена была завести его руки назад, чтобы не дать Дану обхватить свои бедра. – Я не стесняюсь наших отношений, но и не хочу, чтобы вся Академия их обсуждала. Чем позже все узнают об этом, тем лучше.
– Значит, я должен проникать к тебе под покровом ночи, а уходить с первыми лучами солнца? – недоверчиво уточнил тот.
– Именно так.
Глас откинулся на постель и глубоко вздохнул.
– Рассказать кому – не поверят. Меня! Стыдятся!
– Не тебя конкретно, а тебя как ученика, схолара, понимаешь?
– Ничего не понимаю и понимать отказываюсь.
Он даже почувствовал что-то вроде обиды и сел, не стесняясь своей наготы, в отличие от Беаты.
– Нигде в твоих гребаных правилах не сказано, что мастер и ученик не могут друг с другом спать!
– Не кричи. Ты разбудишь всех соседей!
– И что? Твоя репутация вздорной и холодной ведьмы пойдет насмарку?
Беата открыла рот, чтобы ответить достойно, но он ее опередил:
– Не хочу с тобой ругаться! Лучше выполню ваше указание, мастер Беатрикс!
Он издевательски поклонился, быстро надел брюки и сапоги, взял остальную одежду и вышел, хлопнув дверью.
– Не забудь, послезавтра у нас занятия, – крикнула ему вдогонку девушка и уткнулась в подушку.
Почему все ее предложения принимаются в штыки? Она рассуждает вполне разумно и практично – их связь это личное дело двоих, и никого больше.
Дан Глас сердито шагал, наступая сапогами на лужицы, покрытые тонким ледком. Первый раз в жизни его стыдились, и связь с ним хотели скрыть! И кто? Невысокая рыжая ведьма, даром что светлая! Ирония ситуации пришла на ум только сейчас, и он рассмеялся. Безвыходных ситуаций не бывает. Значит, нужно сделать так, чтобы Беатрикс признала их отношения на глазах у всех!

Для Беаты день пролетел суматошно и бестолково – занятий не было, а бумаги в деканате светлых, казалось, не закончатся никогда. Вот-вот должна была приехать новая партия магов для очередного продления лицензии, и ей приходилось доставать старые дела, сдувать с них пыль и делать карточку для Каталога. Это поистине увлекательнейшее занятие даже заставило с тоской вспомнить загородный морозный полигон, где она промокла два дня назад. Там был свежий воздух и пылкий любовник, а здесь – сплошная пыль и отсутствие такового. Впрочем, в этом она была виновата сама – струсила обнародовать любовную связь, значит, обречена глотать пыль полными ложками.
Под вечер появился Извид Полторацкий и с лучезарной улыбкой выдал жалованье за предыдущий месяц. Беата деньгам обрадовалась, но ненадолго, потому что тут же была послана к декану темных по какому-то «важному» делу.
Пришлось накинуть свой заячий полушубок и медленно брести к башне декана, надеясь не встретить по дороге своего ученика. Становиться центром ревнивого скандала ей хотелось еще меньше, чем быть героиней академических сплетен.
Декан, вопреки обычаю, не пил вино в тишине и уединении, а что-то быстро писал, вооружившись десятком острозаточенных гусиных перьев и чистыми свитками. Значит, писать нужно было много и долго, сделала выводы Беата, и тихонько села на краешек кресла, чтобы ему не мешать.
Дописав длинный абзац, декан бросил перо и откинулся на спинку стула.
– Пишу уже полдня и так все хочется послать к крэгам собачьим! – ответил он на ее невысказанный вопрос. А через паузу обогнул стол и поцеловал ее руку. – Добрый вечер, леди Беата, и поздравляю.
– С чем? – недоуменно спросила она.
– С успешным разрешением вашей проблемы, – усмехнулся декан и выпрямился, глядя на нее сверху вниз.
Беата покраснела. – Как вы… Я ничего такого… Да вы…
В уме мгновенно пронеслись все его фразочки и смешки, и до нее стало доходить. Их вдвоем не просто так отправили на загородный полигон в такое неподходящее время года! От возмущения она потеряла дар речи и смогла только выдавить:
– Ах ты, старый сводник!
– Но-но! Не такой уж я и старый, – расхохотался Мортер и, видя ее судорожно сжимающиеся кулачки, предупредил – за любую испорченную вещь в своем гардеробе я буду тебя целовать! А потом сюда примчится твой ревнивец и опять устроит мне сцену.
– Что значит «опять устроит сцену»? – еще больше разволновалась та. – Глас уже был здесь и спрашивал про меня?
– Дорогая леди Беатрикс! – вкрадчиво начал Мортер. – Уже всем кроме вас было понятно, что наш уважаемый Дан Глас, схолар второго года обучения, глаз не сводит с мастера своего курса, магистра огня и созидания Беаты Черноус. Вопрос вашего… – декан слегка замялся, якобы от смущения, но продолжил: – …союза, был вопросом времени и только.
– А как же договор? – пролепетала растерявшаяся Беата.
– А вы так и не собрались его прочитать?
Она смущенно помотала головой.
– Очень, очень зря. Там про такие ситуации ничего нет.
– Спасибо, Хранителям, – съязвила Беата. Оказывается, ее сватали Гласу чуть ли не насильно, а она не замечала очевидного!
– Да, и передавайте вашему… – и тут Мортер закашлялся, – другу, что занятия на полигоне с вами будут идти до конца этой недели. А потом его вставят в расписание третьего курса, на занятия по боевой нападающей магии. Он учится по индивидуальной программе.
– Но это может быть опасным! – сразу забыла про свои переживания девушка. – На освоение защиты третьего порядка требуется несколько месяцев, а не одна неделя!
– У него этих месяцев нет! – отрезал декан.
– Неужели вы собираетесь отправить его на южную границу? – побледнела Беата.
– Все вопросы адресуйте лично ему. Я не уполномочен что-либо объяснять.
Декан темных вернулся в кресло, давая понять, что аудиенция закончена. Девушка вышла из его кабинета на негнущихся ногах. Надо срочно разыскать Гласа! И потребовать от него объяснений, решила она.
Где искать схолара и куда идти, она примерно представляла. Время вечерних занятий, значит, все мужчины второкурсники тренируются в большом зале Коллегии воздуха. Как известно, воздушникам нужны большие пространства, и они же, как ни странно, идеально подходили для учебных поединков с холодным оружием.
Прежде чем зайти в зал, она судорожно пригладила волосы и одернула кофточку, и тут же выругала себя – к чему прихорашиваться перед мужчиной, которого сегодня утром прогнала из своей постели?
В зале оказалось не так уж много народу – человек десять дрались на разных видах оружия – рапирах, шпагах, саблях и ножах. Тренировались в основном юноши, но были и девочки, и именно рядом с ними стоял мастер боя и контролировал поединок. Беата вспомнила термины боевой магии – «ближний бой», «дальний», «бой на поражение», «смертельный». Тут же вспомнилось, что это был почти единственный предмет, который она сдала с трудом и получила оценку, близкую к неудовлетворительной. И хотя для светлых неумение драться не считалось чем-то предосудительным, но все равно было стыдно, что она так и не смогла освоить драку на ножах. А из фехтования вообще – усвоила только основные стойки и выпады.
Она нашла Дана в дальнем углу зала, и засмотрелась. Шпага в его руках мелькала неразличимой тенью, движения были экономны и изящны, как будто он не рисковал получить укол от противника, а просто тренировался один перед зеркалом. Беата застыла, чтобы ненароком не помешать и, не дай Хранители, отвлечь его внимание. Но мужчина сам почувствовал ее нетерпение, бросил мимолетный взгляд в ее сторону, чтобы удостовериться точно, и в три движения завершил бой, приставив шпагу к груди соперника.
Схолары разошлись, отсалютовав друг другу в знак завершения поединка, и Дан направился к ней. Разгоряченный схваткой, он шел и смотрел на нее так откровенно и выразительно, что Беата почуяла неладное. А когда его глаза загорелись лукавством, она сообразила, что явно поторопилась с поисками ученика. Все вопросы можно было задать позже, при личной встрече, а сейчас, похоже, ее ожидал сюрприз.
Так и есть – он подошел вплотную, громко произнес: – Здравствуй, любимая! – и крепко поцеловал, пресекая ее явное желание избежать такой откровенной демонстрации чувств. В зале повисла тишина, а потом раздался свист и аплодисменты.
Упорно не желая отвечать на поцелуй, раскрасневшаяся Беата прошипела ему в губы:
– Ты специально все это устроил?
– Ты сама добровольно сюда пришла, – усмехнулся схолар.
– Необязательно было устраивать спектакль!
– В бою и постели любые средства хороши! – невозмутимо возразил мужчина. – Ты что-то хотела?
– Да, мне нужно поговорить с тобой, – решила не усугублять ситуацию девушка.
– Пойдем.
Он быстро вернул шпагу в стойку, переговорил с мастером, подхватил камзол и вывел ее из зала.
– Я хочу есть, а ты? – совершенно буднично и деловито спросил он, как будто они и не ссорились минуту назад.
– И я бы перекусила, – ответила Беата, тоже не желая продолжать перепалку.
Устроившись в таверне и заказав гору еды, Беата минуту посмотрела, как Дан Глас жадно уничтожает огромную порцию мяса с овощами, и стала засыпать его вопросами.
– К чему такая спешка с твоим индивидуальным обучением? Неделя практики для применения заклинаний защиты третьего порядка – это очень мало! Предупреждаю, опасно, не разобравшись как следует в защите, приступать к нападению.
– Как много вопросов! – Схолар запил мясо вином и со стуком поставил кружку на стол. – А как же «извини, дорогой, за то, что выгнала тебя из теплой постели на мороз»?
Беата поперхнулась своей порцией овощей.
– Ты серьезно? Это была моя постель и мой дом!
– Но замерз как собака я!
Беата подумала пару секунд, улыбнулась и коварно предложила:
– Уважаемый Дан Глас, если вы поведаете историю своего зачисления, у вас снова появится шанс очутиться в моей теплой кроватке.
Дан усмехнулся. Наконец из под робкой и закомплексованной Беаты стала выглядывать настоящая женщина!
– И меня не прогонят с утра пораньше морозить свои я…, м-м-м, свой нос?
– Это будет зависеть от ваших правильных ответов, ученик.
– Вы такая строгая, мастер Беатрикс, боюсь, что я не смогу ответить на часть ваших вопросов, и вам придется меня наказать. – Глас перегнулся через стол и прошептал ей в лицо: – Может быть, даже привязать меня к кровати.
Она смутилась. Почему каждый диалог будит ее воображение, и она представляет далеко не учебные сцены? На секунду представив привязанного Гласа, она опять мучительно покраснела и выдавила:
– Отвечай на поставленный вопрос.
Дан моментально стал серьезным, а Беата еще долго старалась успокоиться.
– Мне жизненно необходимо к концу зимы получить представление об основных направлениях боевой магии огня, и для этого я заказал ускоренный курс в Коллегии, а Глава пошел мне навстречу.
– А причины этой необходимости ты мне, конечно, не скажешь? – утвердительно спросила девушка. – Ты ведь не собираешься на южную границу?
– Нет. Сейчас я на южную границу не собираюсь.
Глас сказал это так обманчиво мягко, нежно положив ладонь на ее руку, что Беата не обратила внимания на слово «сейчас», и ответ ее полностью устроил. Она накрыла его пальцы и участливо спросила:
– Обычно семья аристократов нанимает мага для индивидуального обучения своего ребенка. Почему тебя направили в Академию так поздно?
– На мага нужной квалификации моему отцу элементарно не хватило денег. Не все аристократы богаты, как ваш император, знаешь ли. И до определенного возраста я не придавал значения своим способностям.
Дан Глас запил последние слова вином, скрыв за кружкой свое смущение. Конечно, всей правды он сказать не мог, но и полуправда тоже могла бы выдать его планы, о которых пока никто не должен был знать.
– Конечно, знаю. Инесс мне жаловалась – как аристократы виртуозно умеют тратить деньги и не любят их зарабатывать.
Она поправила воротник его рубашки и продолжила:
– Вот ты, например, сколько тратишь в месяц на прачку, которая отбеливает твое белье?
– Не так много, – опять виртуозно уклонился от прямого ответа Глас. – В своем городе я бы потратил на это целое состояние, а здесь все дешевле.
– А откуда ты?
Беата сообразила, что почти ничего не знает о своем новом возлюбленном, даже самого элементарного!
Он сморщился и страдальчески прикрыл глаза.
– Может, я уже заработал на теплую постель?
– Хорошо. Скажи хотя бы, Дан Глас – это твое настоящее имя?
– Да. – Тут он не колебался. – Это мое имя. Все? Допрос окончен? – Он протянул руку. – Идем к тебе?
– Пошли, – легко согласилась Беата, на секунду смущенно замерев. Она сама ведет в свой дом любовника!

Глава 6

Естественно, по дороге им попалась куча знакомых, которые улыбались при виде сладкой парочки и вежливо раскланивались. Беата обреченно улыбалась в ответ и понимала – дороги назад уже не будет, она не сможет через месяц выйти на площадь к фонтану и объявить: «Я бросила любовника и теперь снова стану язвительной и циничной ведьмой».
Дома их ждал сюрприз – Инесс на диванчике страдала после очередного сеанса лечебного татуажа. Она даже не стала прикрывать многострадальную спину, на которой уже были закрашены некоторые части общего рисунка.
Дан подошел поближе и внимательно изучил картинку:
– Провинция Шармор, старшая в роду?
– Ага. – ответила Инесс, совершенно не удивившись.
– Что ты имеешь в виду? – переспросила Беата.
Инесс и Дан переглянулись.
– Аристократы имеют право наносить любые татуировки, но среди них обязательно должно быть название рода, происхождение и личный статус.
– А если личный статус поменяется со временем? – удивилась Беата.
– Значит, надо менять рисунок.
– Как все сложно! – Девушка протянула руки над спиной соседки для облегчения боли.
– Наоборот, все просто, – ответила Инесс, перестав страдать. – Простите меня, мои дорогие, сегодня я никуда не пойду. Но могу наложить заклинания неслышимости, если меня хорошенечко попросят! – лукаво предложила она, глядя на подругу и Гласа.
Беата покраснела, а Дан галантно предложил Инесс донести ее до второго этажа.
Инесс с радостью согласилась, с улыбкой помахав Беате на прощание, но наверху, когда Глас аккуратно положил ее на кровать, тронула того за руку и попросила:
– Постарайся не обижать девочку! Помни – она очень молоденькая и классически светлая, поэтому не похожа на большинство магов!
– Звучит так, как будто я могу ее чем-то обидеть, – не выдержал схолар.
– Конечно, можешь. Один мерзавец у нее уже был, не стань следующим.
Глас спускался обратно с намерением ни в коем случае не обижать девушку, а даже наоборот… Но, увидев ее с книгами за столом, невольно застонал. Та удивленно вскинула глаза.
– Завтра у нас трудный день, нужно проанализировать все ошибки по заклинаниям и составить новые – под твою индивидуальность.
– Может, сделаем это прямо там? – не терял надежды ученик.
– Мы сделаем это прямо здесь! Это крайне важно и для тебя, и для меня!

Глубокой ночью Беата зевнула и попыталась безуспешно распрямить затекшие плечи. Дан сосредоточенно записывал получившиеся заклинания в тетрадь, вполголоса проговаривая наиболее трудные места.
– Все! Больше не могу, – воскликнула она. – Ты закончил?
– Нет. У меня еще несколько вариантов скользящей защиты от стены огня.
– Тогда доделывай, а я – спать.
Беата так устала, что забыв про стеснительность, переоделась прямо у кровати, надела свою привычную длинную сорочку, легла в кровать и сразу уснула. А Дан Глас, составив последнее заклинания, закрыл тетрадь, подошел к кровати и сел, поражаясь самому себе. Прийти к любовнице, чтобы позаниматься! Вот что бывает, когда тебе нравится магистр созидания и защиты. Вместо поцелуя – книги, вместо секса – мирный сон под одним одеялом. Что тоже неплохо.

Ночь без навязчивых снов – это невероятное счастье! Беата начинала это понимать только сейчас, проснувшись ранним утром в теплых объятиях ученика. Несмотря на вечерние занятия, затянувшиеся до поздней ночи, она замечательно выспалась, и ей было жалко будить Дана, который лег еще позднее, чем она.
Она лежала на его плече, обхватив рукой мускулистый живот и закинув ногу на бедро. Эта поза казалось очень естественной и удобной, и она недоумевала – как можно было тянуть столько времени с разрушением проклятья? Тем более разрушитель оказался таким виртуозом, и не придал неизбежно возникшей боли никакого значения.
Во мраке комнаты лицо Дана было еле видно, и Беата нежно провела по нему кончиками пальцев – убедиться, что это все не сон и она действительно вторую ночь просыпается не одна.
Пора было вставать, и она более настойчиво погладила его волосы. Ноль эмоций, мужчина не просыпался. Тогда Беата, не колеблясь, стала целовать его плечо, ключицу, шею, и когда добралась до лица, ее встретил сонным поцелуем не вполне проснувшийся Дан.
– Доброе утро, – прошептала девушка после сладкого и долгого поцелуя.
– Доброе, – сонно ответил Глас и продолжил целоваться. Через некоторое время Беата поняла, что пробуждение будет более чем активным: рука мужчины нырнула под ее сорочку и бесцеремонно ласкала бедра и живот.
– Никогда не пойму, зачем ты надеваешь сорочку, ложась со мной в постель? – пробормотал Глас, торопливо снимая этот предмет одежды. Он спал голым, что позволяло без помех оценить все преимущества раннего пробуждения поцелуем – мужской орган был готов к работе, и Беата ощущала, что эта готовность все увеличивалась.
– Нам нужно собираться, – она попробовала возразить, но ответа не получила – Глас был занят.
Он гладил и ласкал ее грудь, после пальцев следовал язык, соски стали твердыми, и вскоре Беата выгнулась, ощущая неимоверное удовольствие от умелого прикосновения. Он дул, посасывал и опять облизывал твердые горошинки сосков, не торопясь, возбуждая девушку. Рукой скользнул по теплой поверхности живота, обвел впадину пупка и неторопливо проник пальцами в интимный уголок тела, где все уже было влажно и готово к его вторжению.
– Ты удивительно нежная внутри, – прошептал он и, согнув ее ноги, мощным рывком проник внутрь, заставив девушку застонать от удовольствия. – И очень тесная, – со стоном добавил он, впиваясь поцелуем в ямку на шее позади ушка. – Боюсь, я долго не продержусь.
Он мощно и быстро заработал бедрами, и Беата смогла только схватиться за изголовье кровати, чтобы удержаться под натиском мужского тела. Возбуждение, охватившее ее, было стремительным и острым, и она сильнее обхватила ногами его бедра, не собираясь упускать ни капли удовольствия от такого сладкого и пряного пробуждения. Скоро острая вершина страсти захватила их обоих, и они замерли, чтобы потом нехотя разъединиться.
– Я, кажется, проснулся окончательно, – заявил Дан, целуя девушку. – А ты?
Беата, ответила, не открывая глаз:
– Я планировала тебя только разбудить! – По ее телу разливалась приятная нега, и хотелось подольше полежать под одеялом.
– И это у тебя получилось! – совершенно бодрым голосом заявил мужчина. – А теперь пора за работу!
Следующие полчаса были посвящены сборам. Дан потребовал найти запасные одеяла, и когда Беата возразила, что они едут не на кровати валяться, а заниматься делом, ответил – «одно другому не мешает». Он оделся раньше ее, захватил одеяла и вышел седлать лошадей.
Беата оделась как в прошлый раз – в любимый полушубок и платок, хотя на улице уже было ощутимо холоднее. Когда она подошла к воротам Академии, Глас скептически оглядел ее наряд и спросил:
– Такое ощущение, что твой заяц перед смертью долго болел и почил в муках.
– Зато на твою шубу поработала целая стая здоровых волков, – отшутилась она.
Полушубок Дана выглядел роскошно – черный простеганный кафтан с рукавами, отороченными волчьим мехом.
– Зайчик и волк – это очень символично! – промолвил Глас, ловко подсаживая ее в седло.
Как и раньше, они быстро проехали по пустому спящему городу и очень скоро добрались до полигона. Тусклое солнце показалось из-за туч и осветило скудную замерзшую траву и многочисленные земляные проплешины поля, на котором им предстояло тренироваться.
Привычно расседлав и поставив под навес лошадей, Дан занял боевую позицию напротив Беаты, и занятия начались. В этот раз, учтя ошибки прошлого, она плотно контролировала поток магической силы ученика, что оказалось не таким уж и легким делом. Глас пытался работать на полную мощь, не делая различия в источниках опасности.
Все это нужно было объяснять и проговаривать, заставляя схолара повторять одни и те же движения и заклинания, составленные накануне, множество раз. Уже через три часа занятий и преподаватель, и ученик устали настолько сильно, что не сговариваясь побрели в домик, ставший их прибежищем и от непогоды, и от учебы.
В доме, как в любом нежилом помещении, пахло сырым деревом и пылью, на что Беата не обратила внимания первый раз. Глас привычно разжигал камин, а она совершенно буднично, не совсем понимая цель своих действий, стала застилать кровать.
– Вечером надо будет занести дрова в дом, чтобы они подсохли до нашего следующего приезда, – по-хозяйски деловито заявил Глас.
А когда Беата удивленно на него посмотрела, пожал плечами и добавил:
– Я могу их и наколоть, если надо…
– И за водой сходить, – добавила она улыбаясь, – прямо хозяин в доме!
– Если дом есть, в нем должен быть хозяин. – Он снова пожал плечами и принялся распаковывать сумки, которые захватил с утра.
– Ну, у нас с тобой разные дома, поэтому нам это не грозит, – отшутилась Беата.
– Все меняется, – флегматично проговорил он, и пока девушка недоуменно переваривала его ответ, жестом фокусника достал из сумки маленькую бутылку вина, тщательно обмотанную тряпками, и большой сверток с едой.
Девушка забыла все свои возражения и вообще тему их беседы.
– Ты просто волшебник! – Она восхищенно уставилась на него.
– Зовите меня просто маг, леди, – коротко кивнул он. – Я учел все ошибки прошлого занятия, и, надеюсь, мой мастер мной доволен.
– Твой мастер просто в восторге!
Они быстренько разложили немудрящую снедь: хлеб, два куска мяса, лук и яйца на колченогом маленьком столике, и стали есть, запивая это великолепие простеньким вином.
– Ограбил Берту? – она кивнула на еду.
– Почему ограбил? Она сама с большим удовольствием собрала мне все это великолепие и просила, как и твоя подруга, между прочим, тебя не обижать.
Глас оживился.
– Такое ощущение, что все считают меня серым волком, а тебя – невинной юной девой, гуляющей по лесу. Хотя мне кажется, что все наоборот – изначально ты замышляла недоброе по отношению ко мне.
– Что пошло тебе только на пользу! – смеясь, утешила его девушка. – А переживают за меня те, кто видел и помнит мою печальную историю любви.
Она произнесла эти слова и внезапно поняла, что впервые за долгие годы, ей не стало больно и обидно при воспоминаниях о Мэрдже.
– Расскажи. – Темные глаза мужчины требовательно смотрели на нее.
– Ты уверен, что хочешь это услышать?
– Да.
И Беата коротко, не углубляясь в подробности, поведала о проклятье и своих снах, о поиске и потере веры в себя, о сомнениях и нежелании взваливать эту тяжкую ношу на чьи-либо плечи.
– Ты оказался самым наглым из всех моих поклонников и сумел разрушить эту стену, – попыталась напоследок пошутить, видя, что ее возлюбленный хмурится и мрачнеет на глазах.
Дан Глас был поражен – непонятный хмырь с невнятными магическими способностями, не справившийся с элементарным пожаром, обиделся на весь свет и посмел заколдовать свою любимую девушку. А она еще оправдывает его и сожалеет, что не нашла после года поиска. Но озвучивать свои размышления не стал – Беата явно была не готова к критике ее бывшего, да и сам Дан не мог предвидеть, как сложатся их дальнейшие отношения. И принесет ли их связь только радость или еще и горечь расставания.
Вместо этого он крепко поцеловал своего мастера, притянул ее к себе и обнял.
– Ваша Академия тянет из меня все силы. Я никогда так не уставал, даже когда должен был выучить ваш клятый Имперский эдикт наизусть!
Беата высвободила голову из-под его руки:
– Ты учился на юриста?
– Солнышко, мне двадцать восемь лет! Или ты думаешь, я все это время только на балах танцевал? – усмехнулся Дан. – Не просто учился, а закончил и получил лицензию.
Беата думала, что большинство аристократов как раз ничем, кроме балов и охоты, не занимаются, но вслух этого говорить не стала.
– А зачем тебя магия? Станешь единственным юристом-магом и будешь зарабатывать огромные деньги?
– В самую точку, малышка! Лишние деньги никогда не помешают, особенно обедневшему роду.
– Тогда зачем тебе именно боевая магия? – ехидно спросила Беата, поймав возлюбленного на явном противоречии. – Будешь устраивать в суде побоище – адвокат против обвинителя?
– Боевая магия входит в обязательный комплект занятий в вашей Академии, это раз. – При этом Дан поцеловал Беату в лоб. – Такие бесценные знания всегда пригодятся в наше нелегкое время, это два. – На этот раз поцелуй пришелся в шею. – И, кто знает, может, мое имя прославится в веках, как имя героя, убившего неуловимого Огнегрызла? Это три.
И после таких пафосных слов, Глас стал совершенно буднично расшнуровывать ее корсаж. Размышляя над его словами, девушка не сразу догадалась, к чему идет дело, и только когда шнуровка была развязана, а этот предмет туалета был снят, очнулась.
– Мы хотели просто отдохнуть? – запротестовала она и наткнулась на невинный и ясный взгляд серых глаз.
– А мы и отдохнем. Я думал, что взорвусь за эти несколько месяцев, ожидая, когда же ты обратишь на меня свое сиятельное внимание. И теперь времени даром терять не хочу.
И Дан стал целовать Беату жадно и страстно, как будто он не проснулся с ней в одной постели, а увидел только что. Она отдалась сладкому мороку, краешком сознания понимая, что Глас опять ее переиграл и рассказал о своем прошлом только то, что посчитал нужным сказать. Но это было уже не важно. Поцелуи возлюбленного туманили разум и были так приятны, что что-либо доказывать и спорить не хотелось.
– Ты удивительно красивая! – проговорил Дан, оголяя и целуя ее плечо. – А твои веснушки сводят меня с ума.
Он торопливо расстегнул ее кофточку и стал целовать обнаженный участок кожи, виднеющийся в вырезе нижней рубашки.
– Мои веснушки – мое родовое проклятье! – прошептала Беата, млея от его ласк.
– Никогда не говори так! – резко возразил мужчина. – Ты прекрасна! А твои веснушки можно целовать бесконечно, – и подтвердил свои слова чередой страстных обжигающих поцелуев ее плеч и груди.
Когда ее рубашка была снята, Беата уже с нетерпением ждала, когда же мужчина разденется сам. Но он не торопился. Сладострастно целуя грудь, он искусно лизал твердые кончики сосков, попеременно всасывая и покусывая их.
– Ты не собираешься раздеваться? – Беата уже изнемогала от желания.
– Уже пора?
Глас полулежал на ней и поднял голову, посмотрев снизу вверх лукавым взглядом. – Ты готова?
Беата лишь откинулась навзничь и слегка раздвинула ноги, не желая больше разговаривать и ожидая действий. У Гласа, однако, было другое настроение. Он снял рубашку, но брюки расстегивать не стал.
– Насколько ты готова? – промурлыкал он и чарующе медленно скользнул пальцами во влажное, очень чувствительное местечко.
Беата простонала и закрыла глаза, вся отдаваясь бесстыдной ласке, чувствуя, как горячая тугая спираль сворачивается в том месте, где ее трогает Дан. А он не торопился. Медленно нащупал маленький тугой узелок среди влажных складочек, потер его пальцем и, почувствовав дрожание возлюбленной, понял, что делает все правильно. Он заставил повернуться ее на бок к себе лицом, закинул ногу на бедро и начал целовать в губы так же медленно, как ласкал пальцами там внизу. Его язык посасывал ее, а пальцы в это время натирали, нажимали и гладили ставший твердым от ласк бугорок.
Беате казалось, что она вот-вот расплавится и растечется лужицей по постели, настолько ей было хорошо от смелых ласк его пальцев.
– Ты штаны собираешься снимать? – уже умоляюще простонала она и открыла глаза, наслаждаясь видом. Неверный отсвет огня падал на плечи и лицо возлюбленного, выхватывая то блестящие от удовольствия глаза, то напрягшиеся мускулы плеч.
– Нет, я хочу посмотреть, как ты кончаешь от моей руки.
– Это нечестно! – запротестовала девушка и напряглась. Крутая спираль наслаждения, сжатая до предела стал выпрямляться, и она ощутила приближение оргазма.
– Давай, солнышко, кончи для меня! – прошептал Дан и заработал пальцами в усиленном темпе, натирая чувствительный клитор и крепко прижимая ее к себе.
Беата еще сильнее завела ногу за его бедро, до предела выгнулась под его пальцами, и восхитительно острое наслаждение затопило ее с головы до ног. Содрогания бедер еще продолжалось, когда Глас расстегнул брюки и быстрым движением вошел в нее. Ощущение девушки стали ярче в несколько раз, хотя, казалось бы, дальше некуда. Мужчина быстро и тяжело заработал бедрами, и вскоре все было кончено – ее продолжавшийся оргазм встретил его – короткий и мощный.
– Ну что, посмотрел? – утомленно спросила Беата, не открывая глаз. – Доволен?
– Более чем, моя дорогая. – Глас поцеловал ее и лег рядом.
– Не могу понять, почему ты так долго бегала от меня! – пробормотал он, устраиваясь удобнее и прижимая к себе Беату.
– Потому что ты был несносным болваном! – нежно ответила девушка. Она быстренько натянула сорочку, и пристроилась попкой к изгибам его бедер.
– Не понимаю, зачем ты каждый раз надеваешь эти тряпки, – проворчал он, крепче обнимая ее.
– Потому что ты не девочка, а помыться тут негде, – туманно ответила Беата, надеясь, что Дан не будет переспрашивать.
Не дождавшись ответа, она оглянулась – любовник спал сном младенца. Даже во сне, при неровном отблеске пламени камина он был красив как бог – слегка осунувшееся лицо не потеряло классических черт. Прямой нос, острые скулы, упрямый подбородок, длинные, слегка вьющиеся волосы и темные ресницы – все вместе было даже слишком много для одного мужчины. И если бы не развитая мощная мускулатура и жесткий взгляд, он вполне мог бы сойти за юношу, не знавшего бритвы.
Беата слегка смутилась от своих мыслей, но отодвинула краешек одеяла и посмотрела на его торс. Гладкие мускулы были расслаблены, но все же выпукло выделялись на коже. Тоненькая дорожка волос начиналась от пупка и убегала вниз, где спокойно и расслабленно в ореоле волос лежал орган, совсем недавно так славно поработавший.
– Ну как? – внезапно раздался хриплый голос. – Годится?
Беата вздрогнула, застигнутая за неприличным разглядыванием, и быстро закрыла одеяло.
– Вполне!
– Это намек, моя дорогая? – прижал он ее к себе, схватив за попку.
– А ты все не уймешься?
– Наверстываю упущенное!
– Признаю свою ошибку – надо было сразу увидеть в тебе решение всех моих проблем, – сказала она, нежно обводя линии его лица.
Он поймал ее пальцы, поцеловал и решился задать давно мучивший его вопрос.
– Если ты не решила свои проблемы с Мортером и Лидоном, значит, у вас ничего не было?
– Скажем так, ничего не получилось, хотя попытки были. Как я уже говорила, ты оказался самым нахальным! – и Беата взвизгнула, когда в наказание за дерзость, Глас легонько прикусил подушечку ее пальца.
Он облегченно прижал ее голову к груди и стал ласково перебирать роскошные пряди волос. Он оценил откровения девушки, и думал, что сохранить и сберечь ее доверие нужно во что бы то ни стало!
Беата взглянула в окно и увидела, что в воздухе валит густыми хлопьями снег. Ей стало тревожно:
– Нужно выбираться, иначе можно попасть в метель.
– Хорошо, – покладисто согласился любовник. – Долежим дома.
Беата улыбнулась, но ничего не возразила. Как быстро ученик стал считать ее своей, а ее дом – своим домом. Все-таки, он нахал, и она правильно оценила их первую встречу.

Возвращение было трудным – снег валил все гуще, и до города они добирались в два раза дольше, чем утром. В городе метель была не такой яростной, но все равно к воротам Академии они подъехали занесенные снегом. Беата мечтала о горячем чае и теплой ванне, но в домике их ожидал сюрприз – сам декан темных поприветствовал с любимого дивана Инесс. Соседка примостилась тут же, на подлокотнике, и довольная пила вино, явно не из их запасов.
– Вы там не замерзли, мои дорогие?
Декан коротко кивнул им обоим и резко, почти официально уведомил:
– С завтрашнего дня все занятия на загородном полигоне отменяются, наши воздушники составили прогноз погоды, и он не радует. Для вас, Дан Глас, Коллегия огня нашла место в расписании и вам предстоит очень сложный месяц.
Оглушенная Беата села на стул. Она так и знала, что сказка рано или поздно исчезнет. Эти два романтичных дня в маленьком домике были подарком судьбы, наградой за ее страдания. Они закончились, и теперь ей предстоит снова начать жить как прежде.
Инесс и Беата переглянулись между собой, а Дан коротко поклонился:
– Всегда готов.
– Тогда я прямо сейчас покажу расписание и познакомлю с вашим новым мастером.
Глас лишь успел коротко поцеловать Беату на прощание, и мужчины вышли.
– За что люблю мужиков, так это за то, что всегда найдут себе дела на свою за…, в общем, найдут чем заняться. А мы в эту вечернюю пору можем спокойно почистить себе перышки и хлебнуть винца, да моя дорогая? – Инесс улыбнулась этому милому прощальному поцелую.
Однако «дорогая» соседка отнюдь не выказывала радости по поводу скорого исчезновения любовника. Беата вся сникла, осознав, что помимо своей воли, глупым женским сердечком рассчитывала на занятия с Даном. И те два дня в домике существенно пошатнули ее уверенность в мужском вероломстве. И вот результат – как только перед ее новым возлюбленным помахали приманкой в виде новых занятий, он, забыв про нее, сразу отправился покорять вершины магии.
– А ты что увяла, цветочек мой? – удивилась Инесс.
– Я просто думала, что мы позанимаемся подольше и…
Тут она вздохнула и почувствовала, как слезы подступают к глазам.
– О чем ты подумала, золотко? Занятия ваши рано или поздно должны были закончиться.
– Я знаю! И сама не рассчитывала больше, чем на пару свиданий.
Инесс внимательно посмотрела на горестное лицо подруги и ее осенило:
– Так ты думаешь, что Глас тебя бросил, как только услышал о новых перспективах?
Беата нашла в себе силы только кивнуть.
– Ты меня прости, конечно, я все время забываю, какая ты молоденькая ведьмочка, да еще и светлая, но хочется тебя глупышкой назвать, каких мало! – С чего ты взяла, что он тебя бросил?
Беата сквозь слезы удивленно посмотрела на подругу.
– Но Мортер же ясно сказал – занятий больше не будет.
– И что? Заниматься сексом можно только на занятиях? Святые Хранители, у нас запретили спать с мужиками по ночам и просто так, без повода? Ты серьезно считаешь, что без ваших совместных занятий он на тебя и не посмотрит?
Беата всхлипнула и кивнула.
Инесс от переизбытка эмоций даже не могла найти нужных слов. Она плеснула себе вина в бокал и залпом выпила, чтобы успокоиться. Даже в пятнадцать лет она не была так неуверена в себе и даже не допускала и мысли о том, что мужик ее может бросить, как сейчас думала светлая подруга. Она призвала на помощь все свое терпение.
– Девочка моя. Как ты думаешь, ждал бы он тебя эти полгода, изнывал бы от ревности, делал бы эти глупости, если бы не испытывал к тебе хоть чуточку симпатии?
Беата перестала плакать и с надеждой взглянула на подругу.
– А как ты думаешь, ему хватило ваших двух с половиной ночей, чтобы почувствовать и оценить тебя?
– Не знаю.
– Зато я знаю! – отрезала Инесс. – Любой мужик в нашей Академии с радостью бы переспал с тобой, начиная с Лидона твоего воздушного и Мортера. И Глас прекрасно это знает, и, заполучив тебя, своего не упустит.
– Как ты странно утешаешь, – шмыгнула носом девушка, сообразив, что все не так уж плохо.
Инесс махнула рукой.
– Я могла бы наговорить тебе кучу женских банальностей: ты красива, молода, умна и сексуальна и бла-бла-бла. Но я тебе говорю то, как есть на самом деле. Пока ты мужику интересна – он от тебя не отстанет. Есть занятия или нет, землетрясения или потоп, услали на край света – он всегда найдет способ быть с тобой. Всегда!
– И ты думаешь, я еще интересую его?
– Еще как, милочка, еще как. Этот блеск в глазах я узнаю из тысячи. – И Инесс подняла бутылку с вином. – Ну, по бокальчику на сон грядущий.

Ночью, стоило утомленной и не совсем трезвой Беате забыться на минуту коротким сном, в прихожей раздался шум, и в комнату вошел Дан Глас, тут же споткнувшись.
– Кто поставил сюда этот крэгов диван!
Беата с колотящимся сердцем прошептала с кровати:
– Ты что шумишь? Все уже спят давно.
– Очень хорошо, потому что я тоже очень хочу спать! Просто невыносимо.
И Дан, бурча вполголоса, сел на кровать и стал стаскивать с себя сапоги.
– И ты пришел спать сюда? – боясь спугнуть это сладкое ворчащее видение, спросила девушка.
Тот искренне удивился и обернулся. Она полулежала на подушке, облокотившись на руку, и вырез ее неизменной ночной сорочки соблазнительно облегал грудь. Дан Глас сглотнул, отвел взгляд и пересохшими губами ответил:
– А куда же еще мне нужно было идти? Я же сплю с тобой.
Счастливая Беата опять прошептала:
– Тогда раздевайся потише, ты топаешь как медведь!
– Слушаюсь мастер!
И Дан, удивительно быстро раздевшись, прижался к теплому телу девушки, крепко обнял ее и мгновенно уснул, а она долго улыбалась в темноте. Сказка не кончилась, просто начались рабочие будни.

Первый месяц зимы заканчивался, а Беата практически не видела своего бывшего схолара днем, но неизменно встречала в своей спальне ночью. Мужчина был одержим боевой магией, тренировался с утра до вечера, и сколько она ни билась, так и не могла узнать причину столь интенсивных занятий.
Вечерами он приходил к девушке безумно уставший, с темными кругами под глазами, осунувшийся и молчаливый. Рассерженная и встревоженная его состоянием, Беата даже осмелилась прийти к Мортеру и закатить скандал, но ничего, конечно, этим не добилась.
Утром Глас выглядел бодрее и они даже несколько раз занимались любовью, но вскоре девушка стала его будить в аккурат перед занятиями, чтобы мужчина подольше поспал. Дан торопливо одевался, целовал ее и убегал на очередную лекцию или поединок. А она шла выполнять свою рутинную работу – занятия защитной магией с первым и вторым курсом, и бумаги в Коллегии созидания и у декана светлых Извида Полторацкого.
Начался второй зимний месяц, но все шло по-прежнему. Город и Академию завалило снегом, высокие здания и стены крепости украсились пышными белыми шапками. Схолары-первокурсники под руководством громогласного хозяйственника Ширука чистили дорожки между Коллегиями и сооружали сугробы выше себя ростом.
Хорошо учиться в такую погоду было только воздушникам. Они лепили множество узких, но удивительно высоких снежных башен по всей территории Академии и изощрялись в грациозных прыжках и полетах между ними. Водники тоже принимали участие в этой забаве, при помощи нехитрых заклинаний делая из башен твердые глыбы льда.
Целители все свое внимание направляли на сохранение своих цветников и кустарников, накрыв территорию Коллегии целительства множеством стеклянных куполов, соединенных друг с другом перемычками из особого сплава стекла и стали.
А вот огневикам зимой приходилось тренироваться исключительно в закрытом помещении с применением сильных магических заклинаний. Солнце практически не выглядывало из-за туч, в воздухе было слишком влажно и сыро, и магический огонь не мог появиться на открытом пространстве.
Зато в помещении (огромном и закопченном от постоянного воздействии огня) тренироваться можно было с утра до ночи. И Глас с остальными третьекурсниками занимался не покладая рук.
В один из обычных будних дней Беату вызвал к себе декан темных – Мортер. Девушка быстро пробежала весь путь до его башни, стараясь не дышать часто, чтобы не заморозить горло. Декан, как всегда, сумел, и удивить и обрадовать. Городская Ратуша планировала провести очередной праздник середины зимы, который отмечался в Империи с незапамятных времен. И среди приглашенных от Академии оказалась и Беата, впервые за все время учебы и работы в ней.
Когда девушка робко спросила о причинах такого удивительного приглашения, декан заговорщически нагнулся к ней и проговорил:
– Ты знаешь, наши все маги настолько старые и умудренные жизнью, что попросту не оценят этого праздника обычных горожан. А тебе это будет интересно и полезно. Главное – выучить пару движений танцев, и весь вечер ты будешь блистать!
Беата после такой новости летела домой как на крыльях, и только через несколько часов с огорчением сообразила, что есть несколько проблем, которые, скорее всего, не дадут ей участвовать в празднике. И имена у этих проблем были – платье, туфли и украшения.
Дома она уныло раскрыла свой единственный платяной шкаф. В отличие от соседки, он был наполнен форменной одеждой – балахонами разной степени изношенности. Пара юбок и несколько кофточек совершенно не оживляли этот пейзаж. Допустим, платье она купит. Но к платью полагались, если Беата ничего не забыла, нижнее платье, нижние юбки, жесткий корсаж со шнуровкой на спине. А чулки, а туфельки? А шею и волосы нужно чем-то украшать! Девушка поняла, что на бал она, скорее всего, не пойдет.
Сверху спустилась Инесс и присоединилась к ней, молча и с видимым отвращением разглядывая гардероб.
– Решила затеять постирушку? Или выбираешь панталончики посексуальнее, чтобы удивить своего ученика? – саркастично спросила она.
– Мне совершенно нечего надеть! – задумчиво произнесла Беата, машинально разглаживая складки на форме.
– Неужели после трех лет страшных и кошмарных вещей ты это поняла? – в притворном удивлении закатила глаза подруга.
– Меня пригласили на бал в Ратуше, и мне совершенно нечего надеть, – повторила девушка.
– А вот это уже интереснее! – Подруга захлопнула дверь шкафа и решительно обернулась к ней. – Тут нечего ловить, пойдем ко мне и отыщем что-нибудь подходящее!
Когда они распахнули шкаф Инесс, бывший намного больше и выше своего собрата внизу, оттуда посыпалась одежда. Беата принялась ловить шелковые блестящие вещи, которые удивительным образом выскользали у нее из рук, а подруга, критически обозрев глубины своего гардероба, недовольно заметила:
– Тут тоже все старье! Я уже сто лет не покупала ничего новенького. – Она выхватила из рук Беаты вещи и спросила: – Я ни на что не намекаю, но куда ты прячешь деньги, которые тебе выдают в качестве жалованья каждый месяц? Ты ничего не покупаешь, мало кушаешь и почти не пьешь. А отец твой на своей мельнице зарабатывает больше, чем вся моя аристократическая родня вместе взятая. Так что родителям ты деньги не посылаешь. Что тогда?
Беата не выдержала пристального взгляда подруги и отвела глаза.
– Колись, соседка! Что за тайны имперского двора?
– Я коплю, – с трудом выдавила девушка.
– Это понятно! На что?
– На порталы.
– Что?
– Я коплю деньги на оплату магических порталов, – повысила голос Беата.
– Зачем? – совершенно искренне изумилась Инесс. – Нам же полагается по два бесплатных прохода каждый год. Тебе этого мало? Куда ты хочешь попасть?
– Я хочу объехать Союз вольных городов и, если получится, соседние с ним королевства.
– Ничего себе! Это же не меньше двадцати порталов и огромная куча денег! – молниеносно подсчитала подруга.
– Я почти уже скопила, – гордо вскинула голову девушка.
– Но что ты там будешь делать? И не ты ли мне рассказывала, что тебя тошнит и плохо делается после них, и ты даже к родителям добираешься обычным способом, на перекладных! – не могла успокоиться подруга.
Беата помолчала, собираясь с духом, отвела глаза и упрямо, предвидя бурную реакцию Инесс, сказала:
– Я хочу найти Мэрджа Дьюритта!
Инесс не стала ничего говорить, села на кровать и с состраданием посмотрела на девушку.
– Беаточка! Но он же тебя проклял, ушел не попрощавшись, а потом приходил по ночам и мучал! Я помню твои крики и слезы! Почему ты хочешь его отыскать? – Она поманила соседку пальцем, усадила рядом с собой и обняла. – Солнышко мое, объясни пожалуйста, своей непонятливой соседке, зачем ты его хочешь найти?
Беата вздохнула и попыталась в который раз объяснить свои мысли и поступки.
– Понимаешь, когда Мэрдж ушел, я была в отчаянии и искала его целый год. Я не могла, не хотела верить, что он меня разлюбил. Посмотреть ему в лицо и понять – действительно ли он готов был забыть нашу любовь, – вот что мне хотелось.
Беата судорожно стиснула руки, и Инесс погладила ее, успокаивая.
– А потом, ты знаешь, начались эти видения, мне становилось хуже. Но по ночам мне казалось, что ему так же плохо, как и мне, и он нуждается в помощи. Понимаешь? Ему нужно помочь, и никто кроме меня это не сделает, потому что он круглый сирота.
Инесс не верила своим ушам. За полгода мучений и приключений с мужиками, Беата не озлобилась, не превратилась в озабоченную тетку, а осталась светлой в своих мыслях и желаниях. Темная честно созналась себе, что ей такого никогда не понять. Но подруге она сказала иное:
– Я понимаю тебя, детка.
– Правда? – улыбнулась та.
– Но с высоты своего опыта и прожитых лет советую тебе не рассказывать об этом Гласу.
– Я не собираюсь. Я прекрасно понимаю, что он закончит Академию и уедет делать карьеру в своем неведомом городе. А я поеду искать Мэрджа.
– Блестящие перспективы! – саркастично заметила Инесс.
– Насчет него я не уверена, а я, как только отчитаю нагрузку, буду собираться.
– И куда ты будешь собираться, душа моя? – раздался с лестницы подозрительно бодрый голос предмета их обсуждения.
Беата побледнела, невольно пугаясь мысли, что их разговор с Инесс могли подслушать. А подруга не растерялась и, уперев руки в боки, заявила поднявшемуся к ним Гласу:
– Представляешь! Твоя девица отказывается покупать новое платье на бал в Ратушу и собирается отсидеться дома, как пятнадцатилетняя скромница!
– Тебя пригласили на бал в Ратушу? Это отличная новость! Развлечешься и позабавишься.
Дан подошел к Беате, крепко обнял ее и поцеловал. Девушка ответила на поцелуй и на некоторое время отрешилась о реальности. Она соскучилась по объятиям ученика, даже если сама себе в этом не сознавалась. А Инесс даром времени не теряла.
– Как уговорить нашу скромницу приобрести что-нибудь подходящее – ума не приложу!
Дан с явной неохотой прервал поцелуй, поднял подбородок возлюбленной, заглянул в ее глаза и завороженно проговорил:
– Такая красота не должна оставаться незамеченной. Этот бриллиант нужно подчеркнуть достойной оправой. Я дам необходимую сумму.
Беата открыла рот, собираясь возразить, но Глас пальцем дотронулся до ее губ, замыкая уста, и нежно, едва ощутимо приласкал их подушечкой пальца.
– Не надо возражений, моя красавица, – жарко шепнул он на ухо. – Считай это извинением за мою невнимательность к тебе все последние дни.
От этой интимной ласки и жаркого шепота девушка задрожала и безвольно приникла к нему.
– Мне ничего не нужно от тебя. Я…
И снова Глас не дал ей продолжить:
– Обсудим это внизу, в кровати, дорогая. – Он подхватил ее на руки и бросив небрежное: – Доброй ночи, Инесс, – спустился вниз с драгоценной ношей.
В комнате он бережно уложил ее на кровать и стал немедленно раздевать.
– Я так соскучился без тебя. Ты не представляешь, сколько раз хотелось все бросить и вернуться в твою теплую постель.
Он лихорадочно расшнуровывал ее корсет, от нетерпения разрывая ленточки в клочья.
– И что же тебе мешало? – смеясь, спросила девушка, пытаясь ему помочь.
– Глупые мужские принципы доводить любое дело до конца и больше ничего.
Он наконец закончил с корсетом и рывком обнажил ее грудь, сорвав нижнюю рубашку с плеч.
– Думаешь легко мне было лежать с тобой и не иметь сил даже обнять как следует, не говоря уже о другом!
Глас, как одержимый, начал целовать ее грудь, прокладывая дорожку из влажных поцелуев от одного соска к другому и облизывая чувствительные холмики шершавым языком. Беата выгнулась под его напором, счастливо улыбаясь.
– Ты ничего не хочешь снять? – лукаво спросила она, снимая свою нижнюю рубашку.
– Главное, чтобы на тебе не было лишней одежды!
Но послушался возлюбленную и, скинув камзол, стал расстегивать рубашку. Беата помогла ему и хищно провела ногтями по мускулистой груди и спине, лаская совершенный торс мужчины.
– Ты дикая кошка! – Глас перехватил руки, поднимая их над ее головой. – Но ты моя дикая кошка!
И впился в нее поцелуем, тут же освобождая девушку. Она обхватила его голову, изо всех сил прижимая к себе.
– Прости, детка, если все будет слишком быстро! – Мужчина нетерпеливо расстегнул штаны и, застонав, ворвался в сладостные объятия плоти. Жаркие, алчущие, ждущие только его одного. Каждый толчок его члена ускорял сердцебиение любовников в несколько раз, каждый рывок ее бедер навстречу заставлял сбиваться дыхание. Ее губы бессвязно шептали мольбу, а его – сурово не отвечали. И когда оба, задыхаясь от невыносимой страсти, приблизились к крайней точке, мужчина с силой до предела согнул обе ноги девушки, оставляя синяки на нежной коже, и продолжил вбивать ее к кровати, пока оба не застыли от одновременного оргазма.
– Ты такой милый, когда извиняешься перед сексом, – хрипло прошептала девушка пересохшими губами и бессильно откинулась назад, внезапно почувствовав неимоверную усталость.
– Я рад, что тебе понравилось! – Дан поцеловал ее сухие губы, так же обессиленно укладываясь рядом.
Она укрыла их обоих одеялом и, натянув сорочку, свернулась клубочком на его груди, положив ногу на бедро.
– Почему каждый раз, когда я вижу тебя голой, я готов кончить, как юнец? Может, ты околдовала меня, ведьма?
Он перебирал янтарные пряди ее волос, замечая золотые всполохи цвета при пламени свечи.
– Тогда уж ты околдовал меня, огневик! Каждый раз, когда я вижу тебя, я готова растечься лужицей жидкого золота у твоих ног.
– Когда-нибудь мы сгорим в этом пламени, вот увидишь! – с ноткой обреченности заявил Глас. – А теперь – спать!

– А мне успеют сшить платье к балу? – который раз взволнованно спрашивала Беата, мелко семеня за решительно настроенной Инесс. Соседка даром времени не теряла, с утра пораньше разбудив девушку с предложением пойти прогуляться до модных лавок и портнихи. Глас уже ушел на занятия, и Беата долго не могла понять, зачем ей нужно сломя голову бежать в город.
– Ты не представляешь, какая суета сейчас у портних! – разглагольствовала Инесс, подхватывая подругу за руку. – Нам с тобой очень повезет, если у них найдется время и желание заниматься тобой! Но сначала – подберем материал.
Казалось, к празднику готовился весь город. Несмотря на нешуточный мороз, все улицы были заполнены галдящей толпой, которая бурлила и кипела, не желая расходиться по домам. Тут и там раздавались голоса ушлых лоточников, предлагающих горячие напитки и пироги, укутанные в несколько слоев тряпок и бумаги, и на каждой улице горел обязательный костер с большим котлом, распространяя ароматными запахи мясной похлебки.
– Здесь всегда так людно по утрам? – удивлялась Беата.
– А вы разве в своих Нижних Кобылках не отмечаете праздник середины зимы и самую длинную ночь в году? – в ответ удивилась Инесс.
– Конечно, отмечаем. Мы жжем большие костры всю ночь, рядимся в одежду наизнанку и идем в лес пугать чудовищ. Кто громче кричит, тот лучше и напугает.
– Да. Как причудливо отразились всполохи магического Запределья в крестьянских верованиях, – задумчиво проговорила соседка и остановилась перед вывеской, изображавшей рулон ткани. – Мы пришли. В прошлый раз мне здесь продали удивительный и очень дорогой, зараза, шелк. За мной!
И она, махнув рукой, решительно вошла в лавку. Но уже через час от ее решительности не осталось и следа. Она, действительно, подзабыла, какой перед праздником стоял ажиотаж. И хотя Академия располагалась в портовом городе, каждый раз все мало-мальски привлекательные ткани раскупались задолго до заветной даты.
Они зашли во вторую лавку, благо они все были на одной улице в квартале ткачей, в третью, четвертую. Везде была одна и та же картина – все роскошные, воздушные, нарядные ткани исчезли с прилавков.
На всякий случай они зашли к знакомой портнихе Инесс. Но здесь им даже разговаривать было не с кем. Мастерская была полна народу, всюду стояли дамы, со сметанными наживую платьями, тихонько повизгивая от нечаянных уколов булавками. Девочки-помощницы судорожно носились с ворохом кружев, бантов и тесьмы от одной дамы к другой. Над всем этим царила дородная портниха, примеряя свою очередную работу очередной клиентке.
Клиентка, дама чрезвычайно дородная и пухлая утопала в шелке такого пронзительного алого оттенка, что у Беаты даже задергался глаз.
– А я думала, лицам второго сословия запрещено носить алый шелк, – шепнула она подруге.
Та невозмутимо ответила:
– Так запретили шелк, а это шелкунец.
– Что? Какой шелкунец?
– Ой Беата, ты такая дремучая! Года два назад один предприимчивый маг вывел новую породу шелковичных червей, назвав их шелкунами. Они слегка видоизменились, нить давали похуже и послабже, но все равно из нее получалось весьма неплохое подобие шелка. А главное, насчет шелкунца ничего не было в Эдикте! Если бы ты знала, как этот дядечка разбогател!
Беата удивленно внимала пропущенным ею новостям моды.
– Но это все не важно. Кажется, мы остаемся без платья.
– Леди Инесс! – расплылась в улыбке портниха наконец заметив их. – Я так рада, что вы выбрали время, чтобы посетить мое скромное заведение!
– И я рада, дорогая Марта! Однако я смотрю, у вас времени нет совсем?
– А вы пришли с новым заказом? – встревожилась женщина. – Простите, ради Хранителей, смогу только недельки через две! Сами понимаете, бал в Ратуше! Все главы городских гильдий приглашены с женами, сестрами и дочками. Шить наряды начала еще с лета, и все равно не успеваю ничего. – Оксюта! – вдруг закричала она так, что девушки вздрогнули. – Куда ты это тащишь, крэг тебя забери! Ты давно уже должна была принести шляпку для дамы Далиборы. Давай шустрее, одна нога здесь, другая там!
Она грузно поклонилась подругам: – Всего доброго, достопочтенные леди, – и удивительно быстро засеменила за помощницей.
К воротам Академии девушки подходили без покупок.
– Я так и знала, что приглашение на бал было плохой идеей, – приуныла Беата, проходя через огромную арку главного входа.
– Не трусь, прорвемся! – сжав зубы, процедила Инесс. – Идем к целителям!
– У тебя снова заболела спина?
– Нет, будем искать тебе платье!
Беата остановилась. – Может, просто еще раз пороемся в твоем шкафу? Зачем втягивать в это остальных?
– Девочка моя, в моем шкафу я знаю наизусть каждую вещь. Там либо практичные предметы для работы, либо наряды для спальни.
– А в чем ты ходишь на балы? – искренне удивилась Беата.
– Во-первых, я туда хожу редко. Это становится не таким интересным, особенно после нескольких десятков подобных мероприятий. А во-вторых, на последний бал в Ратуше год назад я пришла в брюках. Уверяю тебя – я была ослепительна!
Инесс повернулась к девушке и схватила ее за руку. – А это выход! Может, попробуешь мои кожаные черные штаны?
– Ты что, с ума сошла? – замахала руками Беата. – Я не смогу в таком виде появиться перед сотней людей, не имеющих отношения к магии!
– Я так и думала, – легко согласилась Инесс. – Тогда не рассуждай и положись на меня.
Ради такого дела в Коллегии целительниц собрались все знакомые девушкам магистры – Глава Коллегии Тирлилия Рлит, магистр лечебной магии Трейси Дикус и даже сильно беременная водница Либуша Шефер, забежавшая на огонек. Все были рады за Беату, и у каждого были свои предложения по поводу ее внешности. В обсуждении зазвучали слова «вытачки», «кринолин», «декольте» и девушка отключилась от беседы.
Она с удовольствием вытянулась на длинном плетеном кресле, с интересом разглядывая кабинет Главы. Он был весь уставлен большими стеклянными банками, где лежала части растений – от корней до листьев разной степени засушенности и переработки. А на свободных пространствах стен вился совершенно прекрасный дикий виноград. Изумившись столь неподходящему растению в данной комнате, она даже встала на цыпочки, чтобы потрогать листья. И рассмеялась – виноград оказался иллюзией, простым изображением на штукатурке, нарисованным так искусно, что на расстоянии вытянутой руки можно было обмануться.
– Леди! Кажется, у меня есть то, что нам нужно! – раздался решительный голос Рлит, и через несколько минут она принесла большой сверток нежно-зеленого цвета, который при разворачивании оказался платьем удивительной красоты. Изумрудное кружево лифа оттенял светло-зеленый шелк юбки. И вышивка из мелких листьев по подолу повторяла рисунок кружева у груди.
– Мой муж сделал мне предложение, увидев в этом платье, – скромно ответила Рлит на восхищенные ахи женщин.
– Значит, оно счастливое, – захлопала в ладоши Либуша. – Может, и тебе повезет, Беаточка!
– Не дай Хранители! – язвительно скосила глаза на беременную водницу Инесс и скомандовала: – Немедленно примерь.
Беата облачилась в платье не без помощи подруги, и когда вышла на суд коллег, те дружно согласились – это то, что нужно.
Глас пришел домой поздно вечером, когда Беата уже легла. Тихо, стараясь не шуметь, он разделся и залез под одеяло, обнимая девушку. Сонная, та ответила на объятия и уткнулась ему в грудь, намереваясь спать и дальше. Погладив ее по голове, он запутался в распущенных волосах и, разбирая переплетенные пряди, невольно замер от нежности. Лицо девушки было умиротворенным и спокойным, и та доверчивость, с которой она прильнула к нему во сне, показалась ему дороже всего на свете.
Он внезапно понял, что не сможет обмануть эту нежную, наивную девушку со светлыми, как прозрачная вода, помыслами. Надо было что-то решать.

Утром Беата снова проснулась в объятиях любимого. Она сонно потерлась о его грудь и открыла глаза от жаркого поцелуя.
– С добрым утром! – сказал самый прекрасный мужчина на свете.
– С добрым утром! – ответила Беата и провела по его щеке. – Когда ты пришел?
– Ты как всегда, проспала самое главное, соня! – Мужчина поцеловал ее ладонь и зарылся в волосы. – Как прошла покупка грандиозного платья? – приглушенно спросил он.
– Очень интересно! – оживилась Беата и рассказала в подробностях об их с Инесс приключениях в городе. Она даже рассмеялась, вспоминая пухлую любительницу алого шелкунца.
– В конце концов, платье нашлось у самой Тирлилии Рлит! Она в нем замуж вышла!
– Ты тоже хочешь замуж? – Глас услышал из ее слов что-то совершенно свое.
– При чем здесь замужество? – искренне удивилась Беата. – Я говорю о платье! Я, конечно, когда-нибудь выйду замуж, как все светлые волшебницы, но это будет очень, очень не скоро!
– Почему не скоро? – Дан неожиданно для себя немного обиделся. Он, конечно, нисколько не претендовал на руку Беаты, но такое явное нежелание именно в нем увидеть своего будущего мужа его задело.
– Потому что мне надо выучиться как следует, познать всю мудрость созидающего волшебства, потренироваться немного, а потом, может быть, я поработаю на южной границе. А потом мне надо встретить светлого, и не просто светлого, а подходящего мне. А потом мне надо на время бросить магию, чтобы родились дети. А потом…
– Стоп-стоп! Я все понял! Твое замужество откладывается лет этак на двадцать!
И Глас рассмеялся и бросился ее опять целовать.
– Значит, платье у тебя уже есть, – подвел итог их барахтанью в постели Дан. – А вот с сорочками в твоем гардеробе явный перебор, – и с этими словами он начал медленно сдвигать предмет своего недовольства с плеча.
Беата откинулась на подушку, отодвинула одеяло и… пробил утренний колокол часов. Оба вздрогнули. Гласу пора было идти на занятия. Девушка виновато улыбнулась и натянула обратно сорочку на плечо.
– Тебе пора!
Глас быстро оделся, натянул сапоги и, пару секунд поколебавшись, сказал:
– Я вынужден уехать на пару недель по делам. А когда вернусь, нам нужно будет поговорить.
– Ты вернешься к балу?
– Возможно. Но я ничего не могу обещать.
На прощание они поцеловались долго и жарко. Она забралась обратно в кровать, завернулась в одеяло, еще хранившее тепло и запах мужчины, и снова уснула.

Наивная Беата думала, что на выборе платья приготовления к балу закончились. Как бы не так! Инесс вошла в раж – танцы, хорошие манеры, язык веера. Утром Беата гоняла схоларов по защитам второго уровня, а вечером Инесс гоняла ее по танцам. Пируэты танцев по сложности не уступали заклинаниям третьего индивидуального уровня. Тем более при танцах можно было еще и разговаривать, если при этом держать веер в правильной позиции.
По прошествии двух недель Беата уже пожалела, что согласилась на эту авантюру. Вместо магических жестов у нее выходили заученные танцевальные па, и уже несколько схоларов спросили, какой кавалер ее будет сопровождать на бал в Ратуше. А девочки вместо изучения названий примитивной нежити норовили узнать фасон и цвет платья. «А правда, что шелкунец почти как настоящий шелк? А правда, что бургомистр купил для своей жены настоящее бриллиантовое ожерелье и теперь получает специальное разрешение на его ношение в течение пяти часов? А правда…»
Стоп! У Беаты начала болеть голова. Все девушки отправились на самоподготовку, а она поплелась домой – переодеваться и ждать трепещущего момента, когда отправится на бал. Несмотря на огромную занятость в эти дни, ей остро не хватало Дана. Непривычно пустая постель стала неудобной и холодной, пробуждение после сна – одиноким. Оказывается, всего за месяц этот наглый схолар приручил ее – магистра огня Беатрикс Черноус к своему присутствию. К своим ласковым рукам и низкому голосу.
Насколько она раньше не любила и даже боялась Дана, настолько сейчас ей недоставало его. Ей даже пару раз снова приснился эротический сон, слава Хранителям, на этот раз не с бывшим, а с нынешним любовником.
Улыбка тронула ее губы. У нее есть любовник! Правда, о нем ни слуху, ни духу уже две недели, и Мортер подозрительно отводит глаза при многочисленных наводящих вопросах. А на бал следует приезжать со своим принцем! Или на худой конец – с кавалером. А где этот кавалер? Окучивает у себя на родине молоденьких хорошеньких аристократок? Или ищет себе местечко потеплее для магической службы?
– Дорогая, ты готова? – послышался голос Инесс, – начинаем сборы!
И следом за ее соседкой в полном составе появился весь маленький женский коллектив ее коллег во главе с уже нарядной и торжественной Тирлилией Рлит.
Следующие три часа Беату причесывали, одевали, прихорашивали и наряжали как куклу, поворачивая с боку на бок, поднимая и опуская руки и вертя во все стороны лицо. Зато когда она посмотрела на себя в зеркало – результат ошеломил. Она никогда не считала себя дурнушкой, но и красавицей тоже не была. Но эти огромные голубые глаза, опушенные черными ресницами, и белую бархатную кожу с чуть просвечивающими веснушками, этот маленький аккуратный алый ротик, она видела впервые.
– А это нельзя закрепить навсегда? – с восхищением спросила она.
Подруги переглянулись.
– Ну, если вы будете раз в месяц посещать наших девочек-целительниц – все возможно, – усмехнулась Трейси Дикус.
– Девочки, не задерживаемся, Мортер и Извид ждут у ворот на нашей карете.
– На нашей единственной и неповторимой на всю Академию карете. Когда уже Ширук раскошелится и вторую купит, а? – язвительно ответила Инесс. Но ответа не последовало, так как вопрос был риторическим.
Глава Коллегии целительства предпочла ехать отдельно – в персональном экипаже, захватив с собой еще пару мастеров, специалистов по лечебной медицине, приглашенных на бал в награду за безвозмездную медицинскую помощь, оказанную горожанам.
Вечером подморозило, поэтому Инесс, скептически оглядев кроличий полушубок Беаты, выдала ей свою лисью шубу, а сама облачилась в пушистый мех соболя. Ножки девушек в легкой нарядной обуви скользили по обледенелой плитке мостовых, и если бы они не поддерживали друг друга, то давно бы упали. Тибас Мортер соизволил выйти из большой, темно-красной с кожаной отделкой кареты и галантно подал руки обеим дамам.
– Вы как всегда великолепны, – отвесил он дежурный комплимент девушкам, сел рядом с Инесс и хлопнул по стенке, давая сигнал к отъезду.
Ехали они недолго – Ратуша располагалась на главной площади города, всего в нескольких кварталах от Академии. Беата вышла, опираясь на любезно предоставленную руку Мортера, и восхищенно огляделась. Все здание городского управления было в огнях. В больших окнах мелькали зыбкие тени, доносились громкий смех и музыка. Близлежащая улица была заставлена каретами и экипажами, лошади всхрапывали и волновались, факелы пылали, люди возбужденно переговаривались между собой, а новые экипажи все прибывали и прибывали.
Когда вся троица очутилась внутри огромного вестибюля первого этажа, Беата еще раз огляделась. Она недоумевала – откуда взялась такая толпа народу, когда ей говорили о празднике для глав гильдий и мастерских. Ее сомнения развеяла Инесс, шепнув, что на праздник получают приглашения еще и все собственники городской недвижимости – рантье, обладатели большого капитала, купцы и владельцы кораблей. А также, добавила соседка, иронично усмехнувшись, бал имеют право посещать все аристократические семейства, гостящие в городе. И конечно, аристократы мужского пола не упускают случая пофлиртовать с молоденькими купеческими дочками.
– Так что будь осторожна, дорогая моя, магию можно применять только самую безобидную, чтобы из маленького пустяка не разразился большой скандал.
– Вряд ли кто-то из аристократов сможет покуситься на такое богатство из Нижних Кобылок, – смеясь возразила Беата.
– Это тебе не схолары, покорные и смотрящие в рот. Это настоящие интриганы и прожженные циники! – обеспокоенно повторила Инесс.
– Как ваши темные? – легкомысленно отмахиваясь, спросила Беата.
– Типа того.
Но Беатрикс ее уже не слышала. Она подходила к огромному, во всю стену зеркалу, и восторженно смотрела на незнакомку, отражавшуюся в нем. Она была прекрасна! Она видела тоненькую хрупкую фигурку (настоящий корсет из костяных пластинок!), в роскошном изумрудном платье, юбка которого еле слышно шелестела при движении и переливалась тончайшими изгибами шелка. Кружевной лиф был затянут так, что грудь девушки, казалось, вот-вот вырвется на волю от слишком глубокого вздоха. Пышная прическа с красиво уложенными в художественном беспорядке локонами отливала в свете свечей светлым янтарем. Несколько игривых завитков, выпущенных на шею, подчеркивали ее хрупкость и беззащитность.
Даже Инесс, выглядевшая сверхсоблазнительно и сексуально в мужском наряде: кожаных брюках, белой рубашке с кружевным воротником и расшитой золотом жилетке, на минуту почувствовала сожаление, что с Беатой их связывает только дружба.
А Мортер просто онемел. Он повернулся к девушке, долго смотрел на нее с непроницаемым выражением черных глаз и, наконец, хрипло произнес, склоняясь и бережно целуя ее руку:
– Я очень жалею, леди Беатрикс, что тогда, в своей спальне поддался на ваши уговоры и остановился. Иначе сейчас именно я сопровождал бы вас на бал! – Он приблизился к ней почти вплотную и прошептал на ухо: – А после него – раздевал бы вас так медленно и чувственно, что вы успели бы пережить не одну минуту блаженства от моих рук!
Беату бросило в жар, и она недоуменно посмотрела на декана темных, бессознательно прикрыв веером губы.
– Всего хорошего, леди. Веселитесь! – усмехнулся мужчина и исчез.
– Вот и первая жертва твоих чар! – Инесс подхватила ее под руку и повела по большой лестнице на второй этаж. – Давай встряхнем этот затхлый человеческий муравейник!

Через несколько часов Беата устала настолько сильно, что валилась с ног. Как только они попали в огромный танцевальный зал, бывший в обычные дни залом для приемов горожан, как все тут же наперебой стали приглашать ее на танец. Молодые купцы, старшины мастерских, ювелиры и лавочники – все желали танцевать с молоденькой и хорошенькой магичкой Академии.
Комплименты, которыми ее одарили за это время, можно было солить бочками и хранить впрок, излечивая уязвленное поспешным бегством первого возлюбленного женское самолюбие. Да и второй ее любовник не спешил порадовать своим присутствием. Но Беата почти забыла о них всех. Она купалась и блаженствовала в лучах мужского внимания и скоро ощутила, что ноги ее уже не держат.
Когда закончился очередной танец, она сдержанно поблагодарила кавалера и осторожно, стараясь не упасть, побрела к ближайшей кушетке, не глядя по сторонам. И, конечно же, больно врезалась в чью-то могучую твердую грудь.
Владелец груди вполголоса выругался, схватил руками дерзкую незнакомку… и не смог разжать пальцы. На него снизу вверх испуганно смотрело самое очаровательное на свете существо, с широко распахнутыми голубыми глазами, чуть видными прозрачными веснушками и волосами цвета расплавленного золота.
– Еще никогда я не получал такого мощного удара в самое сердце! – пылко произнес незнакомец, все так же удерживая Беату.
Она смутилась, осторожно освободилась и закрылась веером, рассматривая мужчину, на которого буквально упала без сил. Высокий мощный брюнет с изящной модной бородкой, был одет нарядно, но не вычурно – в темно-синий костюм с белоснежной рубашкой и расшитый золотом по сафьяну камзол. Глаза зеленые и веселые, а нос – с легкой горбинкой, что нисколько его не портило.
– Надеюсь, ваше сердце не очень пострадало, – проснулось в ней извечное женское кокетство. Она подала руку. – Леди Беатрикс Черноус, магистр созидания и огня.
Тот бесконечно долго целовал руку, глядя на нее нахальными зелеными глазами и тоже представился:
– Лорд Малхаз Нузгар дир Петриа, – внимательно наблюдая за ее реакцией.
Ну, конечно, аристократ! Беат взмахнула ресницами и произнесла:
– Вы тоже пробрались на этот бал, воспользовавшись правом крови, как и другие аристократы?
– Что? Я? Да, конечно, почему бы и нет. – почему-то сильно удивился ее собеседник. – Приглашения я точно не получал, – усмехнувшись добавил он.
И все так же держа ее за руку, проговорил:
– Умоляю, всего один танец с простым смертным, встретившим на своем пути столь неземное создание!
Беата рассмеялась и неожиданно нашла в себе силы. Тем более он был не простой, а новомодный, с долгими обниманиями и касанием рук партнера. Когда танец закончился, у Беаты закружилась голова от этих жгучих взглядов и горячих рук. Сановитый брюнет и не думал скрывать свое восхищение девушкой, и это тоже было неожиданно и приятно.
Доведя ее до дивана, оббитого бархатом, он бережно усадил Беату и склонился рядом. Однако один взгляд, брошенный на ближайшую портьеру, неожиданно изменил его настроение. Он внезапно стал серьезным и сосредоточенным:
– Умоляю, дождитесь меня, прекрасная волшебница моих грез! Я буквально на пару минут!
Беата и не думала уходить. Она настолько устала, что была готова сидеть на диване целый час, благо, слуга стоял неподалеку наизготовку с подносом, полным разнообразных яств.
– Ничего не обещаю, – сочла нужным покапризничать она.
– Вы чудо! – воскликнул он и исчез, и лишь портьера всколыхнулась в том месте, где он только что стоял.

Лорд Малхаз, ругаясь вполголоса, последовал за слугой. Они долго шли длинными извилистыми коридорами Ратуши, и по ощущениям лорда, выбрались уже в другое здание, не выходя на улицу. В просторном кабинете, заваленном бумагами и заставленном мебелью, его уже ждали бургомистр города, Извид Полторацкий – декан светлых, Тибас Мортер – декан темных и еще один высокий седовласый мужчина с глубокими морщинами, избороздившими его лицо.
– Господа! – коротко кивнул он всем. Деканы вразнобой ответили ему, а седой человек внимательно оглядел его выцветшими серыми глазами.
– Добрый вечер, Главный магистр!
Главный магистр Ордена Высшей магии Торнайк Тарэл, а это был он, обозначил свое внимание едва заметным наклоном головы.
– Как здоровье императора?
– Спасибо. Его величество чувствует себя лучше, – вежливо ответил лорд Малхаз.
– Где бродит этот мальчишка? Мы все ждем его одного, – сухо и в никуда отметил Тарэл.
– Портал активизировался, мастер, – почтительно напомнил Мортер. – Значит, вот-вот подойдет.
– Сам чувствую.
– Добрый вечер, господа! – Дан Глас появился внезапно и все сразу оживились. Он выглядел еще более уставшим с момента расставания с Беатой, но огонь оживления горел в его глазах, и вся фигура была полна решимостью.
– Прекрасно! – оживился Торнайк Тарэл. – Начнем! – Он неожиданно легко поднялся с кресла, подошел к пыльной бархатной портьере, зачем-то заглянул за нее и щелкнул пальцами. Все три мага, присутствующие на встрече, почувствовали легкую глухоту в ушах – заклятие неслышимости начало работать.
– Мы собрались здесь, чтобы подписать трехсторонний договор между Советом Ордена Высшей магии, Империей и Академией высшей магии о взаимной помощи и сотрудничестве по очень сложному и трудному для нас вопросу – проблеме южной границы и Срединного моря. Пока этот договор заключается между тремя сторонами, но в будущем мы надеемся рассчитывать на помощь Королевства Марэвэл, – и главный магистр кивнул в сторону Гласа, – и помощь Союза десяти вольных городов. Поэтому, господа, надеюсь, не нужно повторять, – все, что произойдет в этих стенах, – сверхсекретно.
Сказав эти слова и дождавшись кивка от всех участников, Главный магистр уселся обратно в кресло и рукой показал на Мортера. Тот ловко достал небольшой свиток, развернул его и зачитал. Пунктов оказалось на удивление мало, и буквально через минуту он закрепил договор на специальной доске, приготовил перья, открыл чернильницу и стал произносить имена представителей каждой стороны, чтобы те подходили и подписывались:
– Со стороны Академии высшей магии договор подписывает декан темных – Тибас Мортер.
Он быстро подписался и продолжил:
– Со стороны Империи договор подписывает двоюродный брат его императорского величества – Лорд Малхаз Нузгар дир Петриа.
Названный лорд расписался быстро и четко.
– Со стороны Совета Ордена Высшей магии договор подписывает Главный магистр Ордена Торнайк Тарэл.
Подпись Главного Магистра была сильной и размашистой.
Когда формальности были улажены и Торнайк Тарэл торжественно принял на руки свиток, атмосфера в кабинете чуть оживилась.
– Как продвигаются ваши переговоры с аристократичными семействами королевства? – спросил Извид Гласа.
– Семеро уже согласны, – кратко ответил тот. Дан сильно устал, успел загнать пару лошадей, добираясь до ближайшего магического портала у себя на родине, и не спал почти сутки.
– Семеро, – задумчиво повторил Извид. – Осталось еще восемь. И полтора месяца до Нового года. Время не на вашей стороне, Глас. Вы справитесь?
– У меня нет другого выхода, мастер, – так же коротко ответил схолар. – Как вы понимаете, на карту поставлена не только судьба Срединного моря и южной границы.
– Замечательно. Мы надеемся на вас.
– Я уговорил брата доверить мне сложную и щекотливую миссию переговоров с Союзом вольных городов, – сообщил лорд Малхаз. – И готов отправиться хоть завтра! А сейчас, господа, я вынужден попрощаться с вами.
Он вскочил, сделал пару шагов и не выдержал:
– Прошу меня простить. Я встретил на балу очаровательную девушку, магистра огня. Этот хрупкий стан, тонкая шейка, эти веснушки!
– Веснушки? – в один голос переспросили Мортер и Глас и переглянулись между собой.
– Да, господа! Я в жизни не видел столь очаровательного существа.
И брат императора скрылся после своих слов, не замечая того ошеломительного эффекта, который он произвел на мужчин.
Посмотрев ему вслед, Мортер повернулся к застывшему Гласу и прошипел:
– Что стоишь? За ним!
И когда схолар сорвался с места, декан обернулся к остальным присутствующим и извиняюще пожал плечами:
– Молодежь.

Беата и не подозревала, какие страсти могут разыграться очень скоро, и, отдохнув, сумела потанцевать еще немного. И когда лорд Малхаз вынырнул из портьеры, он не застал свою новую знакомую там, где оставил. Опытным взглядом он нашел ее в толпе и цепким движением руки буквально выдернул из массы танцующих.
– Что вы себя позволяете? – попробовала возмутиться Беата, но увидев снова своего давешнего незнакомца, рассмеялась и охотно протянула руку, которую он тут же снова стал целовать, причем начиная не с пальцев, а с локотка.
Этот, скажем прямо, не очень удачный момент и застал запыхавшийся Глас, гнавшийся за Малхазом по всей Ратуше.
– Здравствуй, дорогая! – преувеличенно громко сказал он и медленно подошел к застывшей парочке, сдерживая злость.
Но глаза у Беатрикс вспыхнули такой радостью и любовью, что последний его шаг был не таким чеканным и возмущенным. Беата ликовала:
– Ты все-таки успел вернуться к балу! Я так ждала тебя. Мне так много нужно тебе рассказать!
– Я вижу, что тебе многое надо мне объяснить, – звенящим тоном ответил Глас. – Можешь начать с того, что я только что увидел.
– А вы незнакомы! – догадалась Беата. Она повернулась к лорду: – Знакомьтесь, это схолар Академии, мой ученик Дан Глас. Очень перспективный будущий маг.
– Что вы говорите? – состроил серьезную мину Малхаз и усмехнулся одними глазами.
– А это…
Но Глас ее прервал:
– А это двоюродный брат его величества Императора лорд Малхаз, пятый в ряду наследников, если я не ошибаюсь. Я правильно сказал? – И он обратился к лорду.
Тот сразу поскучнел лицом.
– Правильно.
Беата растерянно переводила взгляд с одного на другого.
– А разве братья императоров посещают городские балы? – невпопад спросила она и добавила: – Я должна была как-то по особенному поклониться?
– Вы просто прелесть! – умилился Малхаз и снова завладел ее рукой. Которую, однако, мгновенно перехватил Глас. – Прелесть уже занята! – процедил он, сурово сверля взглядом своего соперника.
– Может, леди Беатрикс сама сделает выбор, без вашего доброго участия! – в свою очередь, заявил Малхаз.
– Господа, прекратите! Глас, вы переходите все границы приличия!
– Я перехожу? – окончательно возмутился Дан. – Прошу нас простить.
И схватив за плечи упирающуюся девушку, он буквально силой вытолкал ее в ближайший коридор.
– Ты что себе позволяешь? – ничего не понимала Беата.
– Стоило мне на пару недель отлучиться, как ты флиртуешь с наследником императорской короны! На принцев потянуло?
– Тебе показалось! И я не знала, что он принц! Обычный приятный мужчина, который очень хорошо танцует, пока некоторые шастают неизвестно где.
– Я не шастаю, а выполняю государственные дела!
– Вот и выполняй! А я заслужила веселье и капельку внимания!
– Тебе не хватает внимания? – окончательно разозлился Глас.
У него голова шла кругом. Полторы недели сплошной скачки на лошадях в ледяном мареве сельских дорог и сумрачная бездна магических порталов так его измотали, что он плохо соображал.
Он силой притянул к себе Беату и поцеловал жестко и властно, показывая, кто тут хозяин, и ставя точку в споре. Девушка протестующее пискнула, пытаясь сопротивляться, но почти в ту же секунду обмякла и расслабилась в его руках. Поцелуй стал страстным и медленным. Губы мужчины ласково, но настойчиво терзали ее губы, он плотно прижал ее к стене, не давая вырваться. Да она и не стремилась к этому. Беата соскучилась по этим пылким и горячим поцелуям, по его запаху, по его рукам. Все было забыто и прощено. Важно было одно – Глас вернулся!
А Дан, похоже, не собирался останавливаться на одном поцелуе. Он огляделся и, увидев глубокую нишу у окна, мгновенно переместился туда и задернул тяжелые бархатные шторы. Они оказались отрезанными от шумного зала. Он лихорадочно начал целовать шею и грудь Беаты, словно собираясь овладеть ею тут же, в коридоре Ратуши.
– Дан, Дан! – Она тут же очнулась. – Ты что делаешь?
– Проявляю к тебе внимание, как ты и хотела, – не прерывая поцелуев, ответил Глас.
– Но ведь не здесь и не так!
– А кто нам посмеет помешать? Или ты хотела продолжения с принцем?
Это было уже слишком! Беата попыталась силой оттолкнуть ревнивца, но у нее ничего не вышло. Наоборот, Дан еще больше вдавил ее в стену и навис над ней, как скала.
– Не могла подождать и двух недель? Мужского внимания захотелось?
– Ты болен! Мы только пару раз потанцевали!
– Я видел нечто иное! И почему он начал говорить о твоем выборе? Вы обсуждали меня?
Беата закатила глаза:
– Ну, при чем здесь ты!
– Значит, я уже и ни при чем? Переспали пару раз, и прощай, схолар, занятия окончены?
Это было непробиваемо. Беата закрыла глаза и попыталась успокоиться. Насколько она была рада видеть Гласа, настолько искренне не понимала его негодования.
Дан расценил это как временную слабость и снова стал снова терзать ее мягкие податливые губы. Мало того, рукой он скользнул вниз, и безжалостно сминая изумрудный шелк, задрал ее юбку на бедра. Беата ахнула и попыталась вернуть все на место, но была грубо остановлена. Обе ее руки оказались поднятыми над головой и стиснутыми в железном кулаке мужчины. А его рука переключилась с бедер на грудь.
Глядя Беате в глаза, он ласкал кожу на границе декольте, чуть-чуть затрагивая поверхность под лифом, И когда она стала задыхаться от этой чувственной расчетливой ласки, Глас медленно приблизил свои губы к ее и прошептал:
– Запомни. Ни один мужчина не смеет тебя касаться, пока я с тобой. Только я имею права делать с тобой вот это… – и он смело сунул ладони за лиф платья, плотно обхватив грудь.
– И это… – большим пальцем он несколько раз обвел сосок, отчего тот затвердел и стал болезненно чувствительным. – И это… – выпуская ее руки, он приспустил вырез платья, нагнулся и всосал сосок второй груди.
Беата мгновенно выгнулась от острого наслаждения.
– И я буду делать это когда и где захочу! – Дан с силой сдвинул лиф платья вниз, чтобы обнаженная грудь Беаты, ничем не стесненная, удобно легла в его руки. Она судорожно схватилась за его голову, пока он ласкал и лизал грудь, довольно чувствительно прикусывая зубами соски.
– Пожалуйста, давай вернемся домой! – умоляюще попросила девушка, уже согласная на перемирие.
– Я еще не закончил наш урок! – жестко ответил ученик. Он переместил ее на широкий подоконник окна так, что она оказалась вровень с ним, задрал юбки и руками впился в нежную кожу на внутренней стороне бедер.
– Раздвинь ноги, – приказал он.
– Что?
Беата непонимающе смотрела на него, почти не осознавая его слов от надвигающегося вожделения. А когда пришло понимание, она судорожно помотала головой:
– Нет!
– Ты будешь делать то, что скажу я! – жестко напомнил он и, не дождавшись ответа, сам раздвинул ей ноги. И опять, глядя прямо в глаза, ввел несколько пальцев внутрь жестко и глубоко.
Девушка застонала. Бесстыжая ласка только еще больше возбудила ее, не оставив места смущению и скромности.
– Тебе нравится? – Он медленно вынул пальцы, задев самую чувствительную точку между ног, и Беата вздрогнула. – А так? – Он снова с силой ввел пальцы обратно и стал двигать ими в одном не быстром, но завораживающем темпе.
Она застонала еще громче и вцепилась руками в плечи мужчины, каждой клеточкой тела ощущая наслаждение от движений его рук.
– Ты бы хотела чего-то большего? – вкрадчиво прошептал он на ухо и прикусил мочку.
– Да.
– Не слышу!
– Да, – уже выкрикнула Беата, задыхаясь от острого неконтролируемого возбуждения.
– Это правильный ответ!
И потратив несколько секунд на свою одежду, Глас ворвался в ее тело, жестко, почти жестоко вторгаясь в мягкую податливую плоть.
Девушка сдавленно застонала, балансируя на грани удовольствия и муки. Последовал второй толчок, третий. Она судорожно схватилась за решетку окна, выгнула бедра до предела и на следующий толчок его члена, почувствовала, как мощная сила оргазма выворачивает ее тело навстречу безжалостным движениям. Мужчина не останавливался, молча и беспощадно доводя ее и себя до исступления, и она кончала долго и бурно, как цветок, раскрываясь навстречу долгожданному дождю. С ее последними судорогами, сжавшими его член, пришло облегчение и для него.
Любовники не размыкали объятия, пока их сердца не перестали бешено колотиться, грозясь вырваться из груди.
– А я и не знала, что ты такой ревнивец, – хрипло сказала Беата, медленно приходя в себя.
– Я и сам не знал, – ответил он, неохотно выходя из нее.
Он застегнул брюки, любуясь невиданным зрелищем. Девушка, которую он только что любил, была прекрасна – растрепанные, выбившиеся из прически волосы беспорядочно спускались на голую грудь, с возбужденно торчащими сосками. Длинные ресницы закрытых глаз чуть заметно трепетали, алые искусанные губы были полуоткрыты. Зеленый шелк юбки разметался по длинным стройным ногам, все еще широко раздвинутым, скрывая ее прелести.
Она потянулась, отрывая руки от решетки, и роскошная грудь всколыхнулась над лифом.
– А ты оказалась способной ученицей, – небрежно заметил он, натягивая лиф на грудь, как и было предназначено покроем платья. – И очень плохой девочкой, – шепнул прямо в губы и снова поцеловал Беату.
Она прикрыла глаза, а когда поцелуй закончился – внимательно посмотрела на Дана. Казалось бы, такая дикая страсть должна была ее испугать, но испытанное удовольствие свело на нет всю злость и недоумение.
– А из тебя выйдет неплохой мастер, – лукаво заметила она и ласково провела пальцами по его щеке, отмечая утончившиеся скулы и темные тени под глазами. – Ты очень устал?
Тот поднял глаза на девушку, которой только что доказывал, кто в доме хозяин, и неожиданно для самого себя признался:
– Безумно.
– Поехали домой, – также мягко предложила она. – Здесь можно пройти к выходу не через зал?
Глас молча снял ее с подоконника, попытался как-то пригладить ее волосы, что, впрочем, удалось плохо, и, обняв, повел к выходу. Внизу он каким-то чудом раздобыл шубу девушки и сумел найти карету Академии в общей толчее многочисленных экипажей и возниц. Беата в это время глубоко вдыхала морозный воздух, пытаясь успокоиться, и прятала пылающие щеки за пушистым воротником.
Когда они усаживались в карету, она спросила про своих спутников, и получила исчерпывающий ответ, что за ними заедут позже. В молчании они десять минут ехали по улицам ночного города. Глас сидел, устало откинув голову и закрыв глаза, не забыв при этом крепко прижать к себе Беату. Ей было удобно лежать на широкой и мощной груди, и она расслабилась, и даже слегка задремала.
Когда они вошли в дом, то обнаружилось, что он совершенно остыл. И пока Беата, не снимая шубы, согревала им обоим чай, Глас быстро убрал из камина накопившуюся золу и разжег дрова. Немного потеплело, поэтому Беата скинула, наконец, верхнюю одежду и стала накрывать на стол, чтобы попить чаю и окончательно согреться.
Дан молча смотрел на ее хлопоты и неожиданно сказал:
– Если бы я видел это платье заранее, я бы не пустил тебя на бал.
Беата вспыхнула и вопросительно посмотрела на него.
– Такое ощущение, что если ты глубоко вздохнешь, твоя грудь выскочит из этого крэгова корсажа!
Беата звонко рассмеялась:
– Сейчас так носят!
– Пускай носят другие! Таким зрелищем, – он подошел поближе и обвел пальцем ее декольте, – должен любоваться только я!
– Хорошо, я буду надевать это платье только для тебя! – лукаво предложила девушка. – А сейчас тебе предстоит все это развязать и распустить, потому что, как и положено платью для благородных дам, вся шнуровка находится на спине! Но сначала выпьем чаю, – шлепнула она по его руке, когда Глас уже собирался выполнять ее просьбу.
Чай они выпили удивительно быстро, и точно так же быстро Дан расправился с завязками платья, шнуровкой корсажа и нижним платьем-робой. Беата осталась в одной полупрозрачной батистовой сорочке до бедер и шелковых чулках с атласными подвязками. Он обнял ее со спины, неторопливо провел руками по изгибам тела, захватывая по пути тонкую невесомую ткань, и когда девушка еще плотнее прижалась к нему и потянулась под его ласками, прошептал на ухо:
– Ты удивительно красивая сегодня, и я очень сильно скучал по тебе все это время.
Беата повернулась и посмотрела в его темные от эмоций глаза.
– Правда?
Глас медленно вынул заколки из ее волос, распуская прическу прядь за прядью, и серьезно ответил:
– Правда.
Беата встряхнула освободившимися волосами и стала раздевать Дана так же быстро, как он раздевал ее. Она даже усадила его на кровать, чтобы было удобнее снимать рубашку, и когда она это сделала, то принялась целовать его мощные плечи, гладить руки и, усевшись на его колени, трепетно и страстно поцеловала его в губы. Мужчина пассивно принимал ласку, обнимая ее за талию.
– А что это было в Ратуше – знак особого внимания? – Она сняла с себя сорочку и осталась сидеть на его коленях почти полностью обнаженной.
– Это был знак полного отчаяния. Я не могу видеть, как ты кокетничаешь с другими мужчинами! – признался Дан.
В ответ на это Беата толкнула его на кровать и, когда он лег, сняла свои подвязки и привязала его руки к изголовью кровати. Глас, не сопротивляясь, с веселым недоумением следил за ней, и только спросил:
– Зачем?
– Я тоже хочу преподать тебе урок. – ответила Беата и сразу, не медля ни минуты, сняла с него штаны.
Она мельком взглянула на мужской орган, который был уже почти готов к действиям, и сев немного ниже его бедер и тесно прижавшись промежностью к его достоинству, легла на него.
– Запомни и ты, – она обвела пальцами темный плоский кружок его соска, – ни один мужчина, – и, склонившись, обвела его сосок языком и прикусила крохотный узелок, почувствовав, как мужчина вздрогнул от этой ласки, – ни ты, ни кто-либо другой, – она переключилась на другой сосок и сделала все то же самое, – не будут решать за меня!
С каждой фразой она двигала своими бедрами так, чтобы член задевал ее самое чувствительное место.
– Это понятно? – спросила она мужчину, который следил за ней расширенными от возбуждения глазами.
Тот криво усмехнулся и спросил:
– Иначе что?
Беата слезла с него, подобралась повыше, приблизила свое лицо вплотную к нему и прошептала прямо в губы:
– Иначе наказание будет неотвратимым и жестоким.
С этими словами она плотно обхватил ладонью его член и начала двигать рукой, медленно и верно возбуждая его плоть. Глас задышал чаще, невольно поддаваясь ее умелым пальцам, и все так же напряженно спросил:
– Насколько жестоким?
Беата сделала вид, что на секунду задумалась, а потом легкомысленно ответила, смещаясь вниз по его телу. – Например, я не буду делать вот так.
И прекратив трогать член, обхватила его губами и облизала головку.
Мужчина непроизвольно выдохнул и напрягся, силясь освободить руки. Беата обхватила рукой его основание и языком принялась вылизывать верхушку такого восхитительно твердого большого члена. Когда она ртом всосала в себя его большую часть, мужчина со стоном выгнулся и с силой рванул руками атласные ленты. Она посмотрела на него снизу вверх, с гордостью осознавая свою власть над ним, и молча покачала головой:
– Какой упрямец! – и под аккомпанемент его стонов продолжила облизывать и сосать, гладя рукой промежность и тяжелые набухшие яички. Это ощущение верховенства над мужчиной неимоверно возбуждало ее, не меньше, чем инцидент в Ратуше, когда она подчинялась его приказам.
Ощущая, что сейчас взорвется, и понимая, что Беата не собирается его развязывать, Дан мгновенно сжег атласные ленты дотла и, схватив ее за волосы, до упора всадил член в теплый влажный открытый рот, с острым блаженством ощущая, как любимая покорно сглатывает его извержение. Когда толчки кончились, Беата еще раз облизала его член и, вынув его изо рта, посмотрела на Гласа. Его расширенные зрачки и учащенное дыхание доказывали, что он возбудился не меньше, чем она, и осознание этого привело ее в восторг.
– Пожалуй, я прислушаюсь к твоим рекомендациям, – хрипло проговорил мужчина, проводя большими пальцами руки по губам, которые только что принесли ему неслыханное по силе удовольствие.
Подтянув девушку к себе, он заметил:
– Жаль, что ты связала меня, иначе удовольствие получила бы и ты тоже.
– Я хотела именно такого результата, – ответила она, в изнеможении укладываясь рядом с ним. Эта страстная сцена измотала ее не хуже магического поединка.
– Хорошо, давай позаботимся и о тебе.
Он повернул ее на бок, спиной к себе, плотно прижался и пальцами проник в ее заветное местечко, уже давно истекающее соками желания. Несколько ласковых движений пальцами вокруг клитора хватило, чтобы Беату пронзило удовольствие, мощное и всепоглощающее, во время которого Дан ввел пальцы глубже, чтобы насладиться судорожными сокращениями ее мышц. Не вынимая пальцев, он нежно укусил ее шею и негромко сказал:
– Теперь мы квиты.

Глава 7

Утренний бой часов разбудил Беату, и в первый момент она испугалась, что опоздала на занятия. И почти сразу же успокоилась, вспомнив, что сегодня у нее единственный выходной. И у любимого, который посапывал у нее под боком, похоже – тоже. Она тихонечко повернулась к нему, стараясь не разбудить, долго смотрела на его спящее лицо – спокойное и прекрасное изысканной красотой аристократа в десятом поколении, и подумала, что сегодня ему нужно поспать подольше. Но вспомнив события вчерашней ночи, покраснела, и с очаровательным непостоянством свойственной всем женщинам логики, тут же решила разбудить.
– Дан! – Она ласково погладила его пальцами по щеке. – Дан! – позвала она громче, видя, что тот не реагирует.
– Ммм?
– Ты спишь?
– Угу. – На вторую реплику любимый решил буркнуть что-то определенное.
– А можно тебе задать вопрос?
Глас уткнулся лицом в подушку, полежал так какое-то время и, поняв, что это назойливое существо рядом не отстанет, не открывая глаз, ответил:
– Я же сплю, как ты можешь мне задать вопрос?
– А ты не рассердишься?
Святые Хранители! Эта женщина решила его с утра извести! Мужчина обнял ее, подтянул к своей груди, пристроил поудобнее и пробормотал:
– Попробую.
Беата поерзала под его рукой, осторожно погладила живот, твердый, ребристый и теплый, и решилась:
– А что делал на балу в Ратуше кузен самого Императора?
Глас напрягся, что Беата уловила всем телом, но потом расслабился и приоткрыл один глаз?
– Все-таки запомнила его?
– Ну, дорогой, даже я, крестьянская девочка из Нижних Кобылок, знаю – просто так такие люди в захолустье не приезжают, тем более без официального визита, насколько я поняла.
Глас приоткрыл уже второй глаз и внимательно посмотрел на девушку. В холодном свете морозного утра она была на диво хороша: чуть румяная после сна, с растрепанными волосами цвета золота, в сорочке, сползшей с одного плеча.
Под его пристальным взглядом Беата поправила рукав и напомнила:
– Я жду.
Тот вздохнул и, верно поняв, что легко не отделается, сел на кровати поудобнее, помотал головой, прогоняя остатки сна и начал:
– Ненаглядная, ты хотя бы учила историю на первом курсе нашей благословенной Хранителями Академии?
– Конечно! – уверенно ответила Беата. – Я очень внимательно все прочитала.
– И тут же забыла? – насмешливо уточнил Глас, невесомо целуя ее в висок. – Скажи мне, что ты помнишь об истории нашего мира?
– Ну, – неуверенно протянула Беата, – было две страшные войны с прорывом чудовищ из Иных миров. Маги и люди объединились и победили их, и теперь живут долго и счастливо.
– Коротко и по существу. А где маги и люди живут счастливо?
– В Империи, Союзе вольных городов и остальных королевствах.
Дан улыбнулся одними глазами и спросил:
– А названия остальных королевств ты хотя бы знаешь?
Беата округлила глаза и помотала головой.
Глас вздохнул.
– Хорошо. После второго прорыва чудовищ, в народе именуемым второй магической войной, случившемся больше ста лет назад, многое изменилось. Ваш император, воспользовавшись всеобщей неразберихой и слабостью соседей, под шумок завоевал себе несколько областей. Его дети были уже не такими воинственными, а уже внуки и правнуки еле-еле успевают управлять очень обширной, густозаселенной и разношерстной территорией. Еще есть очень богатый и очень независимый Союз вольных городов, где вообще нет королей и аристократов, а городами управляют Советы купцов и Цеховых мастеров.
Тут Дан немного помедлил, – и еще есть много остальных королевств, независимых и тоже уже густонаселенных. И у всех государств с недавних пор появилась одна, но очень серьезная проблема…
– Южная граница? – воскликнула Беата, догадавшись.
– Умница! – Глас нажал пальцем нос и поцеловал вслед. – Но граница на юге, охраняющая нас от чудовищ, это всего лишь следствие. А причина – огромные территории, которые жители вынуждены были покинуть в очень короткий срок. Бескрайние поля и леса, реки холмы, которые сейчас находятся по ту сторону границы, в мире чудовищ. За те сто лет, пока закрыта граница, население выросло почти в пять раз! Люди живут уже в северных горах и на крошечных островах востока. Слава Хранителям, бабы рожают много, дети у нас уже почти не умирают в младенчестве, и всем государствам очень не хватает земли.
Дан поцеловал ее в другой висок и поправил прядь, нахально выбивавшуюся на лицо девушки.
– Завоевывать друг у друга землю – это не выход, ее от этого больше не станет. И у всех политических игроков хватило мудрости договориться и начать военную экспедицию за южную границу.
– Так вот зачем приезжал кузен Императора! – и вдруг еще большее озарение пришло ей в голову, – И зачем ты, потомственный аристократ, тренируешься с утра до вечера в нашей Академии! Ты собираешься участвовать в этой экспедиции!
Глас оторопело смотрел на возлюбленную. Ход ее мыслей был слишком извилист, но в целом она заметила главное.
– Да в принципе ты права. Именно для этого, в конечном счете, я и учусь.
– Но это же очень опасно! – прижалась она к его груди.
– В жизни каждого мужчины должно быть настоящее дело, понимаешь? – Он повернул ее к себе и посмотрел в глаза.
– А в жизни каждой женщины может быть это же самое настоящее дело? – Она ответила таким же решительным взглядом.
– Даже речи быть не может! – отрезал он.
– Что? Ты так просто отказываешь мне в том, что я еще даже не попросила! – обиделась Беата.
– Знаю я, о чем ты меня чуть не попросила! – Дан обнял Беату и подмяв ее под себя улегся сверху.
– Ты меня задавишь! – со смехом запротестовала девушка.
– Ну вот, теперь можешь излагать все свои просьбы, – уверенно сказал Глас, начиная ее целовать в шею.
– Ты не даешь мне сосредоточиться! – улыбалась она. – Серьезно, почему я не могу поработать на границе?
– Во-первых, ты светлая. – Дан нежно поцеловал ее у ключицы. – Во-вторых, – женщина. – И он, приспустив сорочку, поцеловал обнаженное плечо, – В-третьих, ты слишком молоденькая!
– А вот это совсем несправедливо! – Беата извернулась и сама повалила Гласа на кровать. Она легла сверху, но целовать его не стала, а строго перечислила:
– Я сама лично рассказывала вам на лекции, Дан Глас, что в минуты опасности темные всегда работают в связке со светлыми. Первые атакуют, а вторые – прикрывают. Во-вторых, я не просто женщина, а магистр Огня и созидания, могу при необходимости вызывать огонь и создавать небольшие предметы. А ты, между прочим, ненамного старше меня!
Она так увлеклась, что не заметила, как мужчина из-за ее ерзаний, совершенно отключился от слов и потихоньку тянул сорочку наверх. Очнулась Беата, только когда почувствовала его руки на нежной внутренней стороне бедер.
– Ты меня не слушаешь!
– Я тебя очень внимательно слушаю! – Он задрал, наконец, эту бесконечную рубашку вверх, усадил поудобнее, взял за руки и проникновенно сказал: – Солнце мое, обещаю, в свое время мы про это очень подробно поговорим и, может быть, придем к какому-то соглашению. Я тебе клянусь. А сейчас…
Не успел Глас закончить свою речь, как раздался стук открывающейся входной двери и громкий шепот Инесс:
– А голубки, наверное, уже в гнездышке милуются. Пойду гляну.
Глас вздохнул, а Беата даже не успела слезть с мужчина, как ее верная подруга не замедлила появиться.
– Так я и знала! Все-таки явился, хотя и под конец. А, между прочим, кому пришлось отдуваться за брошенного кузена самого Императора? – И Инесс подняла вверх указательный палец.
Любовники переглянулись. За всеми разговорами, спорами и интересными последствиями они совсем забыли про лорда Малхаза!
– Девочки, предлагаю вам обсудить эту животрепещущую проблему без меня! – ничуть не смутившись, заявил Глас. – Я бы еще поспал, с вашего позволения.
Девочки переглянулись, и Беата, чмокнув Дана, быстренько накинула домашнее платье и поднялась за Инесс в ее комнату.
– Я смотрю, твой-то уже совсем освоился? – иронично заметила подруга, с наслаждением усевшись на кушетку и скинув кожаные полусапожки на каблуках. Она скинула нарядную жилетку, расстегнула и сняла белоснежную рубаху. – Поможешь? – и повернулась спиной, указывая на мудреную шнуровку корсета.
Беата начала расшнуровывать подругу, и заметив, что ее уже кто-то проделывал это до нее (ленты корсета были завязаны наспех и небрежно) сказала:
– А ты, как я вижу, неплохо провела ночку. Надеюсь, это был лорд?
– Ах, моя дорогая! Я бы тоже хотела на это надеяться, – закатила глаза Инесс. – Но, увы, он интересовался только тобой! Все выспрашивал про тебя, кто ты, что преподаешь, как относишься к мужчинам… – Последние слова Инесс выделила голосом. – Тебя, подруга, нельзя отправлять на балы – ты сразу умудряешься разбивать сердца особам голубой крови.
– Так уж и разбивать, – пробормотала Беата. – Снимай корсет, я его расшнуровала.
– Особенно ему не понравилось, как тебя увел Глас. Я так понимаю, что мужчины знакомы, но Малхаз про него отозвался очень сдержанно. Может, ты знаешь, что связывает нашего таинственного аристократа Дана и кузена самого Императора?
Беата немного поколебавшись, пересказала планы короны на южной границе и непосредственное участие в них обоих мужчин.
– Этого следовало ожидать, – задумчиво ответила Иннес, выслушав подругу. – Дела там становятся все хуже и хуже. А ты, – и она даже обернулась к подруге, для пущей убедительности, – не вздумай даже соваться туда!
– Это почему же? – от возмущения девушка даже остановилась.
К ее удивлению, соседка перечислила те же самые причины, что и Глас: молодость, пол и окрас.
– Вы сговорились, что ли! – завопила Беата. – Я единственный магистр в Империи по двум видам магии. Им придется меня взять!
– Зачем ты так рвешься на войну? – спросила подруга. – Уж не думаешь ли ты там найти кое-кого, о ком следовало давно забыть и выкинуть из головы? – проницательно заметила она. – Ты же копила деньги на порталы? Вот и езди, ищи его, только подальше от границы.
Беата покраснела, но упрямо возразила:
– Глас все равно рано или поздно уедет из Академии.
– Помимо твоего ученика, есть масса других прекрасных мужчин, на которых можно обратить внимание, а не заниматься ерундой!
Пока девушки препирались, Глас, который всего лишь хотел попить воды, тихо отошел от лестницы и задумался. У Беаты есть секреты! Прекрасно! Значит, он не будет мучиться угрызениями совести, что тайны есть и у него. А что делать с ее явным страхом впустить в свою жизнь его, – Дана Гласа, он подумает позже. Когда выспится. Короткой ночной дремы в объятиях любимой после бешеной скачки по дорогам королевства ему явно было мало. И, сказать честно, торопился он не только для того, чтоб подписать договор. А известный бабник Малхаз уже успел положить глаз на его девушку!
Как он был взбешен, когда увидел его заигрывания с Беатой! А это ее платье! Немудрено, что какой-то неизвестный ему мужик сразу женился после этого платья. Такое декольте нужно запрещать специальным эдиктом, – подумал он, уже погружаясь в долгожданный сон. Он совершенно забыл, что до того, как в его жизни появилась Беата, такие платья на девушках он только приветствовал, несмотря на довольно сложный процесс развязывания лент.
Глас проспал целый день и даже вечером встретил, вернувшуюся из Коллегии созидания, Беату, в постели.
– Ты решил побить все рекорды ничегонеделания? – воскликнула она, увидев, что схолар спал целый день.
– Зато в искусстве спать мертвым сном десять часов подряд, мне нет равных! – признался он, и тут же сбил весь пафос своих слов. – Ты принесла поесть?
– Почему я ждала этого вопроса? – риторически спросила Беата и стала вынимать из сумки все лакомства, которыми ее снабдила добрая Берта.
– Ты просто чудо!
Мужчина сразу оживился и вскочил с постели в чем спал – обнаженным.
Беата округлила глаза и иронично спросила:
– Не замерз?
– Чуть не замерз, в твоем продуваемом всеми ветрами бараке. И согреть было некому, – пожаловался он, быстро одеваясь. – И пол холодный! – продолжил, ступая босыми ногами.
– Этот домик строили для слуг королевского двора, так что можно сделать выводы о степени заботы о людях в стародавние времена. А согреться можно и попозже. – Беата даже умудрилась подмигнуть.
Глас с такой жадностью накинулся на еду, как будто не ел как минимум неделю. Мясо, овощи, хлеб – все исчезало с невиданной скоростью. Беата с умилением смотрела на мужской аппетит и даже не претендовала на часть еды. Доев последний кусок хлеба с мясом, Дан вытер руки салфеткой и тяжело откинулся на стуле.
– Несколько дней ничего толком не ел, – сказал он, сыто зевая. – А теперь можно снова в постельку!
– Ты ненасытная утроба! – в притворном гневе воскликнула Беата. – Тебе все мало?
– Я хотел просто полежать после сытного ужина. А ты что подумала? – невинно похлопал ресницами Глас, и на этот раз раздевшись только до рубашки, лег в кровать и открыл край одеяла, вопросительно смотря на Беату.
Она слегка покраснела и подумала, что глупо сейчас заходить за ширму. Поэтому стала раздеваться под пристальным оком своего мужчины, который так и пожирал взглядом. Нижнюю рубашку она снимать не стала и, смущенно улыбнувшись, скользнула в постель к любимому.
Он обнял ее за талию, подтянул к себе поближе, вписывая ее теплый бочок в изгибы своего тела.
– Ты хочешь спать? – шепнул он в милое розовое ушко.
– М-м-м. Не особенно, а ты? – Девушка сладко потянулась, еще плотнее прижимаясь попкой к бедрам мужчины.
– Мне нужно тебе кое-что сказать, – начал он, медленно гладя ее голую ногу.
– Продолжай! Я вся во внимании, – ответила Беата, покрываясь мурашками от этой нежной ласки.
– Я опять буду вынужден уехать на какое-то время, – прошептал он в ее губы, задирая ее рубашку на бедра, – ты сможешь обойтись без меня?
– Не знаю, не уверена, – простонала Беата, сама снимая сорочку и уже уверенно обнимая Дана за плечи. – Как только я привыкаю к тебе, ты сразу уезжаешь. – Она гладила его грудь, с восторгом ощущая гладкость его кожи. – Я скучаю по твоим рукам, запаху и твоим ласкам! – призналась она, прижавшись к нему.
– Тогда договорились, – Глас уложил ее под себя и начал целовать, начиная с губ. – Никаких мужиков даже близко! – потом проложил дорожку их влажных поцелуев до груди, лизнул и всосал один сосок, потом второй.
Беата выгнулась от этой ласки, согласная на все, что он скажет. А Глас продолжал:
– Никаких изумрудных платьев и балов. – Он уверенно продолжил поцелуи дальше вниз, задержавшись на впадинке пупка. – А также никаких пылких и влюбленных молоденьких схоларов. – Он скользнул ниже и языком обвел нежную внутреннюю поверхность бедер, огибая самый чувствительный участок. – И главная просьба, – продолжил, глядя на нее снизу вверх.
– Какая? – выдохнула Беата, смотря затуманенным взглядом на любовника.
Тот опять скользнул наверх, лег на нее и согнул ее ноги:
– Дождись меня! – приказал он, ворвался в нее жестко и властно, и ритмично заработав бедрами, очень скоро довел и ее и себя до оргазма. – Ты поняла? – отдышавшись, не замедлил спросить он, ложась рядом.
– Кажется, да! – Она сладко потянулась и обняла его из всех сил. – Слушаюсь!
– Всегда бы так! – проворчал для порядка Глас, поцеловал ее и почти сразу уснул.

Утро было скомканным и невнятным. Глас вскочил с первыми звуками боя часов, быстро оделся и разбудил Беату торопливыми поцелуями:
– Мне нужно уезжать, поэтому слушай внимательно и не перебивай!
Сонная Беата и не думала протестовать, она и глаза-то еле-еле сумела открыть.
Продолжая одеваться, Глас выдал:
– Я тебя хорошо знаю, ты все равно будешь думать о южной границе, и приставать к Мортеру по этому поводу. Поэтому, если все, что мы планировали, получится, я лучше возьму тебя с собой, и таким образом смогу контролировать. Я оставлю тебе деньги – купи, пожалуйста, нормальную одежду для путешествия. И пару-тройку приличных платьев – Инесс тебе в этом поможет.
Не успела Беата открыть рот для возражений, как он шмякнул увесистый мешочек на стол и поцеловал ее страстно и горячо.
– Мы с тобой увидимся еще до Нового года – я обещаю, – торжественно поклялся он и торопливо вышел.
Она еще какое-то время поразмышляла о том, что, по всей видимости, ту одежду, в какой она ходила, Глас посчитал неприличной, если просил купить что-то лучшее, и как ей теперь различить одно от другого, а потом незаметно для себя уснула.

– Что это за неожиданная огромная гора денег, которая так спокойно лежит у тебя на столе?
Беату снова разбудил уже голос соседки.
– Чего вам всем не спится, а? – пробормотала она.
– Кому всем? – Инесс делала чай, уже бодрая и готовая к работе.
– Тебе и еще одному типу, – укрывшись с головой под одеяло, Беата пыталась сохранить ускользающее тепло, – ты камин не топила?
– А зачем? – искренне удивилась Инесс. – Все равно сейчас убежим по делам до вечера, зачем зря дрова тратить.
– В тебе проснулся Ширук? – Беата наконец вылезла из кровати и искала ногами тапочки, чтобы не касаться ледяного пола.
– Он во мне не засыпал, – с достоинством ответила Инесс, – ты мне голову не морочь! Откуда деньги?
– Дан оставил, – легкомысленно бросила девушка, быстро надела домашнее свободное платье и принялась пить горячий обжигающий чай, который только что заварила подруга.
– Да ты что? Это в знак помолвки? Он как муж, зарабатывает деньги, а ты – тратишь? – съязвила Инесс.
– Очень смешно. – Беата осуждающе посмотрела на подругу. – Он просил купить что-нибудь приличное. – Она поджала босые ноги под себя и задумчиво спросила. – Инесс, а разве у меня неприличная одежда?
– Сказала бы я, какая у тебя одежда, только вот ругаться не хочу при детях.
Инесс высыпала золотые монеты на стол и присвистнула.
– Тут хватит не только на приличную одежду, но и на приличную обувь и приличную шубу! Правда, время опять неудачное.
– Что на этот раз?
– Мы с тобой были на балу в Ратуше, а на Новый год уже губернатор нашей провинции устраивает бал для сливок местного общества. И все портнихи опять будут заняты. Но мы с тобой обязательно должны быть там в качестве десерта, поэтому прорвемся к швейным мастерам с боем!
Так и получилось, что оставшиеся полтора месяца зимы до Нового года все время Беаты было распределено между преподаванием, работой и примерками у портних. Первый курс нужно было дотянуть до зачетов по блокирующей защите второй степени. И индивидуальные занятия со схоларами никто не отменял. Вдобавок, к концу года все – и Орден, и Дворец требовали подробных отчетов о деятельности Академии. Извид Полторацкий просил, чтобы все было красиво и причесано, Мортер предложил потребовать увеличения финансирования, и Беата металась меж двух огней.
Ей приходилось оформлять кучу бумаг, и она в который раз благодарила сама себя за Каталог, который ее здорово выручал. Она с помощью новой помощницы декана светлых успевала делать отчеты, потом неслась в тренировочные залы Коллегии огня, а вечером под предводительством Инесс они закупали ткань, фурнитуру, отделку и шли на очередную примерку к портнихе. На этот раз подруга подошла к делу серьезно и уговорила свою знакомую взять их заказ. Мало того, она даже уговорила Беату сшить новую обувь, потому что старая, по ее словам, годилась только на помойку.
Конечно, она скучала по Гласу. По его язвительным шуткам и замечаниям, по точным оценкам происходящего и даже глупостям, которые он творил, будучи схоларом и ее учеником. А больше всего ей не хватало его объятий и поцелуев, и этого теплого чувства, когда твой мужчина защищал от всех страхов одним своим присутствием. И засыпала и просыпалась она с мыслями о нем.
Когда этот нахальный и смазливый аристократ сумел прокрасться в ее сердце – она не понимала. Но поселился он в нем прочно и надолго. Кошмары с участием ее бывшего жениха прекратились, и о Мэрдже она думала редко. Однако решения о его поиске отменять не собиралась, всерьез считая, что он в беде и ему нужна помощь.
Время шло, отчеты писались, гардероб пополнялся, часть схоларов не справлялась с подготовкой, и Беата с тяжелым сердцем готовила кандидатуры на отчисление. Их было гораздо меньше, чем в прошлом году, видимо, изменившаяся система подготовки давала о себе знать, но каждый не справившийся был ее личным браком в работе.
Заветная дата конца зимы и одновременно Нового года по имперскому летоисчислению приближалась. Схолары ходили бледные от переутомления, воздушники истончились совершенно от многочисленных скачек по ледяным горкам, которые с успехом имитировали настоящие горы. Огневики с нетерпением ждали весны, когда можно будет развернуться во всю мощь стихии огня, а водники не вылезали из термальных источников, бьющих под холмом, на котором стоял бывший королевский замок.
Вся прекрасная половина провинциальной аристократии вовсю готовилась к балу, и Инесс с Беатой тоже.
– Зачем мне вечернее платье, да еще в цветах Коллегии огня – темно-красное?
Беата вертелась перед зеркалом, с удовольствием оглядывая свою тоненькую фигурку (конечно же, утянутую новомодным корсетом на костяных пластинках) и удивительно красивое платье. Лиф был сделан из жесткой парчи с золотой вышивкой на алом фоне, вырез был не таким глубоким, как на зеленом платье, но все же красиво облегал изящные плечи и легким намеком приподнимал грудь. Юбка струилась вниз водопадом изящных кружев, и красивыми волнами разбегалась по подолу.
– На балу мы должны блистать! – уверенно заявила Инесс. – Даже я надену платье, и тогда держись весь род мужской!
– А Глас не рекомендовал мне общаться с мужчинами, – задумчиво ответила Беата, любуясь затейливой вышивкой корсажа, – и декольте прошлое раскритиковал…
Соседка иронично посмотрела в зеркало:
– Быстро наш красавчик тебя приручил. «Не говори», «не надевай». А где колечко на твоем пальце в знак того, что он имеет право на такие запросы?
– Инесс! – Беата с улыбкой посмотрела в зеркало на отражение подруги. – Какое колечко? Ты сама мне вечно твердила, что секс это самое простое, что могут сделать мужчина и женщина!
– Ключевое слово – секс! Я не говорила про твое бедное сердечко, которое этот смазливый юнец может украсть. Уж не влюбилась ли ты в него, девочка?
И Инесс через зеркало испытующе посмотрела Беате в глаза. Та даже опешила от такого предположения.
– Да ты что! – со всей искренностью возмутилась девушка и повернулась к ней. – Я помню, как любила Мэрджа! Это было, как полет в пропасть, как головокружение от быстрой скачки. Ничего этого нет и в помине!
– Ну, смотри, – недоверчиво протянула та. – Я еще помню твои уверения, что Глас тебе противен и ненавистен. Оказалось, все наоборот, – подмигнула она девушке. – Смотри, как бы и сейчас не ошибиться.
– Ты ошибаешься, Инесс. Нас с Гласом связывает симпатия и… – тут Беата замялась.
– Обалденный феерический секс? – лукаво договорила за нее подруга.
– Пусть будет так, – уклончиво ответила девушка.
– Хорошо! На балу будешь танцевать как хорошая девочка, без разговоров и флирта, а Дан приедет как раз вовремя, чтобы в этом убедиться, – подвела Инесс итог их разговору.
Но все обернулось иначе, чем планировали подруги.

Буквально за несколько дней до Нового года, когда большинство схоларов разъехались по домам после напряженной недели зачетов и экзаменов, а Беата и Инесс начинали потихоньку чистить перышки, Мортер вызвал девушку к себе на ковер.
Он сидел в черном кресле, вальяжно развалившись, как обычно попивая вино.
– Мы неплохо поработали, не так ли? – начал он разговор.
– Я неплохо поработала! – возразила Беата, упирая на слово я. – А ты только требовал и критиковал!
– На то я и декан темных, с моими магистрами по-хорошему нельзя.
– Со мной – можно, я же светлая, – рассмеялась девушка.
У нее было замечательное настроение, она ждала бала, ждала Гласа и очень многого ожидала от следующего года. Но Мортер сумел одним предложением разрушить ее ожидания.
– Сожалею, если я нарушу твои планы, но представителям нашей Академии нужно нанести официальный визит в королевство Марэвэл. Я и декан светлых выбрали тебя в качестве нашей дамы.
– Но почему меня? – взвыла Беата, не ожидавшая такой подлянки. – Возьмите магистра Тирлилию Рлит или еще кого-нибудь.
– У магистра муж и трое детей, – отрезал Мортер. – Ей хочется встретить Новый год в кругу семьи.
– А я, значит, одинокая старая дева и мною можно помыкать как вздумается? – закричала Беата.
Она так ждала этого бала, ей хотелось хоть раз потанцевать с Даном, ей даже снился этот танец, полный чувства и огня, как он берет ее за руку, ведет в танце, а она касается его одним плечом, потом другим, они медленно разворачиваются…
Беата затрясла головой, так явственно ей предвиделся бальный зал и их с Даном новогодний танец.
– Вы не можете отнять у меня это веселье! – взмолилась она.
– Извини, это наша работа. – сочувственно проговорил Мортер. – В утешение могу сказать, что, возможно, именно там ты найдешь того, кого так хотела увидеть.
– А… – кинулась было спросить Беата, но на лестнице башни затопали, зашумели и вскоре в кабинет декана ворвалась шумная толпа темных, судя по всему, уже навеселе, с бутылками наперевес.
– Мастер! – воскликнул самый пьяный из них, увидев Беату, поклонился. – Леди, – и заорал в полный голос: – Гуляем!
Беата еле выбралась из этой шумной галдящей толпы. Настроение упало ниже некуда, она добралась до своего домика и бросилась на диван. Ей хотелось поплакать в одиночестве над самым неудачным Новым годом в ее жизни. Не страшно не ждать от нового года ничего хорошего и радостного, как было у нее все это время. Страшно надеяться, верить и разочароваться в самый последний момент.
– Что за рыдания? Почему до сих нет новогодних гирлянд из зимнего остролиста и всей прочей чепухи, которую так любят сентиментальные и романтичные светлые? – Подруга, как всегда была бодра и язвительна. – Мне, наконец, доделали рисунок на спине, и по этому поводу я готова напиться и отключиться. Ты со мной?
– Нет, спасибо, что-то нет настроения.
– А чего мы такие грустные? – удивилась Инесс, взяв Беату за подбородок и потрепав щечки. – Почему у нас такие заплаканные глазки?
Беата глубоко вздохнула и пожаловалась соседке на свинью, которую ей подложил Мортер на Новый год.
– Королевство Марэвэл? Погоди, дай подумать, что там за официальное мероприятие, на котором требуются представители Академии?
И Инесс, скинув шубу и сапоги, забралась с ногами на диван и приставила пальцы к вискам.
– Ты представить себе не можешь, какие простыни с генеалогическими таблицами я заучивала в детстве! Аристократов в нашей Империи не одна тысяча, а если брать соседние королевства – мама дорогая. Правда, я почти все выбросила из головы – для боевого мага на границе это не важно. Вспомнила!
Инесс даже подпрыгнула. Потом стала азартно загибать пальцы и считать.
– Надо же! А время уже подошло.
– Какое время?
– Представляешь, у них там выбирают короля!
– Как выбирают? – удивилась Беата.
– Очень просто. В вольных городах вообще живут без королей и управляются как-то. У нас в Империи власть наследственная. От отца к сыну, потом внуку, и так далее. В королевстве Марэвэл короля выбирают. У них была очень грустная история с гражданской войной, сразу после прорыва нечисти. Страна чуть не распалась, и только в последний момент враждовавшие аристократические семейства сумели договориться и решили выбирать нового короля каждые пятнадцать лет, чтобы ни одна из семей королевства не имела явного преимущества. Принесли в жертву собственные амбиции ради целостности страны. – Инесс закатила глаза и закончила не так пафосно: – И теперь каждые пятнадцать лет меняют одного старого пня на другого.
Беата рассмеялась:
– Насколько старого?
– Сама посуди, обычно выбирают мужчину после сорока – чтобы был опытным и умным, а еще – женатым и с детьми. А может, еще старше – чтобы сразу с внуками! – Инесс сделала страшные глаза и рассмеялась. – Чтобы не было танцев с фаворитками и желающими охомутать короля.
– Мудро. Но при чем здесь Академия и я?
– По протоколу церемонии должны быть представители всех соседних государств, Ордена Высшей магии и Академии. А ты просто единственная молодая холостая и светлая в Академии, не считая целительниц. Так что, собирайся подруга, поедешь блистать в соседнее королевство.
– Но я так хотела увидеться с Даном до Нового года, – жалобно проныла Беата.
Инесс обернулась и посмотрела на нее.
– А я разве тебе не сказала? Глас – из Марэвэла.

Потом Беата не могла сказать себе точно, что она обрадовалась такому неожиданному совпадению (и было ли это совпадением!). Насторожилась, это точно. И оставшиеся дни до поездки провела в каком-то тягостном ожидании не то сюрприза, не то подлянки.
Инесс ехать категорически отказалась. Заявила, что устала от людей и важных церемоний, и что лучше потанцует пару часов на местном балу, а потом подцепит аристократа покрасивее и удалится с ним под ручку.
Но в день отъезда – последний день в году, соседка дала Беате выспаться, а потом полдня колдовала над ней с помощью двух девочек целительниц. Ее опять утянули в дорогой жесткий корсет, надели нежнейшее платье-робу из белоснежного батиста, к нему прилагалось несколько нижних юбок с вышивкой. Само алое платье надевали в четыре руки и чуть дыша, а зашнуровывали жестко, на грани полувздоха.
Прическа была почти такой же, как и в прошлый раз – волосы были уложены в пышный пучок с несколькими локонами, выпущенными вдоль шеи. Но к ней добавились тончайшие золотые цепочки с множеством крохотных рубинов, опутавшие волосы замысловатым орнаментом. Один из рубинов – в виде маленькой капельки, Инесс закрепила на лбу.
В ответ на недоуменный взгляд Беаты, подруга пожала плечами и небрежно пробормотала про старые фамильные драгоценности, которые не носились сто лет и только пылью покрывались. В порыве благодарности та обняла подругу, на что соседка пошутила:
– Смотри не прогуляй фамильное добро, иначе заберу в рабство.
Наконец, в дверь домика постучали, и на пороге возник Мортер – элегантный и собранный. Он был в официальной мантии Академии – черной с золотым шитьем, но под накидкой угадывался парадный костюм и даже шпага.
Он помог надеть Беате невесомую соболиную шубку, которую тоже одолжила Инесс, подруга помогла закрепить нарядную алую шляпку с меховой опушкой, и они с деканом устремились навстречу приключениям.
Идти, правда, пришлось недолго. Беата уже подзабыла, что магический портал находился в одной из башен крепости, так как она пользовалась им всего пару раз за восемь лет. По пути к башне к ним присоединился Извид Полторацкий, одетый в изумительно белый сияющий плащ. В ответ на вопросительно поднятую бровь Беаты, он шутливо поклонился:
– Такова традиция. Я декан светлых, мой коллега – темный.
Мортер совершенно буднично достал большие кованые ключи, открыл ими тяжелую дубовую дверь, которая заскрипела как несмазанная телега, они вошли в темное помещение, и Извид сразу зажег магический огонек.
– Прошу, леди вперед, – махнул он рукой в сторону темного проема большой арки в двух метрах от них. – Увидимся там.
Беата задержала дыхание, помедлила несколько секунд, закрыла глаза и шагнула в проем. Дальше события понеслись с ужасающей быстротой. В закрытых глаза все поплыло, ее замутило, тело охватила удивительная легкость, которая так же быстро переросла в противную дрожь и леденящий холод, и вдруг вся закончилось.
Беата открыла глаза. Она стояла в хорошо освещенной комнате, увешанной большими старинными гобеленами. Девушку так сильно мутило, что ей пришлось дойти до ближайшей стены, облокотиться на нее и согнуться в три погибели. Стало немного легче, но тошнотворный привкус во рту не проходил.
Вскоре появились оба декана. Они, не сговариваясь, бросились на помощь Беате, подхватили ее под руки и вывели из помещения. Дальнейшее она помнила плохо. Кажется, кто-то встречал их на выходе, а когда они вышли на свежий воздух – у дома стояла карета, запряженная четверкой лошадей. Беата смутно слышала слова «молодая», «недавно получила магистра» «индивидуальная непереносимость порталов», понимала, что это относится к ней, но не реагировала. Казалось, что ее вот-вот вырвет, она молча села на сиденье кареты и с благодарностью выпила какую-то гадость, от которой ей наконец-то полегчало.
– В последний раз на магический портал у меня была такая реакция в ранней юности! – попробовал разрядить обстановку Извид.
– И когда она закончилась? – еле дыша, спросила Беата.
– Чем больше пользуешься порталом, тем легче, – сухо ответил Мортер. – Но в вашем случае, дорогая Беатрикс, ничего нельзя сказать наверняка.
– Вы меня утешили, – саркастично усмехнулась девушка.
– Соберитесь! – также сухо приказал декан темных. – Мы едем на официальное мероприятие, и там слабости не приветствуются.
Как ни обидно было это слышать, но он был прав. Беата несколько раз глубоко, насколько позволял корсет, вздохнула и выпрямилась. Из потайного карманчика на поясе она достала крохотное зеркальце и оглядела себя. Слава Хранителям, прическа была в порядке.
Карета остановилась, Беата выбралась, опираясь на любезно предложенную руку Мортера, подняла голову и замерла в восхищении. Они стояли у подножия огромной лестницы, многочисленные ступеньки которой вели к великолепному, ярко освещенному дворцу. Через каждый десять ступенек стояли караульные в парадных мундирах, и смотрели строго перед собой, якобы не замечая многочисленных гостей, спешащих на праздник.
При входе их имена и звания громко объявил дворецкий, верхняя одежда испарилась как по волшебству и вся троица стала подниматься сразу на второй этаж, лестница на который почему-то оказалось длинной и витиеватой. Вокруг были развешаны многочисленные гобелены и картины, где-то вдалеке играла музыка, а девушка не могла унять громко бьющееся сердце. Она впервые видела такую роскошь и все еще не могла поверить, что находится в королевском дворце!
Через несколько минут стало понятно, почему они так долго поднимались наверх. Они прошли на балкон, с которого открывался вид на огромный зал внизу. Он был уже полон народу – многочисленные аристократические семейства в полном составе, от подростков до стариков, рассаживались по своим местам. А места были расположены очень интересно – в центре был большой круг, и от него лучами расходились большие ярусы ступенек с креслами, от двух в самом круге внизу до десяти на самых краях его вверху, почти под самым балконом, где находилась Беата со спутниками. Таким образом, все зрители должны были видеть то действо, которое должно было произойти в самом круге.
Мортер, усевшись рядом с Беатой, попытался объяснить порядок церемонии:
– Для каждого дворянского рода, а их всего пятнадцать, предусмотрен свой сегмент кресел. В самом низу сидят старейшие представители, ближе к верху – молодежь. Сам выбор происходит традиционно, уже сто с лишним лет. У каждого старшего представителя рода есть пятнадцать шаров – по числу семейств. Бургомистр столицы берет большой резной ящик, обитый бархатом, и обходит по кругу всех глав семейств, которые кладут шар определенного цвета, кого из представителей они выберут на этот раз.
Беата уже сама догадалась, что два больших резных кресла в центре круга предназначались для двух королей – уже бывшего и будущего.
По соседству с ним рассаживались важные гости, ее спутники кого-то приветствовали, но Беата, не отрываясь, смотрела вниз, она была уверена, что найдет Гласа в этой гуще народа, но все было тщетно. От непрерывного пристального разглядывания у нее зарябило в глазах.
Наконец, гул внизу умолк, все гости расселись по своим местам, в центр вышел распорядитель всего действа и громко постучал длинной тростью об пол. Церемония началась.
Остальное Беата воспринимала урывками – вот пожилой седовласый старец в ярко-белой мантии с синей окантовкой садится на одно кресло и приветственно машет всем рукой, а его встречают аплодисментами. На другое кресло напротив него усаживается немного моложе, но не менее солидный человек в синей накидке с белой окантовкой.
Девушку не покидает чувство, что что-то не так, и она упускает из виду что-то важное. Она обернулась к Мортеру, чтобы задать вопрос, но тот приложил палец к губам, и она не отважилась произнести слова.
Бургомистр пошел по маленькому кругу с пресловутым деревянным ящиком, аристократы один за другим бросали шары в его черное нутро. Наконец, все были обойдены, ящик торжественно водружен на постамент и распорядитель стал томительно долго раскладывать шары и считать.
Казалось, время замерло, и даже оба короля несолидно вытянули шеи, чтобы самим увидеть результаты голосования. Наконец лица обоих посветлели, они согласно переглянулись, и распорядитель громко произнес имя, которое эхом отразилось у Беаты в душе, – Даниэль Глас Глотхорн Третий.
В голове у девушки стало звеняще тихо и пусто, а все вокруг захлопали, зашумели, и даже, кажется, затопали ногами. Она непонимающе оглянулась на Мортера, а тот улыбнулся своей циничной улыбкой и пожал плечами:
– Я разве тебе не говорил? Кандидатура следующего короля уже лет десять как утверждена. Сегодня выбирали принца – кто через десять-пятнадцать лет займет его место.
Беата перевела взгляд вниз и увидела, как на Гласа, напряженного и серьезного, надевают синюю мантию с белой окантовкой, только что снятую с бывшего принца. Одновременно тоже самое проделывали и с королем. Потом бывший принц надел на голову Дана узкий обруч, простой и изящный, почти без украшений, и ту же самую процедуру проделали с ним самим.
Зрелище было завораживающим, но Беата не отрывала взгляда от Гласа. Наконец, перед тем как сесть на резное кресло, тот внимательно обвел взглядом балкон и их глаза встретились. Долгую томительную минуту Беата и Даниэль смотрели друга на друга, непонимание и гордость столкнулись в воздухе и заискрились от напряжения. Дана тронул за плечо бургомистр, он отвлекся, а когда посмотрел снова – Беаты уже не было.

Девушка стояла на балконе замка, вдыхая полной грудью морозный зимний воздух, не боясь простудиться. Среди всеобщего веселья и эйфории начавшегося бала, ей было холодно и пусто, и хотелось плакать. Она сама не понимала, насколько ее глупое сердечко успело привязаться к нахальному ученику и как совместить реальность с ее наивными мечтами не представляла. Сзади раздались шаги, но она не шелохнулась. Даниэль Глас Глотхорн Третий уверенно укутал ее в свой камзол, обнял за плечи и прошептал на ухо: – Скучаешь?
Беата отстранилась, повернулась и, глядя ему в лоб, сказала официальным голосом: – Поздравляю ваше высочество. Вы, наверное, очень рады!
Даниэль Глас, ожидавший чего-то похожего, пристально посмотрел на нее и взял за руку:
– Зато, похоже, ты не совсем рада.
– Ну что ты, как я могу быть не рада тому, что ты обманывал меня всю дорогу!
– Я тебя обманывал? – Он был искренне удивлен.
– Пока мы с тобой общались в Академии, ты ни словом не обмолвился о своих блестящих перспективах! – зло шипела она.
– Позволь я тебе все объясню. Боюсь, ты не совсем понимаешь систему наследования власти в нашем королевстве.
Мужчина был серьезен как никогда, буквально сверля взглядом разъяренную Беату.
– Вот только не надо читать мне лекции о политическом устройстве!
Девушка фыркнула и демонстративно сложила руки на груди, всем своим видом изображая презрение. Глас такое пренебрежение терпеть не стал и мигом прижал ее к балюстраде балкона.
– Ничего, я терпел твои нудные лекции о защитной магии, значит, потерпишь и ты пару минут.
Беата вырываться не стала, но отвернула лицо и стала напряженно смотреть в сторону. Он пресек и этот маневр, повернув ее личико к себе и оставив свою ладонь у нее на подбородке.
– У нас король не обладает всей полнотой власти. Он решает часть политических вопросов, возглавляет войско и принимает дипломатов. Все остальные вопросы экономики и политики принадлежат Высшему Совету, который состоит из бургомистров наших городов и представителей аристократических семей королевства. Поэтому нового короля выбирают каждые десять-пятнадцать лет, чтобы он не сумел как следует укрепиться на троне и не узурпировал власть. Выбирают пятнадцать наиболее знатных семей королевства принца из своего числа. Десть лет он помогает королю, работает не покладая рук, и если все складывается удачно – становится королем. Эта система еще ни разу не давала сбоя и принесла долгожданный покой моей истерзанной гражданской войной стране.
Дан схватил Беату за плечи, стараясь убедить:
– Представители моей семьи не были на троне больше ста лет! И я был в списке претендентов примерно на двадцатом месте. До того момента, пока не обнаружились мои слабенькие магические способности. Обнаружились случайно, но не об этом сейчас речь. Я подумал, что развив свои способности по максиму, я смогу увеличить свои шансы на победу, если не сейчас, то хотя бы через лет двадцать-тридцать. Поэтому я поступил в вашу Академию, где почти сразу нарвался на одну ехидную ведьму.
– Ты сам виноват… – начала защищаться Беата.
Он прижал палец к ее губам:
– Речь не об этом. Я сумел продолжить обучение. И тут в начале этого года начались многочисленные инциденты с нежитью на южной границе. Удивительно быстро главы всех держав смогли договориться друг с другом о совместной военной экспедиции. И получилось так, что я единственный из претендентов мог стать участником этого похода и в результате победы принести Марэвэлу обширные незаселенные земли! Весь этот месяц я как проклятый носился из одного поместья в другое, уговаривая, угрожая и интригуя, хотя больше всего на свете мне хотелось лежать рядом с тобой в теплой постельке!
Из всего этого монолога Беата смогла сделать только один вывод:
– Значит, я очень вовремя подвернулась тебе и помогла получить статус наследного принца?
Пару секунд он непонимающе смотрел на нее, а потом расхохотался!
– Беата, ты неотразима! Я битый час тебе толкую о событиях моей жизни за последние полтора года, а ты делаешь совершенно неправильные выводы и, похоже, вообще не понимаешь, о чем я говорю.
– Я прекрасно понимаю! Ты очень хорошо развлекся за мой счет. Совместил приятное с полезным? Поимел, в результате, и бабу, и корону? – Беату от жгучей обиды несло, и она уже не могла остановиться. Она совершенно забыла о том, что именно Глас сумел спасти ее от заклятья, и, по большому счету, она воспользовалась его мужскими качествами.
– Святые Хранители, что ты несешь!
Его трясло от бешенства. Никто кроме этой глупой ведьмы не мог вывести его из себя за одну минуту!
– Если на то пошло, ты тоже воспользовалась мной. Чуть ли не на шею вешалась и смогла избавиться от заклятья, которым тебя наградил твой никчемный бывший!
– Не смей ничего говорить про него. – Беата не сдерживаясь, орала на него.
– А ты не смей указывать мне, что я могу говорить в своем собственном дворце!
– А не пошел бы ты далеко и надолго!
Дан оторопело уставился на девушку, а потом жестко усмехнулся:
– Ты забыла добавить «ваше высочество».
Беата, только что допустившая грубость, которую она не позволяла даже по отношению к схоларам, пошла на попятную:
– Ваше высочество, – процедила она сквозь зубы, глядя в сторону.
– И поклониться, – не унимался он.
– Что? – переспросила девушка.
– Ты должна поклониться после завершения разговора с наследным принцем. Ну? Я жду.
Беата, оторопевшая от такой наглости, разглядывала его во все глаза. Этот нахальный и беспринципный тип смеялся! Скалился во все зубы.
– Иди в задницу, – четко проговорила она и ушла не оглядываясь. В спину ей донесся смех.
«Вот и поговорили», – подумал принц.

Беата бежала сквозь танцующих и веселящихся людей и слезы катились по ее щекам. До Нового года оставалось несколько часов, и веселье во дворце только набирало обороты. Во всех бесчисленных парадных залах у стен были расставлены столы с изысканными лакомствами, а на середине танцевали многочисленные гости. Играла громкая музыка, гул голосов почти ее перекрывал, безудержное веселье захватывало людей, как гроза, – полностью и безвозвратно.
Только Беата не хотела подчиняться хаосу праздника. Она судорожно вспоминала, в какой части дворца находится ее комната, которую ей показали после церемонии. На ум ничего не приходило, и она уже готова была заплакать во второй раз – от бессилия.
Удивительно, но среди сотен разнаряженных людей ее нашел единственный соотечественник. Точнее, они опять столкнулись с ним. Лорд Малхаз схватил ее за плечи, спасая от полного жесткого соприкосновения, и радостно поприветствовал:
– Мне начинает нравится традиция наших встреч! Добрый вечер, леди Беатрикс.
И он церемонно поклонился. Беата сделала ответный поклон, и отвела взгляд.
– Вы плакали? – встревоженно спросил кузен Императора. – Покажите мне того негодяя, кто заставил вас плакать!
Но так как Беата упрямо молчала, он хмыкнул:
– Кажется, я догадываюсь, кто это мог быть. Наш новый венценосный друг – Даниэль Глас Глотхорн Третий, если не ошибаюсь.
Девушка, не сдержавшись, всхлипнула, и слезы лавиной потекли из глаз.
Лорд поспешно достал белоснежный платок и, обняв Беату, приложил его к глазам. Своей высокой фигурой он полностью загородил плачущую девушку от зала и терпеливо ждал, пока рыдания умолкнут, ласково прижимая ее к груди.
– Простите, лорд, я не сдержалась.
Малхаз посмотрел на покрасневшее личико, огромные синие заплаканные глаза и несвоевременно подумал, что ему очень хочется поцеловать эту крошку. И не один раз. И не здесь.
– Вы все это время тоже знали, что Дан Глас будет новым принцем?
Лорд помотал головой, отгоняя сладкое искушение, и любезно ответил:
– Это была лотерея. Его кандидатуру никто всерьез не рассматривал, пока не возник проект военной экспедиции, о которой вы уже знаете, не так ли?
– Значит, его сделали принцем, чтобы он принес королевству новые земли?
До Беаты наконец дошло, насколько смертельно опасным может быть новое назначение Дана.
– Но это может быть очень опасным!
– Это политика, уважаемая леди Беатрикс. Причем большая политика, когда на кону слишком крупный куш. Стать очередным королем и принести своему королевству земли, процветание и славу – перед этим не устоит ни один мужчина. А ваш Дан Глас, насколько я успел понять, не из робкого десятка и достаточно честолюбив для своей миссии.
У Беаты в голове все смешалось, недавняя истерика на балконе показалась ей глупой и смешной и она устало попросила Малхаза:
– Пожалуйста, помогите мне добраться до моей комнаты, она находится где-то в западной части дворца на третьем этаже.
– Вы разве не хотите отпраздновать наступление Нового года? – удивился аристократ. – Как встретишь Новый год, так его и проведешь!
«А еще лучше – с кем», – закралась ему в голову непрошеная мысль.
– Нет, спасибо. Новый год у меня будет тихим и спокойным, как чашка какао и теплая постель.
Лорд Малхаз помог найти Беате ее новое пристанище и даже изо всех сил сдержался, чтобы не поцеловать на прощание. Но, уходя, поклялся себе, что в новом году сделает все, чтобы эта девушка была счастлива!
Пока услужливая горничная помогала снимать ее роскошный наряд, она напряженно думала. Расчесываясь перед шикарным овальным зеркалом в белой резной раме, она уже смогла рассуждать здраво. Получается, Дан, в нагрузку к своей должности получил военную миссию с неизвестным итогом? И в любом случае – останется ли принцем королевства или будет завоевывать новые земли, место для Беаты в его жизни уже не будет. Вот что он мог сказать ей раньше, но не стал, предвидя ее очевидную реакцию!
Умом она понимала, что все ее сердечные переживания – ничто перед смертельными опасностями Южных провинций, заселенной чудовищами, но сердце обливалось кровью. Хотелось залезть под одеяло и рыдать над загубленной жизнью, точнее, нескольким месяцам загубленной молодости, отданной этому мерзкому, подлому и вероломному… и она, стараясь подобрать эпитет побольнее, не заметила, как уснула.
И приснился ей, конечно же, Дан. Он кричал и ругался, а потом просто подошел к ней, взял на руки и бросил на кровать. Во сне Беата сопротивляться не могла, руки налились тяжестью, все тело охватило томление, и они страстно поцеловались, как совсем недавно, в Академии. Поцелуи стали жарче, мужчина стал целовать ее ключицы, плечи, грудь, спускаясь по животу все ниже и ниже, пока не оказался между ног, где уже все пульсировало и сжималось.
Ощущения были настолько острыми и ошеломляющими, что Беата быстро вынырнула из тумана сновидения. Ей и раньше снились эротические сны с участием нахального аристократа, и всегда она просыпалась и, бездумно смотря в полоток, пыталась успокоиться и заснуть опять. Сейчас так не получалось. Девушка открыла глаза, изнывая от ласковых прикосновений, окунулась глазами в полумрак спальни… и ощущения не прекратились. Более того, освободившись от оков сна, она еще острее почувствовала возбуждение и влажность между ног.
К ней пришло ясное осознание, что все это не сон и ее ноги действительно целует и гладит его высочество, крэг бы его побрал, принц Даниэль Глас Глотхорн Третий!
– Что ты делаешь, – на всякий случай полушепотом, спросила она.
Дан, удобно устроившийся между ее ног и уже наполовину раздетый, поднял лицо и усмехнулся:
– А как ты думаешь, что я сейчас делаю?
– Ты, ты… – задохнулась Беата от такой наглости.
– Ты пока решай, а я продолжу. – И он совершенно хладнокровно расстегнул и снял штаны, оставшись полностью обнаженным.
Беата задыхалась от возмущения и смущения одновременно. Глас был красив. За тот месяц, что они не виделись, она успела забыть, каким совершенным и пропорциональным было его тело, длинные прямые ноги, плоский в пластинах мышц живот и могучие плечи. И теперь этот мужчина, совершенно не смущаясь, стоит на коленях между ее ног и не собирается ни в чем раскаиваться и оправдываться.
– Дан, ты не можешь!
– Что я не могу, – спокойно спросил он, ласково проводя ладонями по ее ногам, от ступней по коленкам и до середины бедра.
Беата задохнулась от бережной ласки и почти простонала:
– Прекрати, пожалуйста, нам нужно поговорить!
– Поговорить? – Он начал повторять тот же путь, который проделали его руки, только языком. Зацеловывая каждый сантиметр ее горевшей от ласк кожи он медленно поднимался к сосредоточению желания… и поцеловав почти рядом, стал ласкать языком и губами другую ногу, спускаясь вниз.
Беата горела и плавилась и почти не понимала, что такого важного она хотела сказать.
– Ты обманщик и негодяй! – Эти два слова, произнесенные хриплым шепотом прозвучали как просьба о ласке, а не как упрек.
– Да, наверное, нужно было тебя предупредить, – согласился мужчина, вставая с колен и нависая над ней всем телом. – Но мне так хотелось поразить тебя!
И согнув ее ноги, он одним движением плавно вошел в нее и замер. Беата простонала, выгнулась навстречу и двумя руками ухватилась за изголовье кровати.
– Ты бы видела свое лицо, – проговорил он, выходя из нее и вновь делая рывок внутрь. – Ты была такая растерянная и непонимающая. Почти как я, когда видел тебя целующейся с Сэйгуром и Мортером, помнишь? – И он снова сделал рывок бедрами и прижал ее к кровати. И видя, что она не отвечает, снова сделал резкий рывок бедрами. – Помнишь?
– Так это была твоя месть? – Беата почти не понимала его слов, судорожно выгибаясь навстречу его толчкам. – Ты мстил мне? – прошептала она, распятая на постели его телом.
– Нет, – прошептал он на ухо и лизнул его. – Это было напоминание. Принцы местью не занимаются. Хотя, признаюсь, месть очень сладка. Особенно с тобой, особенно сейчас.
Он шептал ей эти слова на ухо, не выходя из нее и потихоньку ввинчиваясь в и без того возбужденное тело. – И если ты сейчас кончишь подо мной, это будет моим извинением и раскаянием. – Он шептал это уже в миллиметре от ее губ, засыхающих от стонов. – Ты согласна?
Беата потянулась к его губам, но ничего не смогла сделать, пригвожденная сильным телом возбужденного самца.
– Ты простишь меня? – И он лизнул ее губы сам, не давая ей поцеловать в ответ. – Простишь? – повторил он, делая такое же мимолетное движение бедрами.
– Да, крэг тебя побери, да! Пожалуйста!
И он мощно, ритмично и быстро заработал телом, почти ложась на нее и держась только руками. Беата уже не сдерживаясь, протяжно закричала и почти сразу взорвалась в фейерверке пронзительного удовольствия, выгнувшись навстречу ему. Оба, хрипло дыша, застыли, чтобы через несколько секунд с неохотой разъединиться.
Беата, заласканная и оглушенная лежала, не глядя на возлюбленного. Он тоже молчал.
– Оригинальные у тебя извинения, – смогла она выдавить через паузу и посмотрела на него.
Он усмехнулся усмешкой сытого кота и, набросив на них обоих одеяло, прижал к себе.
– С Новым годом, солнышко.
Где-то вдалеке пробили двенадцать раз дворцовые куранты. Послышался свист и грохот фейерверков, крики и смех толпы. – Дворец и страна встречали Новый год.
А Беата уютно устроилась в объятиях любимого и улыбалась сквозь сон. Она была дома.

Утром нового года Беата проснулась по привычке, но уже не от звуков колокола Академии, а от боя дворцовых курантов. Несколько секунд она осознавала новую реальность – вокруг кровати было тончайшее облако нежно-розового балдахина, а половина ее тела была придавлена ногой его высочества Даниэля Гласа Глотхорна Третьего. Девушка улыбнулась, вспоминая нежданный ночной визит, и аккуратно, чтобы не потревожить спящего, повернулась лицом к мужчине. Уткнулась лицом в ямку под ключицей, нежно повела носом по гладкой теплой коже и, не удержавшись, поцеловала такое родное, вкусно пахнущее, невообразимо нахальное существо. И тотчас теплые руки прижали ее к телу, и легкий поцелуй в затылок был ей ответом.
– И тебе доброе утро, солнышко, – послышался сонный голос.
Беата озорно улыбнулась, снова поцеловала его грудь, посмотрела на Дана и спросила:
– И как мне теперь к тебе обращаться?
Тот сделал вид, что усиленно думает:
– Есть разные варианты – ваше высочество, ваша милость, милорд, ваша светлость…
На последнем варианте он сдавленно охнул, потому что шаловливые ручки Беаты сдавили самую чувствительную часть его тела.
– …но можно просто Дан, – быстренько закончил он перечисление.
Хватка девушка ослабла и стала ласкающе-нежной.
– Обращайся со мной как хочешь, – простонал мужчина, подчиняясь ритму ее руки, – но первым моим указом будет запрет леди Беатрикс надевать на ночь длинную сорочку!
С этими словами он задрал злополучную сорочку ей на талию, согнул ногу девушки и резким движением бедер нарушил ее сонную негу. Она согласно обняла его, подстраиваясь под его напор, и закрыла глаза, отдаваясь такому сладкому утреннему пробуждению с любимым.
– И тебе с добрым утром, мой принц! – простонала она, когда приливная волна оргазма накрыла их обоих.
Она уютно устроилась в кольце его рук и, наконец, задала вопрос, который мучил ее все время, прошедшее после церемонии.
– Ты теперь не вернешься в Академию?
Дан замер и теснее прижал ее к себе:
– Ну что ты. Разве я могу бросить такого обворожительного учителя магии? Мне придется доучиваться третий курс и получать лицензию, как и всем.
– А военная экспедиция?
Его тон сразу изменился, стал серьезным и тревожным.
– А экспедиция состоится сразу после подписания договора с Союзом вольных городов и нашим королевством.
И Беата со страхом задала следующий вопрос:
– А когда будет подписан договор? – и не удивилась, услышав камнем брошенный ответ:
– Сегодня.
Дальше время помчалось с удивительной быстротой. В дверь вежливо постучали и на сердитый окрик Гласа был дан ответ – его ждали государственные дела в лице секретаря его высочества принца. Это оказался высокий человек средних лет, с веселыми карими глазами, иссиня-черными волосами, облаченный в будничную форму помощников принца: синий с белыми кантами камзол, белую рубашку и синие штаны.
Дан обернулся простыней и встал, закрыв замершую от смущения Беату спасительным покровом балдахина. Секретарь перечислил основные дела принца на сегодня: обед с двумя королями – бывшим и нынешним, подписание договора, знакомство со служащими дворца, и вечером – бал-карнавал в честь его избрания.
Даже у Беаты закружилась голова, и она с грустью поняла, что с таким расписанием времени на нее у Гласа не будет. Не успела она это подумать, как секретарь деловито спросил, ставить ли для обеда столовый прибор для леди Беатрикс.
– Нет.
– Да.
Одновременно раздалось в воздухе.
Беата не выдержала, обернулась и, с облегчением обнаружив аккуратно повешенный горничной пеньюар, вылезла на свет.
– Я не хочу обедать с королями! – сердито заявила она.
– Мне так и передать их величествам? – позволил себе улыбку секретарь.
Когда Рэм Тонк приступил к своим обязанностям рано утром, он уже знал, где и с кем ночевал новоиспеченный принц. И сейчас с удовольствием созерцал хорошенькую синеглазую, немного испуганную девушку, абсолютно не похожую на мага вообще и магистра магии огня в частности.
– И сколько человек в курсе, что леди Беатрикс может присутствовать на обеде? – выхватил самую суть из вопроса секретаря Глас.
– Боюсь, что весь дворец, ваше высочество. Новости здесь разносятся очень быстро.
– Хуже чем в Академии, – пробормотала Беата и улыбнулась секретарю. – Не надо сердить отказом их величества. Я согласна.
– Они будут в восторге, – искренне ответил Тонк. – Я позову слуг, – добавил он, поклонился и вышел.
Беата села перед большим зеркалом и стала неторопливо расчесывать спутавшиеся за ночь пряди. Глас подошел к ней, и на мгновение их отражение в зеркале шепнуло Беате, что они очень красивая пара.
– Спасибо за согласие. – Глас положил руки на ее плечи. – Почему ты передумала?
– Я решила, что глупо скрывать наши отношения, если о них уже знает последний младший помощник младшего повара.
В комнату вошел, поклонившись, степенный немолодой дворецкий, неся в руках полное облачение для Дана, и следом за ним впорхнула вчерашняя горничная, молоденькая курносая девчушка с подносом в руках.
Поднос был ею торжественно водружен на туалетный столик, и пока Беата наслаждалась вкусным земляничным чаем со свежеиспеченными булочками, горничная ловко причесывала ее и укладывала сложную прическу, перевивая каждый локон волос тонкими золотыми цепочками с крохотными драгоценными камнями.
Беата видела в зеркале большую расписную ширму, за которой одевался ее любовник, и размышляла том, что к плюсам в виде завтрака в постель и роскошной кровати с балдахином неизменно добавляются минусы в виде посторонних людей в ее комнате и невозможности распоряжаться собственным временем по своему усмотрению.

Обед с королями прошел неплохо. Одетая в свое лучшее платье (после красного и зеленого) бледно-голубого цвета с белым кружевным воротником на горловине и большими кружевными манжетами и причесанная по последней моде – большой пучок с волнами уложенных волос, Беата казалась сама себе первокурсницей, сдающей первый экзамен. И кажется, этот экзамен она сдала успешно. Бывший король был благодушен, шутил, часто держал свою почтенную супруга за руку и смешно рассказывал, как он в первый раз принимал официальных послов, будучи еще принцем, и перепутал зал.
Нынешний король был более молчаливым и разговаривал больше по делу – когда и как он будет передавать все свои обязанности Дану. Прислушавшись к этому разговору, Беата поняла, что в Академии Глас будет не частым гостем. Принц в Марэвэле не только скучал на балах и участвовал в охоте на кабанов. Он принимал делегации гостей, участвовал в дипломатических переговорах и подготовке юридических и торговых соглашений. Это была серьезная работа, требующая если не ежедневного присутствия во дворце, то хотя бы еженедельного.
После обеда Беата и Глас едва сумели обменяться парой поцелуев, и он тут же умчался на подписание договора, а Беата отправилась искать своих деканов – они не виделись еще с прошлого года.
На дипломатической встрече обстановка была напряженной, если не сказать – нервозной. Делегация из Союза вольных городов была согласна на проход экспедиции через ее порты и обязалась предоставить любой корабль на выбор с опытной командой и капитаном. Но требовала взамен этого даже не излишек потенциальных территорий освобожденных бывших южных провинций, что было бы по человечески понятно. Они требовали равных прав для всех участников новой колонизации. Никаких поместий для знати, никаких провинций на откуп для чиновников. Только равные размеры участков, отданные под заселение любому желающему.
Требования были в духе Вольных городов, которые с давних пор не признавали в своей власти ни королей, ни императоров, но совершенно неприемлемое для Империи, о чем тут же сообщил представитель Императора лорд Малхаз. Король Марэвэла также был не согласен.
Как рассказывал потом Глас Беате – переговоры зашли в тупик. Все сидели с напряженными лицами, переговариваясь между собой вполголоса а делегаты из Союза спокойно рассматривали древние фрески переговорной комнаты. Тогда Дан предложил пройти всем в географический зал, названный так по огромной карте, которая была выложена на полу из ценных пород дерева.
Старинная карта изображала мир до последнего пришествия чудовищ. И южные провинции, которые теперь были недоступны для людей, занимали на карте чуть ли не треть всех общих территорий. Люди, которые больше ста лет назад в панике бежали оттуда, впоследствии расселились по всему миру, и обратное заселение, при удачной военной кампании, было бы трудным и мучительным. Территории, находившиеся за Срединным морем, были удобны для освоения людям из Королевства и Союза, а по сухопутной южной границе, которая пролегала в Империи, – должны были быть колонизированы жителями этой страны.
Глас предложил представителям Союза учесть принцип равенства при распределении земли, но при этом наделять родственников участками, находящимися рядом. Таким образом, у аристократов появится возможность либо договориться внутри семьи о долевом владении одним общим участком, либо нет. И самое главное, добавил Дан, что и убедило, в конце концов, морских любителей вольницы, – смогут ли аристократы, владеющие своими участками предложить приемлемые условия для крестьян, чтобы те селились и работали именно у них? Конкурентная среда для владельцев земли была налицо, и делегаты Союза вольных городов подписались под договором с некоторой долей скепсиса, но вполне уверенно. И свою часть обязательств по организации экспедиции обещали выполнить в полном объеме.
Король Марэвэла поздравил Гласа с первой дипломатической победой, а лорд Малхаз хлопнул по плечу и пригласил в столицу Империи, для урегулирования некоторых скользких моментов между королевством и Империей.
– И я стал героем дня, – торжественно закончил рассказ о событиях Глас, развалившись на кровати в комнате Беаты. – И жду всяческого восхищения и поклонения своей персоне.
Беата улыбнулась, подошла к нему и нежно поцеловала в губы, пристроившись рядом.
– Как ты догадался найти такое простое и оригинальное решение?
– Я предполагал, что принцип владения землей только аристократией и богатыми людьми будет неприемлем для Союза городов. Когда я учился в юридической Академии, я изучал их земельное право. Оно сложное, обширное и очень запутанное именно из-за того, что земля может свободно продаваться и покупаться кем угодно, без первоочередного права каких-либо лиц. Сюда же входит недвижимость в городах и деревнях. У них очень развита судебная система, много адвокатов и нотариусов, именно потому, что каждый день совершается масса сделок по недвижимости. И разрушать свою налаженную систему ради принципов элитарности и привилегированности чужих государств они не стали бы.
Тут Глас спохватился, что, кажется, увлекся и прочитал Беате маленькую лекцию по праву. Но она была не против. После королевского обеда она успела прогуляться по дворцовому саду, в котором, благодаря более мягкому климату, деревья и кусты стояли в желто-красной листве, и поговорить с Мортером. И теперь ей хотелось просто сидеть и слушать Гласа, который с горящими глазами рассказывал о принципах владения землей в их королевстве.
– Поэтому мы договорились, что на территории за Срединным морем мы будем руководствоваться принципом равенства, с поправкой на семейное право, – торжественно закончил Глас.
Беата захлопала в ладоши:
– Браво! Я бы прямо сейчас поставила тебе зачет, если бы была преподавателем права!
Дан радостно улыбнулся и быстро затащил Беату к себе на колени.
– Ты можешь выразить свое восхищение другим способом, – предложил он и попробовал расстегнуть кружевной воротник. К его глубокому сожалению, под ним оказалася ткань лифа – платье было скроено без всякого декольте.
– Знаешь, меня терзает диалектическое противоречие, – задумчиво проговорил он, оглядывая Беату. – С одной стороны, это платье меня устраивает целиком, особенно рукава и район груди. С другой, – теперь к тебе вообще нельзя подступиться! Это не платье, а какой-то бастион!
– Кстати, о бастионах! – вспомнила уже сомлевшая девушка. – Что вы решили насчет экспедиции?
– Это последний, секретный пункт нашего договора.
– Не проблема.
Беата щелкнула пальцами и по ушам любовников ударила тяжелая ватная тишина – сработало заклинания неслышимости.
– Совет Ордена Высшей магии выберет самых опытных и достойных магов и через неделю – общий сбор в порту Союза вольных городов – Зейбаргане, начальной точке путешествия.
– Мы поплывем на корабле?
Глас вздохнул и ласково взял Беату за плечи и обнял.
– Солнышко мое, участников экспедиции будет определять только Совет. Я изложил Мортеру свои соображения, почему тебя стоит взять и, кажется, он им внял. Но решать будет не он.
Девушка крепко ухватилась за Гласа, как будто утопающий за соломинку.
– Пообещай, что с тобой ничего не случится, если ты поедешь один!
Он поцеловал ее в шею, нежно и бережно провел пальцами по щеке и ответил серьезно:
– Я сделаю все, что в моих силах.

Эти слова Гласа не выходили из ее головы весь вечер. И пока горничная переодевала ее для вечернего ужина и бала, облачая в последнее нарядное платье, сшитое для Беаты в Галеасе. И пока ее заново причесывали и поправляли макияж. И даже на торжественном ужине, где присутствовала семья Гласа – все Глотхорны в полном составе, она была задумчива и сосредоточена. Поэтому знакомство с его родителями она перенесла легко и, как потом признался Дан, поразила всех своим изяществом и манерами.
Наверное, перед потенциальной смертельной опасностью военного похода, реакция мамы Гласа – леди Лавинии на ее фамилию Черноус показалось ей даже не стоящей внимания. Хотя в другой раз она бы внутренне сжалась и весь вечер переживала бы, что леди Глотхорн общалась с ней подчеркнуто вежливо и сухо, в отличие от своего супруга, который был искренне рад знакомству с девушкой сына.
Все эти аристократические ужимки, ее собственные переживания насчет социального неравенства их пары, ее досада, злость и обида на Дана показались ей мелкими и неуместными по сравнению с будущей опасностью. И ей было бы в тысячу раз легче, если бы она поехала с ним и смогла бы защитить в случае опасности!

На балу ей не пришлось отбиваться от сановитых ухажеров. Всем ее вниманием безраздельно завладел Глас. Все танцы она танцевала только с ним. И от исполнения этой мечты, ее первого новогоднего желания, ей опять хотелось плакать. Поэтому она много смеялась и шутила, загоняя собственную тревогу глубоко внутрь, не давая той испортить собственный праздник и себе, и новоявленному принцу.

В тишине ночи их объятия были жаркими и торопливыми, а страсть – неистовой и неослабевающей. Раз за разом соединялись их тела в попытке обрести высшее блаженство, и каждый раз, получив его, они не могли разомкнуть переплетение рук и ног. В какой-то момент, когда Беата задыхалась от переполнявшей ее страсти и неги, она ощутила, что сердце ее раскрылось и приняло этого нахального смазливого принца в себя.
Она снова полюбила. И осознание этого наполнило ее ужасом и счастьем. Ужасом оттого, что все это могло закончиться точно так же, как ее первая любовь. И кто знает, выдержит ли она второй удар? Счастьем, потому что пока они были вместе. И это огромное, переполнявшее счастье вырвалось на волю и унесло Беату с собой, как огромный поток воздуха уносит маленькую былинку.
Глас ласково и нежно поцеловал ее и, обессиленный бесконечным страстным марафоном, лег рядом с девушкой. Через минуту он уже крепко спал. А Беата, переполненная осознанием своего счастья, долго смотрела на его прекрасное лицо, освещенное неровным светом свечи, и почти обреченно прошептала:
– Я люблю тебя, мой принц.

С утра все завертелось кувырком. Не успели любовники спокойно попить чаю в тишине спальни, как Беату вызвал «на ковер» главный магистр Ордена Высшей магии Торнайк Тарэл. Причесываться и одеваться пришлось наспех, и вскоре девушка на негнущихся ногах подошла к кабинету дворцового мага.
Она впервые видела главного магистра Ордена и от смущения и страха толком ничего не сумела рассмотреть, кроме проницательных глаз и глубоких морщин, изрезавших лицо.
В ответ на ее поклон он коротким кивком указал ей на кресло напротив стола, за которым сидел сам.
– Я был категорически против вашего участия в экспедиции, – не очень обнадеживающе начал он.
Беата вспыхнула, но благоразумно промолчала.
– У вас весьма посредственные способности в боевой магии огня, получше, но тоже средние, – в созидающей магии. Боевой опыт в борьбе с нежитью – отсутствует, и навыков практической магии – кот наплакал. Вы плохо переносите магические порталы, и вы светлая. Вы самая худшая кандидатура для военной компании.
Старик помолчал, давая время Беате переварить услышанное.
– Но? – несмело продолжила она. – Вы сказали это все не просто так.
– Да. Несмотря на все мои доводы у вас есть самое ценное, что может понадобиться нам в южных провинциях – ваша магическая связь с принцем.
Беата покраснела. А магистр продолжил:
– Ваша связь учитель-ученик была закреплена и продолжена в связке темный-светлая. Поэтому при нападении на него вы сможете быстрее всех поставить магический щит, минуя те несколько секунд размышлений, которые могли бы возникнуть у незнакомого человека. А Даниэль Глас Глотхорн Третий пока наша самая крупная дипломатическая победа за полвека. Никогда еще маг не становился так близко у власти еще со времен первых Хранителей. И наша с вами задача сохранить ему жизнь и рассудок в любом случае.
При этих словах Тарэл многозначительно посмотрел на девушку.
– Я дам вашему Гласу кольцо, – замкнутый магический портал индивидуального действия.
– А разве такие существуют? – осмелилась спросить она.
– Милое дитя, в магическом мире существует очень много вещей, о которых вы не знаете и, надеюсь, не узнаете никогда. Это кольцо может носить только маг, и при любом нажатии на него он перенесется в место последнего использованного портала.
– Замечательная вещь! – искренне порадовалась Беата.
– Да, замечательная. Поэтому я прошу, девочка моя, даже если вашему… хм-м-м-м кавалеру, – только этой невнятной паузой магистр выдал свое знакомство с отношениями любовников, – придет в голову безумная идея спасать вас или жертвовать собой ради вас – не дайте ему этого сделать. Его жизнь важнее вашей, если на то пошло. А вы – светлая. Ваша миссия – спасать людей.
Он тяжело встал, обошел стол и сел уже напротив Беаты:
– Хотя с цветом вашей ауры я не сомневаюсь, что вы пожертвуете всем ради Гласа. Я давно не видел таких оттенков алого и золотого.
И пока девушка искала слова для ответа, он величественно махнул рукой:
– Вы свободны!
Беата вышла из кабинета с колотящимся сердцем и пунцовыми щеками. Алый и золотой цвет ауры означал чистую и безграничную любовь. Неужели это настолько заметно?
В коридоре ее встретил Дан. Заметив ее красные щеки, он заметил:
– Что, старик тебя размазал по полу, как и меня – молодой, непрофессиональный недоучка?
– Что-то в это роде, – пробормотала Беата. – А где твое кольцо?
Глас вытянул пальцы и показал широкое темное кольцо, без всяких украшений.
– Хорошая вещь. Правда, действует только для одного, поэтому вряд ли я им воспользуюсь. Я же обещал приглядывать за тобой! – пошутил он.
– Кто за кем еще будет приглядывать! – отшутилась в ответ девушка, чувствуя, как в сердце заползает предательский холодок. Магистр был прав. Глас слишком легкомысленно относится к собственной жизни.

Вернувшись в свои покои, Беата обнаружила, что ее вещи уже уложены в красивый сундук и взволнованная служанка стоит рядом и держит в руках бархатный мешочек.
– Ваши драгоценности, леди Беатрикс, – низко поклонилась она. – Вы еще вернетесь во дворец? – с беспокойным ожиданием спросила девчушка и покраснела.
Беата мягко улыбнулась.
– Я постараюсь.
Ее почтительно проводили по длинным коридорам дворца до выхода, где уже ждал Глас, молчаливый и сдержанный. Бесконечные ступеньки вниз они на этот раз преодолели вместе. У тротуара уже ждала карета, и весь путь до портала они проехали в тишине – каждый думал о своем. Выходя из кареты, Беата спросила, сколько дней у них есть для подготовки к экспедиции. Ответ – шесть дней, ее не удивил.
И снова была обморочная слабость и холод. И снова Беата едва выползла из портала уже в родной башне, правда, на этот раз – прямо на руки Дану.
– А ты у меня слабенькая, оказывается, – шепнул он ей на ухо, поднимая девушку на руки.
– Я тебе достойно отвечу, когда меня перестанет мутить! – утомленно отозвалась Беата. Она покрепче ухватилась за шею любимого и спрятала лицо в его камзоле.
Академия встретила их тишиной и безлюдьем – все схолары и большинство преподавателей разъехались на новогодние каникулы.
В домике Беаты их встретила Инесс, лежа на своем любимом диванчике и почитывая книжку.
– А вот и голубки вернулись! – поприветствовала она влюбленных. – Кого и с чем надо поздравлять – Гласа или вас обоих?
– Ты знала, что Дана выберут принцем? – упрекнула соседку девушка, приземляясь из уютных безопасных объятий мужчины на привычный диван.
– Принцем? – в свою очередь, удивилась подруга. – А я и не подозревала, что все так запущенно. – Она обратилась с поклоном к Дану: – Поздравляю, ваше высочество Даниэль Глас Глотхорн Третий, если не ошибаюсь.
– Вы совершенно правы, леди Инесс. – Тот церемонно кивнул в ответ и тут же нарушил весь пафос: – Здесь есть что пожрать?
Девушки переглянулись и дружно засобирались в таверну к Берте.
Остальные дни в Академии слились для Беаты в один не прекращающий бой, с перерывами на сон и еду. Глава Коллегии огня гонял их нещадно, тренируя на быстроту реакции и заставляя работать в связке и отдельно, с различными комбинациями заклинаний любого порядка – от начального до третьего.
Вечером они, измотанные, возвращались домой, пили чай, заботливо приготовленный ворчащей Инесс, и укладывались в постель как супруги с сорокалетним стажем – тесно обнимаясь, но без каких-либо попыток интима. А утром начиналось все сначала.
К концу новогодней недели, когда территория Академии начала заполняться народом, возвращавшимся после затяжных праздников, в голове у Беаты осталась одна-единственная нетерпеливая мысль – когда же? Она уже знала, что из всех ее знакомых в экспедицию поедет только Трейси Дикус – опытный магистр лечебной магии. Со всеми остальными участниками они должны были встретиться уже в порту Зейбаргана.
С Беатой успели побеседовать оба декана, которые, каждый по-своему, пытались ей внушить одну и ту же мысль – не лезть на рожон. Мортер прямо сказал, что жизнь его высочества Глотхорна Третьего им дорога, но и Беату они хотели бы видеть живой и здоровой.
Все магистры очень опасались этой поездки, хотя никто не мог внятно объяснить – почему.
Этот вопрос выяснился уже в Зейбаргане, куда Беата и Глас попали через портал в городской Ратуше. Ситуацию им кратко объяснил командир экспедиции суровый и немногословный маг-водник Дак Маррэл.
– Наша задача – пересечь на корабле Срединное море и найти портал на южном побережье. Карты побережья у нас есть, но чудовища, успевшие попасть в море за эту сотню лет, делают задачу сложной и опасной. В нашей команде – большинство водников и воздушников, кроме вас, магов огня только два. Поэтому, когда дойдем до берега, выполнение основной цели ляжет на ваши плечи.
Зейбарган скорее напугал Беату, чем заинтересовал. Шумный, грязный многоголосый – он разительно отличался от провинциального Галеаса, где Академия находилась далеко от корабельных пристаней. Здесь масштабы были в десять раз больше, и всего было больше – людей, домов, кораблей и шума. Они с трудом преодолели один квартал от Ратуши, где был портал, до причала, потому что все улицы были запружены повозками, каретами, телегами, простыми всадниками и пешими путниками. Уличные торговцы и зеваки, достопочтенные горожане и купцы, бродяги и музыканты – все слились у Беаты в одно пестрое неразличимое пятно.
Когда они добрались до пристани – их встретил Маррэл и после краткой инструкции помог забраться на корабль. Он был меньше своих собратьев, стоящих тут же у пирса, но такой ладный и даже изящный, что Беата тут же прониклась к своему временному обиталищу симпатией, хотя как маг огня инстинктивно не доверяла водной стихии. Глас провел ее по палубе, устроив небольшую лекцию, и вскоре Беата узнала много нового о ветрах, лоциях, курсе и парусах. Впрочем, она надеялась, что применять эти крохи знаний на практике ей не придется. На корабле была профессиональная команда опытных моряков во главе с капитаном – Союз вольных городов скрупулезно выполнял свои обязательства.
Вскоре на корабль подтянулись остальные члены экспедиции: еще два боевых мага огня, три водника и четыре воздушника. Почти все маги были с южной границы – с обветренными и загорелыми лицами. На семерых темных приходилось двое светлых, а девушек в отряде оказалось только две – Беата и Трейси.
Ребята с границы оказались разговорчивыми и веселыми. Они ждали этой экспедиции несколько лет, так как, по их словам, «чудовищ надо уничтожать в их логове». Водники и воздушники должны были безопасно провести корабль по водам, кишащим нечистью. Для этого была разработана сеть заклинаний и сделано несколько артефактов, которые разместили на корме по бортам корабля. Артефакты были настроены на владельцев-водников и чутко реагировали на малейшее изменение магического фона в море.
А воздушники отвечали за безопасность в небе. К сожалению, шторм или ураган они были отвести не в силах, но сделать все, чтобы корабль во время бури не утонул в пучинах, – могли.
Два мага огневика предусмотрительно выпили каждый по стакану прозрачной жидкости, которую им дала Дикус и посоветовали Беате с Гласом сделать то же самое.
– Вы, огневики, очень плохо реагируете на морскую качку. – обосновала этот процесс Трейси. – И лучше вам по палубе не гулять, а спокойно пролежать эти два дня в каюте.
И действительно, стоило кораблю с гордым названием «Летящий» выйти в открытое море, как Беата почувствовала, что ее желудок скручивается в тяжелый болезненный узел, а к горлу подступает тошнотворная муть.
– Маг из тебя аховый, – «утешал» ее Глас, укладывая на узенькую деревянную койку, исполняющую роль кровати, и закрывая одеялом. – Порталы не переносишь, убить никого толком не сможешь, на море тебя тошнит. Пора тебе подумать о службе во дворце, поближе к коронованным особам.
И подмигнув ошарашенной от такой шутки Беате, он вышел из каюты.
Пролежав несколько часов в полудреме, Беата решилась выйти на палубу. Внизу было душно, мутило постоянно, но ей подумалось, что на свежем воздухе будет лучше. Действительно, стоило ей глотнуть морского воздуха с солеными брызгами и ветром в лицо, ей стало лучше. Однако стоило ей подойти к борту, как один из воздушников крепко схватил ее за руку и жестами показал на магические артефакты.
Они сияли тревожным темно-зеленым цветом, и возле каждого стоял молчаливый и серьезный водник и сосредоточенно смотрел вниз. Внезапно он поднял руку, все остальные маги насторожились, и через несколько секунд из воды выпрыгнуло что-то настолько большое и черное, что Беата успела только задрать голову и ахнуть, а это нечто уже исчезло в морских водах.
– Что это было? – шепотом спросила Беата у Гласа, который неслышно подошел сзади.
– Один из нездешних обитателей моря, кого нужно по-настоящему бояться. Моряки называют его рыбоедом. Он один способен опустошить все рыбные потоки, которые кормят рыболовов побережья испокон веков, но редко заплывает на мелководье. А вот глубина – его стихия. Команда водников успешно маскирует корабль под безобидный кусок дерева и рыбоед его «не видит», надо лишь соблюдать строжайший режим тишины.
Он накинул огромный плащ на девушку, укутал ее и недовольным тоном спросил:
– А ты зачем вышла?
– Я не могу больше там сидеть, мне душно и скучно! – пожаловалась Беата.
– Зато здесь свежо и не соскучишься! – ответил он и развернул ее. – Давай быстро в каюту и сиди там как мышка!
– Почему ты мной распоряжаешься! В нашей связке я главная! Я пока еще твой учитель и магистр, между прочим!
Даниэль посмотрел на нее так, будто очень жалея, что она является его учителем. «Отшлепать бы тебя по попе, чтобы ты не мешала людям заниматься делом», – говорил его взгляд. Но Беата упрямо вздернула подбородок и вернулась обратно к борту и стала внимательно смотреть вниз. Правда весь пафос момента был смазан рвотными позывами, которые она не могла сдерживать и зажав рот ладошкой, жалобно посмотрела на Гласа.
Тот обреченно закатил глаза и увел ее подальше от людей на другую сторону корабля, где девушку благополучно стошнило.
Он ласково вытер платком ее бледно-зеленое лицо, вручил в руки флягу с водой и, подхватив на руки, унес обратно в каюту.
– Полежи со мной немного, пожалуйста! – жалобно попросила девушка.
Глас вздохнул и лег рядом, хотя на узенькой койке и для одной было маловато места.
– Поспи, моя хорошая.
Он укрыл Беату одеялом, прижал к себе, и через несколько минут утомленная бесконечной качкой девушка уснула. Дан сам немного задремал, пока в каюту не вошла целительница Трейси Дикус – свежая и румяная, как будто собрала свои любимые травы на цветущем лугу, а не стояла на палубе под солеными брызгами и не менее крепко-просоленными шуточками моряков. Увидев идиллическую картину, она улыбнулась, поставила корзину и присела на вторую койку.
– Когда вы увезете нашу ненаглядную Беату к себе во дворец? – чуть иронично осведомилась она, вынимая из корзины предполагаемый обед – хлеб, большой кусок вяленого мяса, несколько луковиц и бутылку с водой.
– Посмотрим. Объект пока сопротивляется, – коротко ответил Глас.
– Объект пока молодой и неискушенный, поэтому будет отстаивать свои права, убеждать, что преподавание – вся ее жизнь и что вне стен Академии она никому не нужна…
Трейси затихла и задумалась о чем-то своем.
– Печальный личный опыт? – все так же коротко и серьезно спросил Даниэль.
Дикус печально улыбнулась:
– Когда ты молодая и только начинаешь работать, кажется, вся жизнь у тебя впереди. А потом оглядываешься и понимаешь, что работа оказалась всей твоей жизнью. А для светлых так быть не должно, вы понимаете меня, ваше высочество?
Она пристально посмотрела Гласу в глаза.
– Прекрасно понимаю, магистр. Хотя я и темный.
– Какая разница – темный или светлый. Дело в поступках, а не в окраске.
Тут корабль ощутимо тряхнуло, и Дан с Трейси переглянулись и, не сговариваясь, поспешили выйти из каюты.
На палубе была суматоха. Боцман на мостике деловито отдавал короткие приказы, высоко на смотровой площадке моряк орал «долгоносики» – делая упор на буквы «О» – отчего казалось, что он поет.
– Что случилось? – обратился Дан к командиру группы воднику Даку Маррэлу.
– Долгоносики, будь они неладны! – сквозь зубы процедил Маррэл, одновременно жестами расставляя магов на палубе. И видя непонимающие лица собеседников, пояснил: – Долгоносики сами по себе не опасны – они не больше дельфинов и питаются крупной рыбой. А вот сами долгоносики – желанное лакомство для сибатора, крэг его побери. Где пасется стадо долгоносиков, там рано или поздно жди сибатора.
Трейси с ужасом посмотрела на мужчин.
– Как же он огнем плюется среди воды?
– Мы тоже думали, что это невозможно. А вот бывалые моряки подтверждают – сибаторы прекрасно приспособились к морю. Правда огневые импульсы у них получаются небольшие, но для нашего корабля хватит и одного. И, кажется, началось!
Лицо мужчины стало суровым, он коротко скомандовал:
– По местам!
Трейси подхватила Гласа под руку и так же коротко объяснила, как нужно помогать воднику у артефакта, чтобы поддержать его заклинания.
Глас видел, как недалеко от корабля стадо долгоносиков – довольно красивых морских животных с блестящей шкуркой и длинными смешными носами – удирает от чего-то огромного, бугристого и чудовищно быстрого. В синих пенистых волнах были непонятны ни размеры чудовища, ни его намерения. Но по напряженным лицам магов, Глас понимал – нежить не стоит недооценивать.
И стоило ему об этом подумать, как тут же из воды вынырнула огромная туша сибатора. Дан успел разглядеть только длинную хищную морду с пастью, полную выступающих метровых острых зубов, продолговатую голову с короткими мясистыми ушами и длинную шею, изогнутую в сторону долгоносиков, а значит, в сторону корабля. Секунда, и из хищной пасти полетел огонь, на котором моментально поджарились несколько долгоносиков, после чего упали в предусмотрительно подставленную глотку хищника. А часть огня долетела до корабля и была с успехом потушена водниками залпами морской воды.
Еще несколько раз сибатор плевался огнем и поджаривал бедных морских животных, а водники тушили долетавшие залпы водой. И как только Глас подумал, что чудовище вот-вот должно было наесться и успокоиться, по другому борту вынырнула точно такая же туша.
Маррэл выругался.
– Сибариха! – донеслось со смотровой площадки, и Дан без перевода понял, что монстр притащил с собой на обед подружку. Бедный корабль попал аккурат в середину их пиршества. Маги без лишних слов рассредоточились по двум бортам, все стали наизготовку, а Дан почему-то подумал, что не успел поцеловать Беату, когда выходил из каюты.
Внезапно Дак замахал руками и сдавленно заорал:
– Куда ты лезешь?
Принц обернулся и увидел, что девушка, которую он только что оставил спать в каюте, лезет по одной мачте наверх. Надо отдать ей должное, забиралась она ловко и быстро, да и брюки одеть не забыла.
У Беаты кружилась голова и захватывало дух. Лезть на высоченную мачту оказалось проще, чем она думала, сказывались многочисленные тренировки на уроках боевой магии. А вот в сторону парочки сибаторов она старалась не смотреть. Ей хватило одного взгляда, брошенного еще на палубе, когда она вышла, чтобы оценить всю картину, довольно безнадежную для корабля.
Но одновременно с этим ужасом, ей пришла в голову интересная идея. Как преподаватель она привыкла задавать схоларам заковыристые задачки на защиту от магии, и здесь сработала ее привычка. Девушка устроилась удобнее на перекладине мачты, быстро привязала себя тяжелым промасленным канатом, закрыла глаза, настраиваясь и одновременно прикидывая численность стада долгоносиков, а потом нараспев произнесла сложное и многосоставное заклинание, которое тонкими струйками силы потекло… нет, не к сибаторам. К мятущимся от ужаса долгоносикам.
Маги на корабле с удивлением увидели, как беспорядочный хаос убиваемых животных сменился упорядоченными движениями, и все стадо быстро устремилось прочь от корабля. А за ними и голодные сибаторы, так и не заметившие замаскированного заклинаниями судна с людьми.
Беата, послав необходимые заклинания и увидев результат, вдруг очнулась и оценила картину. Она, как почти год назад была на немыслимой высоте, далеко внизу стояли и смотрели люди, и самостоятельно спуститься она уже не могла.
Она покрепче вцепилась в мачту и закричала:
– Снимите меня кто-нибудь!
Маги на палубе с улыбкой переглянулись, и Глас не успел и глазом моргнуть, как самый молодой воздушник в два прыжка взлетел на мачту и через несколько секунд красиво, хотя и несколько рискованно, спрыгнул на веревке с Беатой в руках.
– Леди Беатрикс, вы просто спасение для нашей команды, – уверенно проговорил юный маг, не выпуская ее из рук.
Дан немедленно перехватил ношу и резко ответил:
– Леди об этом знает.
Беата обняла любимого и шепнула ему на ухо:
– Отнеси меня куда-нибудь подальше, меня опять тошнит.
Однако в укромном уголке девушке вдруг стало лучше. Тошнотворные позывы прекратились глаза стали видеть четкую картинку, а не расплывчатые пятна. Она устало прислонилась к переборке и пожаловалась:
– Я еще и высоты боюсь, вдобавок ко всем моим недостаткам.
Принц рассмеялся и с чувством поцеловал девушку.
– Положим, сейчас ты проявила себя как настоящая героиня! Но в целом мне вообще непонятно, как в тебе уживаются безрассудная храбрость и столько слабостей, непозволительных для мага! Как ты вообще получила специализацию огня?
– Светлых огневиков очень мало, ведь огонь очень непостоянная субстанция, и когда человек понимает свой дар, он очень легко может решить, что ему все подвластно и он лучше всех. Признайся, с тобой было что-то подобное, раз ты стал темным?
– Шутишь? – Глас рассмеялся. – Я целый месяц как угорелый носился по замку, поджигая все, что видел. Отец с ног сбился, пока нашел мне учителя и тот уговорил продолжить эксперименты на свежем воздухе. Я воображал себя великим магом прошлого, одним из Хранителей, которые спасли наш мир! И только когда вырос, понял, что самая лучшая перспектива для огневика – военная служба на границе и вечная борьба с чудовищами.
Беата внимательно выслушала возлюбленного. Примерно так она себе и представляла путь темного мальчика-огневика.
– А я, когда увидела первые огненные колобки, сотворенные своими руками, очень испугалась! – призналась девушка, прижимаясь к Дану. – И неделю не могла признаться родителям, что со мной что-то не так. И только отец, увидев, как я прячу руки, предложил показать ему мои способности. Он надеялся, что это пройдет и попросил меня не баловаться огнем одной. Магов в нашем селе не было, и только ближе к восемнадцати годам, один заезжий маг признал во мне огневика и посоветовал поступать в Академию.
– Ну что, моя храбрая светлая селянка, пойдем обратно в каюту? Время обедать. – Глас ласково поцеловал девушку, и они отправились есть те немудреные яства, которые принесла Трейси до атаки сибаторов.
До вечера все было спокойно, артефакты больше не загорались магическим огнем, команды боцмана доносились редко, паруса не меняли, так как ветер был попутный, и девушки в каюте уснули, утомленные долгим, наполненным приключениями, днем.
Ближе к утру Беата проснулась от резкого толчка. Она почти упала с койки, притормозив по пути благодаря многочисленным занятиям в Академии. Каюта ходила ходуном, и девушка несколько раз больно стукнулась о кровать, пока с трудом натягивала штаны и сапоги. Ловко балансируя между качающимися стенами, она вышла в коридор и даже сумела довольно быстро заползти по лестнице наверх. За что тут же была вознаграждена большой порцией воды, щедро окатившей ее с ног до головы.
Лил проливной дождь, небо ощетинилось багрово-черными тучами, тут и там стрекотали молнии, и огромные морские волны грозилось вот-вот поглотить утлое суденышко. Около растерянной и промокшей до нитки Беаты оказался Глас и без слов силой попытался затолкать ее обратно вниз.
Но девушка вцепилась в поручни лестницы и, пытаясь перекричать грохот волн, наотрез отказалась идти вниз, аргументируя это совершенно по-детски – «там еще страшнее». Разъяренный Дан не стал спорить, пригрозив связать ее, если не будет слушаться, и велел оставаться в укрытии мостика, пока команда моряков и магов будет бороться со штормом. В ответ на предложение помочь, он выдал непередаваемую игру слов, смысл которых умещался в одно предложение – «не мешай».
Следующие несколько часов Беата с восхищением наблюдала за слаженной работой магов и моряков. Когда огромные волны раз за разом накатывали на корабль, и девушке казалось, что их вот-вот всех смоет за борт, маги одновременно произносили заклинания, и волна проносилась мимо или теряла половину своей силы и не могла причинить вреда. Теперь она в полной мере поняла песенку, которую они распевали еще будучи неопытными схоларами:

Работа для мага важнее судьбы,
Какую работу выберешь ты?
Коль водник – ступай управлять кораблем,
Ты будешь весь мокрый и ночью и днем.
Зато за спасенные души людей
Судьбою обласканный будешь скорей.

Увидев недалеко самую высокую и саму страшную волну, которая запросто могла стереть целый город с лица земли, она, на всякий случай, зажмурилась, попятилась вниз и вцепилась что есть силы в перила лестницы. Однако это помогло мало. Мощная волна, сметающая все на своем пути, обрушилась на палубу, и подхватив девушку, властно и неумолимо проволокла по палубе по направлению к борту. Беата уже почти ощущала всей кожей холодные объятья пучины, когда теплые и надежные руки подхватили ее и изо всех сил удержали на краю бездны.
– Куда ты все время хочешь сбежать от меня, красавица! – прокричал такой родной и любимый голос, и Беата, оглушенная и избитая волнами, открыв глаза, увидела Дана. Тот крепко и даже жестко обнимал ее, не давая упасть за борт, а их обоих держала веревка, которой он обвязался еще в начале шторма по примеру других магов.

Шторм утихал. Тучи над кораблем быстро рассеивались, не без помощи магов, и скоро в череде облаков засияло ласковое солнышко, согревая своими лучами озябших и усталых мужчин. Принц Даниэль Глас Глотхон Третий выглядел таким же вымотанным и усталым, как и все остальные, и теперь пришел черед Беаты отводить его в каюту и укладывать на койку. Наступал день высадки на южное побережье, и почти вся команда магов, боровшаяся за жизни корабля и экипажа, отправилась спать.
Беата почти весь день провела на палубе. Ей стало гораздо лучше, и мутная тошнота сидела где-то глубоко внутри, уже не грозясь вырваться наружу.
После обеда показалась земля. Взгляду Беаты предстал берег, весь ощетинившийся скалами, как шипами. Она недоуменно повернулась к Дану, который, бодрый и выспавшийся, крепко и увренно стоял на ногах рядом с ней.
– Скалы самая надежная защита от нечисти, – коротко объяснил тот. – Но, к сожалению, это еще и самая опасная лоция для кораблей.
К ним подошел Дак Маррэл, который и обрисовал общие условия экспедиции.
Оказывается, несколько десятилетий подряд Союз вольных городов пытался в одностороннем порядке высадиться на южном побережье и занять несколько городов, брошенных более ста лет назад. Попытки оказались неудачными, но во время одной из таких поездок вольными искателями приключений был обнаружен давно заброшенный, но действующий портал, который, по всей видимости, в прошлом использовался пиратами и другими авантюристами.
При попытке воспользоваться порталом часть людей просто пропала, часть сумела выбраться обратно и рассказывала чудеса о заброшенных городах, полных сокровищ и ценностей. И тогда, даже наиболее упертая часть бургомистров Союза поняла, что без Магического Ордена им не обойтись, и подписали договор о сотрудничестве.
Корабль подходил к месту, где находился магический портал, а на душе Беаты было тревожно. Она вдруг подумала, что совершенно не готова к бою с нежитью, и все уроки, которые давали ей и которые преподавала она, не помогут ей при встече с неведомой опасностью.
– Боишься? – к ней неслышно подошла Трейси, неизменно бодрая и румяная.
Девушка кивнула и зябко поежилась – скалы надвигались все ближе и нависали над головами, как огромные каменные монстры.
– Я тоже боялась первые два месяца, – без обиняков заявила коллега, – а потом привыкла. Раны и кровь стали привычной рутиной, на расчлененные останки чудовищ смотрела без содроганий, могла и за спиной магов во время боя постоять, помогая с блокирующей защитой. Привыкнуть можно ко всему, даже к ежедневным убийствам. А когда осознала, что уже равнодушно отношусь к возможной собственной смерти, поняла – надо что-то менять.
Еще несколько часов корабль ловко лавировал по скалистым отмелям, и наконец, несколько матросов бросили якорь недалеко от берега. Добираться до портала нужно было на лодке. Для контроля над местными водами на корабле остались водник и воздушник, а вся остальная магическая команда военной экспедиции устремилась к берегу.
Ущелье, в котором должен был находиться портал, напоминало оромное изогнутой дерево и пугало даже опытных магов своей тишиной. Не слышно было криков чаек, и даже плеск волн казался тихим досадным шумом. Острожно высадились на берег, надежно привязали лодку к обломку скалы, достали вещи и побрели к темному входу в ущелье, где, судя по карте, должен был быть портал.
Сюрприза не получилось – проем с древней надписью был надежно и прочно завален грудой камней. Было ли это делом рук человеческих или всему виной был оползень в горах – маги не смогли понять, но экспедиция оказалась на грани провала. Судя по карте, ближайший портал был в двух днях пути по горам, населенным нежитью, и соваться туда в таком малочисленном составе было смерти подобно.
Пришлось остановиться лагерем у подножия скалы. Разожгли костер, приготовили немудрящее варево в котелке. Воздушники предложили обследовать верх ущелья на предмет каких-либо пещер. Загрузившись веревками, они в несколько прыжков забрались на почти отвесную скалу, и через несколько томительных минут ожидания раздался радостный крик.
Вход в неведомую пещеру оказался узким лазом, в который не могли протиснуться даже худощавые воздушники, а внутри, судя по эху брошенных камней, было довольно глубоко и просторно. Пришлось делать систему веревок и отвесов, чтобы можно было поднять троих огневиков. Водники и целительница, за неимением работы для них, остались ждать у костра.
Когда Беату и Гласа подняли на скалу, все ждали только их. Девушка быстро прикинула размер дыры, потрогала камни, для верности расчетов просунула руку внутрь и, наконец, смогла сформулировать сложное заклинание. Четверо магов-огневиков одновременно сказали несколько слов и запустили в скалу маленькими синими молниями. Монолитный камень вокруг отверстия, выглядевший таким крепким и надежным, вдруг рассыпался на мелкие кусочки, и маги, бросив веревку вниз, один за другим стали спускаться.
Все оказались в небольшой, скудно освещенной пещере, и Беата первая догадалась зажечь магический огонек, при свете которого все увидели четыре арки, явно оформленные руками человека. Маги переглянулись. Их осталось семеро и, следуя строгим интсрукциям не входить в порталы по одному, кто-то должен был вернуться за напарником. Конечно, это оказался воздушник, чтобы он без проблем мог подняться вверх ко входу в пещеру.
Само собой оказалось, что Беата была в паре с Даном. Они даже взялись за руки, шагая в портал, хотя девушка знала, что это бесполезно, – магия действует строго на одного, и появиться по ту сторону портала они должны были порознь.
– По словам Марэлла, все порталы должны вести в заброшенные города южного побережья, – проговорил один из огневиков. – Наша задача осмотреться, оценить степень разрушения портала с той стороны и степень его защищенности. В случае обнаружения чудовищ – в бой не вступать, осуществить обратный переход.
Беата задержала дыхание, закрыла глаза, благодарно сжала ладонь Дана и шагнула в портал. Перед глазами привычно закружились круги, к горлу подступила тошнота, тело закололо тысячью мелких игл и добавилось новое, достаточно мерзкое чувство гудящей головы. С ужасом Беата ощутила, как голова наливается болью, и когда она стала запредельной – не выдержала и потеряла сознание, успев подумать перед этим, как Глас опять будет смеяться над ней, когда увидит валяющуюся без сознания.
Очнулась она не скоро, первым делом почувствовав, как затекло и болит все тело. Она открыла глаза, и первое, что увидела перед собой, – внимательные голубые глаза, цвета морской воды, слегка прикрытые светлыми прядями волос.
Стоп! Голубые глаза? Светлые волосы? Беата в панике захлопала глазами, пытаясь сфокусировать взгляд…
– Мэрдж! – потрясенно выдохнула она.
– Здравствуй, любимая!

Беата не верила своим глазам! Тот, о ком она беспрестанно думала пять лет и почти забыла за последние месяцы – Мэрдж Дьюритт, ее пропавший возлюбленный, склонился над ней. Она протянула руку, чтобы потрогать этот фантом и понять – реальность это или ее больное воображение.
Однако мужчина руку жестко перехватил и зажал в пальцах, как в тисках.
– Здравствуй, любимая, – снова повторил он, уже с изрядной долей сарказма. – Не ожидала меня увидеть?
Беата села слишком резко и от слабости ее опять замутило.
– Это правда, ты? – все еще не веря своим глазам, переспросила она. Она погладила его по щеке, впалой и щетинистой. Ее бывший жених стал еще более жилистым и худым, светлые отросшие пряди до плеч свисали беспорядочной гривой. На тонких плечах свободно болталась серая пыльная рубашка, заправленная в старомодные брюки с вышивкой.
– А ты не ожидала меня увидеть? – почти прошипел он, больно перехватывая ее руку.
– С тех пор как ты ушел, я каждый день думала о тебе! – возразила ничего не понимающая Беата.
Она не могла понять – откуда появился такой издевательский тон и явное желание причинить боль? Но следующие слова бывшего жениха прояснили картину.
– Особенно когда стонала под чужим мужиком! – злорадно, почти нараспев протянул Мэрдж, внимательно следя за ней настороженным взглядом.
Дан Глас! Беата словно очнулась от наваждения. Он должен был появиться вместе с ней! Она оглянулась вокруг и ахнула: в нескольких метрах от нее повис без сознания Дан, прикованный к большому железному кресту ошейником и двумя мощными цепями, которые держали его руки и ноги в распятом состоянии. Из одежды на нем остались только кожаные штаны и клочки белой окровавленной рубахи, не скрывавшей больших кровавых ран на груди. Но самое серьезное – Беата буквально ощутила, как из него волнами вытекает магическая сила, пропадая в никуда.
Беате захотелось громко завыть и закричать, но она подчеркнуто медленно повернулась к бывшему жениху:
– Зачем ты заковал в цепи этого мальчика?
– Мальчика? – Мэрджарит Дьюрит, казалось, не верил своим ушам. Он возмущенно переспросил: – Мальчика? А что ты с ним вытворяла, милая моя невеста, в мое отсутствие, а? Судя по эмоциям, которые я ощущал, трахал тебя совсем не мальчик, дорогая моя! – И лицо Дьюритта исказилось в злобной брезгливой гримасе.
– Как ты мог ощущать меня? – воскликнула Беата. – Ты же сбежал, оборвал все связи, все линии, соединяющие нас! Если бы ты вычистил ауру до конца, я бы подумала, что ты умер.
– А я умер! – прошипел Дьюритт. – Ты что не поняла, что из королевства Слейвас я вернулся мертвым?
– Ты вернулся без магических способностей, а это совсем другое.
– Нет, это то же самое! – перебил криком он. – Я. Был. Мертвым! Ты ничего не поняла тогда и не понимаешь сейчас!
– Хорошо. – Стараясь отвечать как можно спокойнее, хотя слезы уже выступали на глазах, и ей хотелось рыдать и кричать, проговорила Беата. – Почему между нами сохранилась эмоциональная связь? Почему она не ощущалась, когда искала тебя по всем провинциям нашей Империи?
Дьюритт отвел взгляд:
– Я обрубил все концы и спрятался на побережье.
– Ты нарочно проклял меня, чтобы я мучалась?
– Я должен был быть уверен, что ты дождешься меня. Я собирался вернуть свою силу и вернуться за тобой.
– Но восстановить потерянные магические силы невозможно!
Беата задавала вопросы и лихорадочно пыталась понять – кто перед ней и сколько ее милого и доброго Мэрджа осталось в этом чужом незнакомце.
Мэрдж расхохотался, показывая худое горло и острый кадык.
– Наивная Беата! Как многого ты не знаешь! И не узнаешь никогда, благодаря этим старым пням – членам магического ордена! – Его смех прекратился, и глаза запылали иступленным фанатичным светом. – Я нашел способ вернуть утраченные силы, правда, немного поменяв при этом ауру.
– Ты стал темным? – Беата на всякий случай проверила его ауру и поразилась – настолько черной и густой она была. Мэрджерит говорил невероятные вещи, которые в Академии были под строжайшим запретом.
– Да, деточка моя, да. И остался завязанным на тебе. И когда несколько месяцев назад я стал чувствовать твои эмоции и понял, что ты стонешь под каким-то мужиком, был вне себя от ярости! – во время монолога Дьюритт схватил ее за плечи и стал трясти.
Со стороны прикованного Дана послышался скрежет цепей, и маг, посмотрев в его сторону, ухмыльнулся.
– Бейся, мой мальчик, бейся, тебе недолго осталось мучиться.
Тем временем Беата пыталась успокоиться. Она с внезапной ясностью поняла, что Дьюритт, обретя вновь магические способности, потерял последние остатки жалости и совести. И если прямо сейчас она что-нибудь не предпримет, он убьет Дана. А что станет с ней, когда убьют ее единственную настоящую любовь – она не хотела даже думать.
Она встретилась взглядом с Гласом, который медленно приходил в себя и сердце ее на секунду остановилось. Весь избитый и израненный, он оставался самым желанным мужчиной ее жизни, и она должна сделать все, чтобы убрать его подальше от Мэрджа!
Она отвернулась, лихорадочно вспоминая время их учебы с бывшим женихом, совместные ласки, объятья и любовь. А что если…
Она обвила руками плечи Дьюритта и, стараясь придать голосу жалобную нотку, что было просто в ее случае, произнесла громко и отчетливо, чтобы услышали оба мужчины:
– Любимый, а что мне было делать? Я искала тебя долгими месяцами. Протянула ниточки поиска по всей Империи. Целовала твой портрет и плакала над ним. А ночью! Если бы ты знал, как мне тебя не хватало ночью! Я тосковала по твоим чувственным губам, – и она поцеловала его в губы. – По твоим голубым глазам… – И она легонечко поцеловала его в лоб. – Мне снились твои волосы на ветру, в твоей родной стихии. Я тосковала по твоему запаху, твоим поцелуям и ласкам. – Она сильно пригладила его волосы и, дернув, приблизила его лицо.
И Дьюритт, ошалевший от чувственных касаний своей скромницы-невесты, впился в ее губы поцелуем. Он целовал жадно и страстно, по-хозяйски распоряжаясь во рту девушки языком. Беата отвечала на поцелуй, привычно задерживая дыхание и отдавая свой рот на откуп мужчине. Краем глаза она следила за прикованным, и даже отсюда видела, как он побледнел и напрягся.
А Дьюритт не успокаивался. Целуя Беату, он одной рукой поддерживал ее за поясницу, а другой нервно расшнуровал корсет и жадно захватил грудь, белеющую в вырезе рубашки. Властно, причиняя боль, он мял и надавливал на соски, а потом нетерпеливым резким движением содрал с нее брюки. Когда он нетерпеливо прижал ее к себе, Беата ощутила всю силу его желания.
– Ты хочешь меня, как я тебя? – прорычал Мэрдж, снова целуя ее взасос, почти кусая. Она осталась в одной рубашке до середины бедра, которая едва скрывала ее наготу.
– Да! – ответила она, пытаясь вытащить его рубашку из-за пояса брюк. – Я так ждала этого, так хотела! И даже когда меня ласкал он, я все равно на его месте видела тебя! – как можно убедительнее ответила она, снимая с него рубашку и целуя голое плечо. Когда мужчина уже расстегивал ремень на штанах, она внезапно остановилась. – Подожди, я не хочу, чтобы он смотрел на нас.
– Кто? – не понял бывший возлюбленный, очевидно, забывший обо всем на свете.
– Он! – и Беата указала на Дана.
Мэрдж перевел взгляд на второго мужчину, какое-то время сосредоточенно рассматривал его, а потом выдал:
– Пусть смотрит. Пусть почувствует то же самое, что и я, когда ты с ним спала.
Девушка не верила своим ушам! Минуту назад он самозабвенно целовал ее, а теперь требует практически невозможного! И хотя она ни на секунду не собиралась выполнять его прихоти, ей сделалось гадко.
Она посмотрела в сторону пленника и только теперь сообразила, что принц мог в любой момент исчезнуть с помощью кольца. Почему он не сделал этого? Может у него что-то с руками? Сломаны или ушиблены?
– Как скажешь, дорогой, – наконец отозвалась Беата на недвусмысленное предложение. – Только мне кажется, его глаза залила кровь и он не может видеть.
С этими словами она подошла к любовнику и с облегчением увидела, что пальцами он шевелить может. Почему же он еще здесь? На что надеется?
Глас настороженно посмотрел на нее. Очнувшись после короткой и яростной схватки с ублюдком, пытавшимся утащить бесчувственную Беату, он ничего не понимал. А после такой душещипательной сцены воссоединения с бывшим любовником, не знал, чему верить. Его честная и искренняя возлюбленная в мгновение ока превратилась в льстивую и влюбленную кошечку, которая позволяет вытирать о себя ноги. Неужели она притворялась все это время? Не может быть! Все его раны были ничем по сравнению с возникающей болью в груди.
Пока его мучили сомнения, Беата оторвала кусок его рубашки, которая и так уже превратилась в лохмотья, и медленно вытирая его лоб, еле слышно приказала:
– Исчезай!
Он отрицательно мотнул головой. Она чуть сильнее провела тряпкой по щеке:
– Спасайся!
– Нет, – хрипло выдохнул он.
– Глупец, он убьет тебя! – сквозь зубы процедила она.
– Только вместе с тобой. – Он упрямо смотрел на нее.
Беата разозлилась. Он хочет умереть на ее глазах? Он буквально через несколько минут лишится всей магии, это виделось ясно и отчетливо, и тогда только святые Хранители смогут им помочь! Уже не сдерживаясь, провела когтями по его груди и прошипела:
– Убирайся, ты мне больше не нужен!
На лице Дана мелькнуло удивление пополам с болью, но он все равно отрицательно покачал головой.
«Не хочешь по-хорошему? Хочешь быть благородным рыцарем в сияющих доспехах? – мысленно закричала Беата. – Если ты умрешь, мне незачем будет жить!»
Она сделала последнюю попытку:
– Я не любила тебя! Вся наша связь была ошибкой. Я всегда любила Мэрджа и тосковала по нему день и ночь, – ей казалось, что она говорит убедительно и проникновенно.
Принц с каменным лицом выслушал ее «признание».
– Ты врешь.
Ну, хорошо. Сейчас ты сам захочешь быть далеко отсюда. Беата ласково, едва касаясь, провела пальцами по его щеке и шепнула:
– Прощай. Ты был хорош в постели, но я тебя никогда не любила.
Мэрдж начал выказывать признаки нетерпения:
– Дорогая, ты там не уснула?
– Иду. – И повернувшись к Гласу спиной, она сделала несколько шагов к бывшему жениху, по пути легко и непринужденно снимая с себя единственную деталь одежды, которая на ней осталась. К вновь обретенному возлюбленному она подошла обнаженной. Сердце ее стучало как сумасшедшее. Каждое движение давалось с невероятным трудом. Та видимая легкость, с которой она избавилась от рубашки, стоила ей нескольких дней жизни. А то, что она собиралась сделать сейчас, отнимало у нее настоящее и будущее. Зато спасало Даниэля Гласа Глотхорна Третьего, новоизбранного принца, нечаянно попавшего в ее «разборки» с бывшим женихом.
Дьюритт с трудом расставался со своей подозрительностью, но с энтузиазмом воспринял ее фокус с одеждой.
– Куда подевалась моя скромница Беата? – Он обнял ее за талию, поцеловал в грудь и облизал сосок языком. – А ты, оказывается, проказница! Я уже почти готов простить тебе твое непростительное поведение. – И он переключился на другую грудь, с наслаждением проводя руками по ее телу.
Нельзя сказать, что его прикосновения были противны Беате. Скорее наоборот, она с радостью чувствовала, что больше не испытывает прежних чувств. Она не плавилась от его объятий, не хотела зарыться в его белокурые волосы, абсолютно не желала ощущать его язык на своем теле. Он целовал ее грудь, а она в это время думала, когда Дан, наконец, поверит в ее искренность. Надо подтолкнуть его.
Беата с силой вцепилась в волосы Мэрджа.
– Как я скучала по тебе! – выдохнула она, стала целовать его со всей страстью, на которую была способна. Он с готовностью откликнулся, и они несколько минут самозабвенно целовались. Когда он отстранился и стал торопливо снимать штаны, Беата помогла ему, и он полностью разделся за несколько минут. Все это время она сознательно не смотрела в сторону пленника, но когда Дьюритт с довольным видом положил ее руку на свое увеличенное достоинство, она украдкой взглянула на Дана.
Он бессильно повис на цепях, не в силах поверить происходящему. Он до последнего надеялся, что все эти игры с раздеванием были отвлекающим маневром, и Беата вот-вот стукнет чем-нибудь этого самодовольного козла, и они убегут из этого проклятого места!
А она стала лизаться со своим бывшим на его глазах, при этом демонстративно оголяясь. Неужели она до сих пор любит его? Все, что до этого Беата говорила ему, стало мучительно ясно до него доходить. Неужели она все время врала? В Академии, на полигоне, во Дворце? Еле сдерживая тошноту, он увидел ее руку на члене этого мужика. Подлая, бестыжая мразь! Она сейчас займется любовью с этим придурком на его глазах!
Беата, увидев бледное лицо и расширенные зрачки своего ученика, безошибочно определила его последнюю стадию ярости, за которой неминуемо должен последовать взрыв.
– Возьми меня, – театрально простонала она.
– Да, моя дорогая. – У Мэрджа в ушах шумел бешеный ток крови, и сердце стучало как подорванное. Все мысли куда-то разбежались.
Он развернул девушку лицом к пленнику и нагнул ее, схватив за волосы. Мгновение Беата и Дан смотрели друг другу в глаза, ее жесткий и чужой взгляд скрестился с его, наполненным болью и отчаянием, и в следующий миг он исчез в радужной пленке заклинания.
Она осталась наедине с первой любовью своей жизни.